Амир практически всегда оставался самым последним, десятки, если не сотни раз, повторяя то, чему учил их Юлиан Барлоу. Она ждала его уже очень долго и, разумеется, пропустила момент, когда он вышел.
– Ты все еще здесь? – искренне удивился Амир. Он сразу же заметил ее и подошел ближе.
– Сумку забыла… – обреченно повторила Аттина. – Может… покатаемся?
Она неуверенно обернулась к вишневому «мини», понимая, насколько неуместно в контексте последних событий звучит ее предложение. Вероятно, у него дела. Сейчас у всех дела, он обязательно откажется…
– А давай, – согласился за ее спиной Амир. – Я никуда не тороплюсь.
Аттина почему-то подумала, что он улыбается.
Еще только начинало темнеть. Они неторопливо забрались в вишневый «мини». Аттина завела мотор и осторожно, как по минному полю, вывела машину сперва на проселочную дорогу, а потом на шоссе.
Тяжелый внедорожник остался одиноко стоять на каменной площадке у замка.
– Что мы здесь делаем? – поинтересовалась Стелла Вейсмонт, настороженно разглядывая пустынный берег Про́клятого озера.
– Гуляем? – с какой-то странной интонацией предположил Рейнольд Дэвис.
Стелла презрительно фыркнула, демонстрируя все свое отношение к подобному предположению.
– Ты сказал, что знаешь, кто убил Марину! Так почему молчишь?!
– И куда ты так торопишься?
– Уйти отсюда! Если ты забыл, мы у Про́клятого озера. Тварь спит и видит, как бы добраться до одного из потомков пяти Старших семей. Впрочем, людьми она тоже не брезгует.
Стелла скрестила руки на груди, не прекращая настороженно оглядываться.
– Зато здесь никто не сможет нас подслушать.
– И увидеть. – Утихшие на время тревога и гнев всколыхнулись с новой силой. – Я не собираюсь здесь оставаться! – Стелла решительно развернулась к замку, но не двинулась с места.
Они оба знали: она никуда не уйдет. Когда дело касалось его, она становилась безвольной и импульсивной. Все эти годы он принимал ее болезненную страсть, не отталкивая, но и не подпуская слишком близко.
– Почему у тебя только один ребенок? – неожиданно спросила Стелла.
– Райден слаб даром. Моя сбежавшая жена считала, что, если младший сын или дочь окажется сильнее, есть только один способ передать место в Круге. – Рейнольд помолчал. – Я начинаю думать, что она права. Соблазн оказался бы слишком велик… а я не хочу убивать собственного сына. Я не готов его потерять.
– Ради тебя я бы бросила все, даже Круг… – неожиданно призналась Стелла и с несвойственной ей неуверенностью продолжила: – Ведь еще не поздно. Мы ведь можем начать сначала, завести ребенка, перестать прятаться и зажить как семья…
Поток воды коварно ударил Стеллу Вейсмонт в спину, сбивая с ног. Он поднял ее футов на тридцать и со всей силы швырнул о землю.
Стелла попыталась приподняться, еще не понимая, что жизнь ее уже оборвалась. Гаснущее сознание упрямо цеплялось за жизнь. Стелла Вейсмонт дернулась несколько раз и осталась лежать без движения.
– Я узнал, кто убил Марину, – медленно произнес Рейнольд Дэвис. Он все еще стоял перед ней, но теперь она видела только его ноги в щегольских ботинках. На лакированной коже дрожали капельки крови. Ее крови. – И это меняет все. Ты сама сказала: мы должны защитить своих детей.
Аттина заглушила мотор и повернулась к нему.
– Приехали.
– И где это мы? – с улыбкой поинтересовался Амир.
– Не знаю, но это место кажется мне знакомым, – призналась Аттина.
Вишневый «мини» стоял на обочине дороги. Где-то вдалеке светились окошки приземистых домиков, разбросанных по улице маленького провинциального городка. Построенные из желто-коричневого кирпича, при дневном свете они казались сложенными из ракушек.
Тишина в машине была вязкой, осязаемой, словно ее можно было потрогать руками.
– Я не знаю, что мне делать, – осторожно призналась Аттина. – Я словно живу в чужом городе, среди незнакомых мне людей. Семья, друзья… Как я могла видеть, но не замечать? Как такое вообще возможно?
– У каждого из наследников пяти Старших семей свои секреты, – негромко произнес Амир.
Аттина взглянула на него.
– Ночь за ночью мне снятся сны, с того самого дня, как погибла Марина, – сказала она. – А когда просыпаюсь – ничего не могу вспомнить. Мне кажутся знакомыми места… и разговоры. Дежавю преследует меня каждый раз, когда я оказываюсь в замке. Иногда мне сложно понять: я уже закончила разговор или только начала. Это медленно сводит меня с ума.
Аттина несколько раз стукнулась лбом о руль, словно стремилась вытряхнуть оттуда все лишнее.
– Я могу что-то сделать для тебя? – Амир успел протянуть руку, и в следующий раз Аттина ткнулась лбом ему в ладонь.
– Помоги хотя бы ненадолго забыть обо всем этом, – едва слышно пробормотала она.
Осторожно повернув голову, Амир приник губами к ее губам.
Какое счастье, что он поцеловал ее первым, избавив от неловких попыток придумать очередное нелепое объяснение!
