— Это почему же?
— Потерял я, Красавчик, лучшие годы жизни и ничего путного не получил, хотя временами был очень «богат».
— Ты что же, решил завязать?
— Да, попробую. Хуже, говорят, не будет.
— А что скажет Король?
Альбатрос пожал плечами, глотнул из кружки пиво…
— Мне теперь всё равно, что он скажет.
— Значит, на дело уже не пойдёшь со мной?
— Нет, Красавчик, нет!
— И ты, козёл, думаешь, что тебе это даром сойдёт? Да мы тебя, шкура…
Альбатрос допил пиво, вытер платком губы, затем поднялся и, ни на кого не глядя, направился к выходу. Красавчик устремился за ним.
А в это время Ракитин решал свои проблемы, шахматные. Высокого спортивного разряда Сергей не имел, а желание померяться силами с искусными противниками было столь огромно, что, не удержавшись от соблазна, он принял участие в чемпионате города. И первый же поединок закончился для него неудачно.
Из шахматного клуба Ракитин ушёл расстроенным. Вечер стоял тёплый, тихий, какие бывают бабьим летом. Из садов ветер доносил пряный аромат яблок, в воздухе плавали паутинки. Ярко зажглись первые звёзды. Но Сергей, погружённый в свои мысли, не замечал ничего этого. Ещё бы — продул партию. Сначала-то всё шло хорошо: его белые фигуры заняли на доске лучшую позицию и вот-вот могли дать мат чёрному королю, но… Потом забыл об осторожности и угодил в хитроумную ловушку. Выход из этого положения он всё-таки нашёл, но потратил слишком много времени, наступил цейтнот, и он не заметил, как упал флажок на часах. Потерял первое очко. А отнесись он к противнику более серьёзно, результат мог быть иной.
Продолжая в уме анализировать проигранную партию, Ракитин свернул в переулок, и там его мысли неожиданно прервались. Он услышал глухой звук, как будто что-то тяжёлое ударилось о землю. Тишину ночи прорезал сдавленный крик. Сергей рванулся на помощь и вскоре увидел, что около одного из домов трое крепких парней бьют ногами лежащего на земле человека.
Он, запыхавшись, крикнул:
— Прекратить!..
Троица повернулась к нему.
— Прекратить, говорю, — настойчиво повторил Сергей и только в этот момент вспомнил, что не в форме, без оружия.
А парни уже оставили свою жертву, двинулись к нему. В руке одного из них блеснул нож. На Ракитина опасность всегда действовала мобилизующе. Он распрямил плечи, перехватил руку с ножом и так рванул нападающего, что тот, коротко охнув, свалился с ног. Потом мгновенно ударил второго. Внезапно красноватая вспышка осветила тёмный переулок и словно бы обожгла плечо Сергея. Всё поплыло у него перед глазами, и он повалился на землю.
Очнулся Ракитин в больнице. Осмотрелся — лежит в одноместной палате. У стола молоденькая медсестра со шприцем. С трудом припомнил, что с ним случилось, и уныло замер на койке.
В дверь постучали. И на пороге показался грузный мужчина в накинутом на плечи белом халате. Сергей сразу узнал Шатрова и радостно приподнялся на кровати.
— Лежи, лежи! — замахал Шатров. — Как самочувствие?
Ракитин попытался улыбнуться.
— Да ничего, нормальное. — Он осторожно поправил повязку на плече. — Пуля насквозь прошла, но кость не задела. Да вы садитесь, товарищ капитан.
— Ну что ж, сяду. Думаю, тебе будет интересно узнать, за кого пострадал?
Голубые глаза Ракитина широко открылись.
— Я как-то говорил тебе об Андрее Балашове — Альбатросе. Так вот, за него! Что-то не поделил он с дружками, ну и…
— Вот те раз! — огорчённо протянул Ракитин. — А ведь как клялся мне накануне, что возьмётся за ум!
Помолчали. Сергей вздохнул.
— А дружки его? Неужели ушли?
— Нет, дружинники вовремя подоспели. Двоих сразу задержали. Третьего чуть позже. Один из них еле в себя пришёл. Это ты его так «угостил».
— А с Балашовым что?
— Синяки — и ничего больше. Просил помочь ему с работой. Поможем, конечно…
Шатров легонько дотронулся до забинтованного плеча Сергея:
— Очень больно?
— Нет, — зашевелился Ракитин. — Наверное, скоро выпишусь.
Но только через месяц он смог приступить к работе. И первое, что сделал, — зашёл в гости к Альбатросу. Дверь открыла сгорбленная старушка. Подозрительно оглядев гостя (Ракитин был в штатском), она недовольно спросила:
— Кого надо?
Сергей улыбнулся.
— Мне бы Андрея Петровича повидать.
— Ну дома он… Что-то я тебя не припоминаю. Дружок его, что ли?
— Пока просто знакомый. А вы его мамаша — Надежда Васильевна?
— Ну Надежда Васильевна, — призналась старушка. — Работаешь где или как?
— Не беспокойтесь, мамаша. Работаю, как же иначе?..
Старушка ещё раз недоверчиво оглядела его, почему-то вздохнула и наконец впустила в дом.
Альбатрос сидел на кушетке в небольшой, просто обставленной комнате и, перебирая струны гитары, задумчиво напевал:
Приди, приди, свобода дорогая,
Я обогрею ласкою тебя…
Узнав Ракитина, он отложил в сторону гитару, быстро поднялся, растерянно спросил:
— Ко мне, что ли?
