И когда в ноябре положение стало казаться совершенно безвыходным, меня наконец осенило! Боже мой, есть же самый простой выход: пусть этот негодяй Касторкин нигде не работает. Ну, конечно! Пусть он нигде не работает, и тогда ни славные водители, ни самоотверженные водолазы, ни высокообразованные заведующие синхрофазотронами — короче говоря, ни один доблестный представитель ни одной замечательной профессии не сможет счесть себя незаслуженно обиженным. Ура!
Итак, в ноябре я написал рассказ. А в декабре пришел Кошконский.
Он внимательно прочитал мое произведение и удивленно посмотрел на меня.
— Ты что? — многозначительно спросил он.
— А что? — ответил я, почуяв недоброе.
— Где твой Касторкин работает?
— Нигде.
— Значит, он без работы?
— Ну да.
— Но раз он без работы, следовательно, он безработный? А раз он безработный, могут подумать, что у нас есть безработица. Ты понимаешь, старик, что это значит?
Вот молодец этот Кошконский! Опять вовремя предостерег меня.
Сделав свое дело, специалист по дуракам ушел. А я твердо решил, что с нового года опять начну искать для моего распроклятого Касторкина такую профессию, чтобы никто ничего не смог подумать… Никто! Ничего!
Задача с тремя неизвестными
Лира Хризантумова была как раз в том возрасте, когда выходят замуж. Она это прекрасно понимала и потому замуж выходила довольно часто.
Каждый муж оставлял в ее жизни какой-нибудь след. Первый супруг оставил ей однокомнатную кооперативную квартиру, второй — ребенка и автомобиль «Запорожец», а третий — записку о том, что дальше он так жить не может и просит считать его холостяком.
Лира Владимировна машину продала, записку разорвала, ребенка отдала своей маме, а квартиру оставила себе. И теперь эта очаровательная женщина с длинными ресницами, низким голосом, высоким бюстом и высшим образованием — теперь эта красавица снова собиралась замуж, хоть еще не знала в точности, кто же станет ее счастливым избранником.
Претендентов было трое. Балетмейстер театра оперы и балета, заслуженный артист республики Бармаков; временно исполняющий обязанности заведующего лабораторией проточных вод Института ирригации и мелиорации, кандидат технических наук Ландринов; и, наконец, призер Олимпийских игр, заслуженный мастер спорта Валентин Зарубаев.
Будучи женщиной серьезной и вдумчивой, Хризантумова, конечно, понимала, что звание это еще не все, и жить придется не со званием, а с человеком. Но почему бы в таком случае не жить с человеком со званием? И вот тут-то Лира Владимировна никак не могла решить, какое звание существенней: заслуженный артист, кандидат наук или все-таки заслуженный мастер спорта? И помочь Хризантумовой могла только ее женская интуиция, обостренная предыдущими браками и высшим образованием.
Когда претенденты собирались вместе, заслуженный артист шутил, кандидат наук блистал эрудицией, а заслуженный мастер спорта Валентин Зарубаев смотрел на Хризантумову влюбленными глазами и молчал.
Балетмейстер не забывал как бы вскользь упомянуть, что временно исполняющий обязанности заведующего лабораторией проточных вод Института ирригации и мелиорации только временно исполняет обязанности заведующего лабораторией проточных вод Института ирригации и мелиорации. Но Ландринов на провокации не поддавался и неизменно отвечал балетмейстеру, что лучше временно исполнять обязанности заведующего, чем постоянно исполнять всякие па-де-де в театре оперы и балета.
Бармаков отшучивался, Лира Владимировна хохотала, а Валентин Зарубаев смотрел на нее влюбленными глазами и молчал.
Да и сама Хризантумова только делала вид, что она беззаботна и весела. В действительности же ей было не до смеха, ибо она никак не могла решить, кому же все-таки отдать предпочтение.
Учесть следовало все.
У Бармакова есть новая «Волга» и гипертония, у Ландринова — почти достроенная дача и больная печень. А Валентин Зарубаев не имел ни машины, ни дачи, но зато отличался завидным здоровьем. Вот и реши, что лучше!
Для простоты решения наличие гипертонии у Бармакова можно было бы условно приравнять к наличию больной печени у Ландринова и отсутствию машины и дачи у Зарубаева. Но Лира Владимировна была женщиной вдумчивой и понимала, что болезни дело возрастное, а имущество — наживное. И если с возрастом недуги приходят почти ко всем, то машины и дачи — только к счастливчикам.
Однако у каждого претендента имелись и другие достоинства. Бармаков, например, вращался в литературных кругах, писал статьи и слыл очень практичным человеком. Зарубаев был красив и ездил на спортивные состязания за границу. А Ландринов не только трудолюбиво работал над докторской диссертацией, но к тому же приходился родным братом директору Главного универмага.
