— Но откуда ты взял, что он не совсем замерз?
— Может быть у него была вынужденная посадка, — неуверенно произнес Юра.
— Ну и что же? — усмехнулся старик. — Ты знаешь, когда это было?
— Знаю… — угрюмо ответил Юра и тотчас же заговорил громко и убежденно: — Это не важно, сколько лет. Есть такие существа, которые тысячу лет в вечной мерзлоте лежат, а потом оживают.
— Не говори чепухи, — уже сердито сказал дед Андрейчик. То рачки, а это человек.
— А он мог предохранить себя от холода, — не сдавался Юра. — У него была кабина самолета, был спальный мешок.
Дед Андрейчик утвердительно кивнул головой, словно соглашаясь с Юрой.
— Так-так… Значит, от холода не умер.
— Нет! — твердо сказал Юра.
— А от голода? — задал дед коварный вопрос. Юра растерянно смотрел на него: голод!.. Этого он не учел… Но вдруг в его усиленно работавшем мозгу мелькнула мысль:
— А почему же медведь всю зиму в берлоге спит и не умирает от голода? — спросил Юра, вызывающе глядя на деда.
Старик удивленно пошевелил бровями:
— Так то же спячка!
Но Юра не отступал:
— А я в энциклопедии смотрел про анабиоз, там сказано: «спячка — это тоже анабиоз…».
Юный искатель приключений уже торжествующе смотрел на деда. Это рассмешило старого радиста. Юра смотрел на него с недоумением.
Насмеявшись вдоволь, старик взглянул на Юру серьезно и пытливо. В больших серых глазах мальчика он прочел живучую сказку о бессмертии героя. Старику не хотелось разрушать эту веру в чудо. Юра явно обещал стать одним из тех, что осуществляют свою мечту, не считаясь ни с какими трудностями.
Дед Андрейчик решил все же разъяснить своему внуку его заблуждение:
— Мысль очень благородная, что и говорить. Люди никогда не забывали и не забудут героев Арктики. Но ты ошибаешься, мальчик. Об Амундсене известно, что он разбился при крушении самолета.
Юра упрямо мотнул головой:
— Такой, как Амундсен, не мог погибнуть. Он замерз не совсем. Я его найду, а профессор Бахметьев оживит его.
«Ладно! — подумал старик. — Пусть верит в чудо. Это не вредно. Надо только внимательно смотреть за ним…».
Он решил выведать, что именно задумал Юра:
— Пусть так. Только где же ты Амундсена будешь искать?
Юра вынул из кармана ленту магнитофона.
— Вот… Здесь все записано. Наш гидролог Волков проследил дрейф льдов за много лет и определил: сегодня искать нужно в районе восемьдесят шестого градуса северной широты и двадцатого градуса восточной долготы. Завтра уже надо отсчитать, насколько отдрейфует лед.
— А папа с мамой что думают об этом?
— Они узнают потом…
Дед покачал головой:
— Вот это уже нехорошо.
— Я не один буду искать Амундсена, — успокоил деда Юра.
— Кто же еще?
— Вы, дедушка, — не сморгнув, сказал Юра.
Дед Андрейчик искоса взглянул на своего решительного внука.
— Вот тебе на! Ты в этом уверен?
— Да, дедушка, вы будете моим помощником.
— Гм… предложение лестное!.. И ты думаешь, что двоих для такого дела будет достаточно?
Старик опять взглянул на внука с нескрываемым юмором. Юра видел, что дед относится к его затее шутя, но это не смущало его, — пускай дед считает это игрой, не важно. Ему не раз удавалось втягивать старого чудака и не в такие игры. Только бы втянуть, а там уже будет видно…
— Двоих вполне хватит, дедушка, — деловито сказал Юра.
— Трудновато, пожалуй, будет двоим…
Деду нравилась упрямая решимость мальчугана, плененного красивой, но явно несбыточной мечтой.
— Настоящие полярники не должны бояться трудностей! — торжественно произнес Юра.
Дед притворно нахмурился:
— Годы мои не те, чтобы в такие дела соваться, — уклончиво сказал он.
Юра встревожился: от него ускользал отличный помощник, с которым к тому же папа и мама могут отпустить его, куда угодно. Юра тотчас сбросил маску заправского полярника и заговорил уже как настоящий двенадцатилетний мальчуган:
— Ну, что вы, дедушка! Вы же совсем еще молодой старик. И потом, это же недалеко. Мы выберем хороший день и на моем «Жуке» или на вашей «Маруське» в один день слетаем туда и вернемся. А что вы думаете, не слетаем? Ого! Еще как!
Юра неискренне улыбался и льстиво заглядывал в глаза деду.
— Полетим, дедушка! Это же очень интересно. А вдруг найдем? А?…
Дед Андрейчик сказал с усмешкой:
— Ну, ладно. Разве что в один день. Попытаемся. Но если мы там ничего не найдем, обещай, что ты выкинешь из головы эту выдумку.
Юра ответил решительно:
— Обещаю!.. А теперь, дедушка, давайте вашу кирку. Я полечу гулять. Тут недалеко. Я хочу опробовать ее на льду.
— Возьми. Она у меня в инструментарии. Только не испорти.
— Есть не испортить! — крикнул Юра и выскочил из рубки.
Дед Андрейчик посмотрел ему вслед, покачал головой и подумал: «Надо все рассказать Ирине…».