— Конечно, — подтвердил Сергей и попросил разрешения присесть.
Альбатрос кивнул, а затем насторожённо наблюдал за каждым движением Сергея.
— Ну, как поживаете? — спросил Ракитин, присаживаясь к столу.
Альбатрос пожал плечами:
— Да пока ничего. Ко мне по делу пришли или так?
— Спасибо сказать.
— За что?
— А за подарки, что приносили мне в больницу.
Альбатрос смутился. Молчал, не зная, как ответить.
— Только что же тайком передавали? — Ракитин сощурил смеющиеся глаза. — Всё равно узнал, от кого были и яблоки, и папиросы.
Раскрасневшийся Альбатрос и вовсе растерялся. Видя его смущение, Сергей изменил тему разговора.
— А больше никого из старых приятелей не встречали?
— Никого. Вот только Васька Король вчера весточку прислал.
— О чём пишет? — насторожился Сергей. Король был известен как главарь воровской группы. Но сейчас он отбывал срок наказания.
— А вы что, ко мне выведывать пришли? — Альбатрос недовольно нахмурил светлые брови. Взгляд его серых глаз стал колючим.
— Ну что вы говорите! — Ракитин поднялся. — Эх вы… — тихо добавил он и направился к двери.
— Подождите, — остановил его Альбатрос. — Давайте хоть чайком угощу. А то и за бутылкой могу сбегать.
Сергей обернулся. Угловатый, худой, с коротким ёжиком седеющих волос, Альбатрос казался ему в этот момент жалким и… совсем одиноким. Он виновато глядел на него и длинными тонкими пальцами нервно крутил пуговицы расстёгнутой на груди рубашки.
Сергей мягко возразил:
— Нет, Андрей Петрович. Чай, пожалуй, в другой раз. Тогда и Надежду Васильевну пригласим к столу. Строгая она у вас: кто вы да откуда?
Альбатрос невесело усмехнулся.
— За меня боится. Как бы опять мой «портрет» не разукрасили или «перо» в бок не воткнули… Ждёт не дождётся, когда я на работу устроюсь. А кадровики шарахаются от меня как чёрт от ладана.
— Ну вы на них особенно не обижайтесь, — усмехнулся Сергей. — Их ведь тоже понять можно — не всякий-то с такой биографией, как у вас, надолго у них задерживается. А глядишь, ещё и сюрприз неприятный преподнесёт…
— Я не преподнесу, — заверил Альбатрос.
— Тогда что же вы к нам на вызовы не являетесь? Шатров уже с директором мебельной фабрики о вас договорился.
Эти слова, видно, так не соответствовали мыслям Альбатроса, что не сразу дошли до его сознания.
— Ну да? — недоверчиво тряхнул он головой. — Начальник угрозыска — и вдруг…
Он на мгновение задумался.
— Нет, лучше смоюсь я куда-нибудь.
— Почему? — удивился Ракитин.
— Трудно мне здесь… из-за человека одного, — не сразу ответил Альбатрос. Он опять помолчал немного и добавил: — Если бы вы знали, я ведь снова чуть кражу не завернул.
Ракитин помрачнел.
— Вот это уже действительно худо.
— То-то и оно, — продолжал с горечью Альбатрос. — И сидеть бы мне опять за решёткой, если бы не квартирная хозяйка. Ведь в «скорую» позвонила, а не в милицию.
И он рассказал Ракитину о том, что приключилось с ним недавно.
— М-да… — протянул Сергей, выслушав его исповедь. — Покушение на кражу, а это статья… Но, как говорят, повинную голову меч не сечёт!
— Да что там меч! — отмахнулся Альбатрос. — У меня эта женщина из головы не выходит. Елена Андреевна Лисянская. Ей повиниться хотел. Сколько раз на улице встречал и у дома подкарауливал, а она и смотреть на меня не желает! Как же мне здесь после этого?..
— А ты нос не вешай… Может, всё ещё образуется…
И Балашов никуда не уехал. Вскоре устроился на мебельную фабрику. Стал встречаться с Лисянской. Уж о чём они говорили, Ракитин не знал, только Альбатрос менялся день ото дня, оживал прямо на глазах.
И всё бы шло хорошо, если бы не досадная оплошность Ракитина. Он не придал значения обмолвке Альбатроса о Короле, а в результате случилось вот что.
Рано или поздно эта встреча должна была состояться. Однако Альбатрос не предполагал, что произойдёт она так скоро, и потому, когда однажды вечером в квартиру кто-то позвонил, спокойно открыл дверь. На пороге стоял Васька Король. Он почти не изменился со дня их последней встречи. Только скуластое, изъеденное мелкими рябинками лицо стало ещё смуглее, избороздилось глубокими морщинами да на плечах мешковато сидел потрёпанный чёрный плащ.
Некоторое время они испытующе разглядывали друг друга.
— Может, всё-таки в хату пустишь? — зло скривил Васька тонкие губы.
Сердце Альбатроса упало. Он не нашёлся, что ответить, опустил глаза и посторонился. Король вошёл в комнату своей обычной крадущейся походкой, осмотрелся и сел за стол. Разговор долго не клеился. Оба хорошо понимали, что от прежней дружбы не осталось и следа. В последнем письме в колонию Альбатрос так и написал: лучше им и не встречаться. Но в глубине души Король торжествовал: «Альбатрос — пешка. Коль не гонит, значит, выручит!»