Опять-таки — вращение в литературных кругах Бармакова можно было условно приравнять к красоте Зарубаева и трудолюбию Ландринова. Но если заграничные поездки хоть как-то становились в один ряд с братом — директором универмага, то уж Бармаков со своей практичностью до этого ряда явно не дотягивал. А с другой стороны, Хризантумова, как женщина вдумчивая, понимала, что Зарубаев не вечно будет ездить за границу, и должность директора тоже не присваивается пожизненно, а практичный человек всегда останется практичным, и этого у него не отнять!
Итак, у Бармакова есть «Волга», гипертония, вращение, практичность, но нет заграничных поездок и брата-директора.
У Ландринова есть брат-директор, недостроенная дача, трудолюбие, печень, но нет здоровья.
У Зарубаева, наоборот, есть здоровье, красота, заграничные поездки, но нет машины и дачи.
Что же все-таки лучше?
Может быть, для ясности «Волгу» Бармакова приравнять к поездкам Зарубаева и трудолюбию Ландринова? А ландриновского брата приравнять к зарубаевскому здоровью и бармаковскому вращению? Но как быть тогда с больной печенью Ландринова? Приравнять ее к практичности Бармакова и красоте Зарубаева? А гипертонию Бармакова приравнять к докторской диссертации Ландринова? А отсутствие машины у Зарубаева приравнять к новой «Волге» у Бармакова?
Да, чем больше думала Лира Владимировна, тем сложней становилась проблема. А время шло… И, как это часто бывает, все вопросы решило само время.
Прошел год. Заслуженный артист Бармаков получил звание народного артиста и как человек практичный сразу же переехал в Москву.
Кандидат технических наук Ландринов как-то незаметно достроил дачу, дописал диссертацию и на радостях сделал предложение своей лаборантке.
Таким образом, у Хризантумовой остался только заслуженный мастер спорта Зарубаев, который, как и прежде, смотрел на нее влюбленными глазами и молчал, молчал… А когда он, наконец, прервал молчание и заговорил, то выяснилось, что он давно уже женат и разводиться не собирается…
Ах, так и окончилась эта история… Но, впрочем, почему же окончилась? Лира Хризантумова по-прежнему находится в том возрасте, когда выходят замуж. Так что я бы посоветовал всем мужчинам, имеющим звание, дачу или хотя бы гипертонию, быть как можно осторожней! На всякий случай!
Трансцендентная история
В новогоднюю ночь, в тот предутренний час, когда уже были провозглашены все тосты, а общественный транспорт еще не работал, у нас в компании зашел интересный разговор. Погасив верхний свет, мы уютно расположились у декоративного камина, в котором лежали искусственные березовые дрова и горел настоящий электрический рефлектор. Было видно, как за окном метет метель, и слышалось яростное завывание магнитофона у соседей. Говорили о телепатии и ясновидении, о невероятных совпадениях, которые невозможно объяснять простой случайностью, — словом, говорили о трансцендентном…
— Да, много необъяснимого есть пока в мире, — сказал Виктор Павлович, рыхлый лысеющий блондин, который в профиль был очень похож на одного известного киноартиста, а в фас — на другого. — Чересчур много. И хоть я дал себе слово никогда не рассказывать о той загадочной истории, которая случилась со мной, — настолько она необъяснима и неправдоподобна, — вам я ее все-таки расскажу…
— Замечательно! — воскликнула восторженная хозяйка дома.
Виктор Павлович придвинулся к камину, отхлебнул безалкогольного пунша и пососал трубку. Привычка сосать пустую трубку появилась у него с тех пор, как он бросил курить…
— Все началось три месяца назад. У меня дома раздался телефонный звонок. Какая-то женщина спрашивала Николая Федотовича.
«Вы ошиблись номером, — сказал я. — Здесь таких нет».
Женщина извинилась. Но спустя минуту снова раздался звонок, и та же самая женщина снова попросила Николая Федотовича.
«Скажите, пожалуйста, по какому телефону вы звоните?» — спросил я.
Как ни странно, незнакомка назвала номер моего телефона.
«Тут какая-то ошибка. В этой квартире Николай Федотович не проживает».
«Интересно, — сказала незнакомка. — Я только вчера разговаривала с ним по этому телефону. Может быть, он куда-нибудь уехал?»
«Может быть. Но этот телефон у меня уже десять лет, и Николай Федотович никогда здесь не жил».
«Интересно!» — многозначительно повторила незнакомка.
Затем в течение вечера телефон звонил еще несколько раз, а когда я снимал трубку, в ней слышались только неясные шорохи и вздохи.
Но что еще более странно, на следующий день Николая Федотовича требовали две другие женщины. Первая, обладательница высокого истеричного голоса, быстро сдалась, а вторая — у нее был голос исполнительницы цыганских романсов — настойчиво звонила раз пять и в конце концов сказала:
«Ну вот что, Николай, если ты к Нинке переметнулся, а со мной разговаривать не хочешь, так прямо и скажи, нечего играть в жмурки. Что, я твой голос узнать не могу, что ли? Я всегда знала, что ты подлец, но не до такой степени!»
Как видите, еще одна случайность: даже голос у меня оказался такой же, как у таинственного Николая Федотовича.
Однако на этом странные совпадения не кончились. Вскоре позвони