Ремень безопасности с визгом рванулся вверх, позволяя им наконец прижаться друг к другу. Поцелуй все длился и длился…
– Ай.
Открыв глаза, Амир взглянул на нее.
– О руль ударилась, – с глупым смешком призналась Аттина. – Дай мне… – Она перегнулась через его колени и дернула за ручку. Спинка пассажирского сидения рывком опустилась дюймов на пятнадцать. Судя по выражению лица Амира, для него это ощущалось как полет в пропасть.
Путаясь в ремне безопасности, Аттина перебралась к нему на колени. Потолок у машины был низкий, так что их лица оставались очень близко друг к другу. Вновь завладев его губами, Аттина медленно расстегнула пуговицу за пуговицей на рубашке, чтобы забраться руками под ткань и провести ладонями по его смуглой мускулистой груди.
Амир ощутимо вздрогнул, когда ее пальцы легли на ремень брюк.
– А… – Он положил руку на ее запястья, словно останавливая.
– Презервативы в бардачке, – смущенно произнесла Аттина, протягивая руку назад, чтобы нашарить за спиной искомый объект. – В конце концов, это Маринина машина, странно, если бы их здесь не было, но… я все-таки проверила, – призналась она, ощущая, как ее щеки густо заливает румянец. Она чувствовала себя отчаянно храброй.
Ее жизнь рушилась, а она даже не замечала. Теперь она будет не зрителем, а главной героиней в собственной судьбе. Решительной, смелой, готовой взять то, что и так принадлежит ей.
Руки Амира забрались ей под юбку, ускоряя происходящее. В конце концов, это был не неловкий подростковый секс в колледже, когда ты только думаешь, что влюблен. Они нуждались друг в друге, и это делало их связь куда глубже, куда острее, чем все, что они оба испытывали до этого.
Аттина громко вздохнула, когда он вошел в нее, и уткнулась лбом в его плечо. Больше. Еще лучше. Она целовала его шею, а потом и вовсе вынуждена была прижаться лицом к его влажной коже, чтобы сдержать стон.
На приборной панели беззвучно вибрировал телефон, но до него никому не было дела.
Глава 21Могущество сердца
– Необходимы кружево и ленты. Мы живем в такой глуши, что здесь нет ни одного приличного магазина, – произнесла принцесса, взглянув на мать. – Мы должны съездить в Лондон!
– Но Ориан не в том положении, чтобы сопровождать тебя, – сухо напомнила хозяйка замка.
– Ида Гатри-Эванс может поехать со мной. К тому же… с нами будет горничная, слуги… Неужели ты допустишь, чтобы я показалась на пикнике у Дэвисов в старом платье? – Принцесса отложила вышивку. Голос ее был холоден как лед.
Взглянув на дочь, хозяйка замка не заметила ничего необычного.
– Разрешаю. Но возьмешь с собой Пруденс.
Я отвела взгляд, едва сдерживая рвущееся ликование. Пруденс была личной камеристкой хозяйки замка и любила принцессу как родную дочь. Она не станет чинить препятствий.
Смутный силуэт, мелькнувший на озере в День Сопряжения, и молчаливая фигура у фонтана при ближайшем рассмотрении оказались худой высокой брюнеткой с поразительно светлыми, словно замерзшее море, глазами.
Она неторопливо выбралась из шикарного золоченого экипажа. Семья владела угольными шахтами и была весьма и весьма состоятельна.
– Миссис Эдмон Гатри-Эванс, вдова. – Она протянула мне руку так, словно мы встретились впервые. – Для друзей – Ида, – добавила она, не изменившись в лице.
Хоть миссис Гатри-Эванс не стремилась показать себя с выгодной стороны и проявить нарочитую изысканность, во всем ее облике чувствовалось подлинное благородство.
– Ориан Грант, дочь Уильяма Гранта, баронета Кальхома. – Я осторожно ответила на непривычное для себя рукопожатие.
Она едва ли старше меня. Так молода, а уже лишилась супруга. Прежде я бы непременно сообщила, обмахиваясь веером, что мистер Гатри-Эванс, вероятно, замерз насмерть в супружеской постели, но злословить в адрес человека, протянувшего принцессе руку помощи, не хотелось.
Открытый, лишенный всякого притворства или жеманства нрав вызывал искреннее расположение. Понимаю, почему принцесса решила довериться именно ей.
Манеры мисс Гатри-Эванс свидетельствовали об уме и хорошем воспитании – она не выглядела скованной, но и не была чрезмерно развязной. И казалось, была способна держаться со спокойной уверенностью, не пытаясь вместе с тем обратить на себя внимание каждого находившегося поблизости мужчины. Прекрасная компания для утонченной принцессы.
Миссис Эдмон Гатри-Эванс была прекрасно осведомлена, по какой причине кружева и ленты понадобились той именно сейчас.
Двое слуг вынесли внушительных размеров сундук, следом за ними с изящным саквояжем в руках появилась и сама принцесса. Дорожное платье и ротонда были совершенно белыми. Ослепляюще белые ленты, украшавшие соломенную шляпку, были кокетливо завязаны на бант, что резко контрастировало с отстраненным выражением лица. Этот бант, повязанный в отчаянном порыве казаться легкомысленной, лишь делал облик принцессы еще более неприступным.