II. ДИКОВИННЫЙ ПИСТОЛЕТ
Юра вылетел в солнечную безветренную погоду. Его прогулочный вертолет «Полярный жук» поднялся над воздушной станцией на высоту двухсот метров и повис в воздухе. Снизу он и впрямь был похож на темно-зеленого жука. Лопасти ротора над кабиной машины вращались так быстро, что их почти не было видно; лишь слюдяной кружок мерцал в воздухе. Вертолет неподвижно парил над станцией. Глушители скрадывали шум его винта.
В кабине было тепло, уютно. Кроме Юры, в ней находилась Ася, десятилетняя внучка гидрографа полюсной станции Волкова. Девочка часто летала вместе с Юрой над станцией и возле нее, она и сейчас занимала свое обычное место позади Юры.
Юра полностью включил мотор, убрал ротор, и «Полярный жук» стал набирать высоту.
Ася выглянула в окно. Перед ней был укреплен небольшой экран: достаточно было взглянуть на него, и вся панорама станции и ледяного поля внизу расстилалась у нее перед глазами. Больше того, регулируя изображение при помощи небольшого колесика у правого локотника своего сидения, она могла приближать и увеличивать изображение на экране и при желании с любой высоты прочесть газету, брошенную на лед. Но Ася предпочитала экрану непосредственное наблюдение.
— Как высоко! — пискнула она, прижав носик к гибкому стеклу окна.
Юра взглянул на альтиметр: стрелка показывала сто метров высоты.
— Это еще не настоящая высота, — внушительно сказал Юра. — Вот мы заберемся повыше, тысячи на три. Тогда будет высоко.
— Юра, а если плюнуть, слюни долетят до льда?
— Долетят в виде града. Только ты не открывай окна.
— Какая наша Арктания красивая, — искренне изумлялась Ася и тоненьким голоском запела песенку: «Арктанинцы, арктанинцы на полюсе живут…».
Это была бойкая ребячья песня о воздушной станции Арктании, которая вот уже пять лет висит в воздухе над полюсом, и никакие ветры и течения не могут сдвинуть ее с места.
Воздушная станция Арктания напоминала причудливый серебристый цветок, повисший на невидимом стебле над замороженной пустыней океана. Но только издали. Вблизи это была круглая, плоская площадка диаметром в пятьсот метров — целый воздушный городок.
Она была сооружена из серебристого гелинита, металла, настолько легкого, что он плавал в воздухе, как щепка на воде, ибо между микроскопически-тонкими стенками пористой массы этого металла запаян был легчайший газ гелий. Жилые и служебные строения Арктании, казавшиеся сверху крупными кристаллами соли, возведены были из легкой пластмассы стального цвета.
Станция парила в воздухе. Вся, до последнего винтика, пропитанная легким газом, гелинитовая Арктания неподвижно висела на высоте ста метров над географической точкой земного шара, именуемой Северным полюсом.
Тридцать якорей или, вернее, ракетных двигателей в полых бортах корпуса придавали ей устойчивость и неподвижность. Стоило хотя бы легчайшему ветерку коснуться бортов Арктании, и двигатели ракетных якорей бесшумно несли ее навстречу ветру. Воздушная станция как бы летела в направлении, противоположном ветру, со скоростью, равной скорости ветра. Но, летя вперед… она оставалась на месте. Стоило ветру усилиться — ив равной степени убыстрялся неподвижный полет воздушной станции. Ветер менял направление, и тотчас автоматически включались и начинали работать противоположные ракетные раструбы. Никакие бури не могли поколебать эту огромную парящую в воздухе площадку, так как бури автоматически вызывали подобные же бури в раструбах ее двигателей, Арктания стояла в воздухе, не испытывая даже самых легких толчков и колебаний.
Эту чудесную станцию советские ученые и техники строили в окрестностях Мурманска в огромном городе-эллинге. Созданная гением социалистической науки, Арктания была венцом усилий многих и, в первую очередь, советских полярных исследователей, долго и упорно осваивавших и изучавших район Северного полюса. В нее, в эту уже не дрейфующую со льдами, а твердо стоящую в воздухе полюсную станцию вложены были труды всех героев Арктики, стремившихся ступить ногой на льды полюса и постичь тайны Арктики.
Здесь, в высоких широтах, по образному выражению метеорологов, находилась «кухня погоды». Здесь таилась разгадка магнитного поля земли. Здесь гидрологи могли составлять точные карты движения льдов. Высадившись на лед у Северного полюса в 1937 году, а затем основав в 1950, 1951, 1954 и в следующие годы дрейфующие станции, советские ученые заложили основы постоянного и длительного изучения околополюсного района. Высадка дрейфующих станций у полюса продолжалась до тех пор, пока в воздух не поднялась Арктания — долетев до полюса, первая в мире летающая станция неподвижно замерла над бесконечными просторами Ледовитого океана.
Над Арктанией, на высоте пятидесяти километров, подобные метеорам, неслись ракетные стратопланы с исполинскими планерами на буксире. Внутри стратопланов люди беседовали, слушали деловые записи своих магнитофонов, говорили по радиотелефону со всеми материками.
Над Арктанией, серебристые, издали почти прозрачные, торжественно скользили гигантские самолеты. В комфортабельных каютах и залах этих летающих городов люди уже меньше занимались делами, но зато больше развлекались или сидели у огромных окон-иллюминаторов, похожих на окна «Наутилуса». Это были экскурсанты и отпускники.