Бокал выскользнул из пальцев Юлиана и разбился, забрызгав вином белое платье принцессы Коллингвуд, той, что жила лишь в его воспоминаниях. Как ни старался, Юлиан не мог вспомнить лицо Айрис. Словно в шутку, воображение упрямо дорисовывало Гвен Коллингвуд.
Юлиан пожалел, что поддался порыву и пришел сюда. Вероятно, стоит уйти и не оскорблять покойника базарной склокой. Илай не вызывал у него особой симпатии, но он был частью Круга и принимал его, чего не скажешь о Коллингвудах, живших до него.
– Барлоу – Старший в Круге.
Юлиан и не заметил, откуда вынырнул Райден Дэвис.
– Круг замкнут, – подтвердил Амир Гатри-Эванс, приближаясь к ним. – Формально главенство в Совете должно перейти к нему, но мы оставим все как есть, чтобы не поднимать шума. Вам стоит поступить так же.
Аттина, бледная и печальная, в черном платье и шляпке, похожей на тарелку с антенной, подошла и молча встала рядом с ними.
Миранда переводила разъяренный взгляд с одного лица на другое и, не найдя что ответить, напустилась на Гвен:
– А ты?! Забыла, чему тебя учили?! Спуталась с Барлоу, упустила главенство в Круге, да на что ты вообще годишься?!
Гвен стояла молча, опустив взгляд. Она не спорила, не оправдывалась и лишь без сил рухнула на ближайшую скамейку, когда Миранда Коллингвуд наконец оставила ее в покое.
Юлиан подошел и присел рядом с ней.
– Спасибо, что пришел…
Он молча кивнул.
– Я не хочу идти домой.
– Ты говоришь так, словно тебе пятнадцать, – хмыкнул Юлиан. – Ну поехали ко мне. Только не радуйся, это не романтическое предложение. На диване периодически ночует Дэвис, а Гатри-Эванс и вовсе живет со мной, как бедный родственник. Его семья три поколения владела угольными шахтами, наследники могут не одно десятилетие проматывать их состояние, еще и внукам останется, но Амир упрямо работает онлайн, консультирует по юридическим вопросам и платит мне месячную ренту. Только никому не говори, это секрет. Для мага и наследника одной из пяти Старших семей это как-то несолидно.
Юлиан осторожно взглянул на нее. Он давно так много не болтал и не был уверен, уместно ли столько разговаривать, учитывая обстоятельства, но Гвен заметно ожила, а это единственное, что действительно имело значение.
– Прошу меня простить, – поклонившись, Юлиан Барлоу поспешно покинул зал.
Айрис осталась стоять у окна. Не обращая внимания на метания бросившихся к ней слуг, она продолжала задумчиво смотреть ему вслед.
Крошечные капельки вина по одной падали на паркет рубиновыми слезами, больше не сдерживаемые его магией.
На несколько дней доступ к фонтану оказался закрыт. Ученые, полиция, спасатели, телевизионщики, газетчики сновали по развалинам замка в поисках сенсации.
Амир сунулся было в замок, но мгновенно пожалел об этом.
У края каменной площадки, где он прежде оставлял машину, собралась огромная толпа из города, и они все прибывали, напрямик или по трассе. Многие пришли с фотоаппаратами, кто-то увлеченно снимал на телефон.
Ему даже близко не удалось подобраться к руинам.
Визг сирен звучал где-то в отдалении: даже полицейские не могли протиснуться через пробку на дороге.
Старинный замок готов был рухнуть, как карточный домик. Про́клятое озеро с лихвой оправдывало свое название. Два убийства, пожар и первое за двадцать пять лет землетрясение, разрушившее памятник архитектуры.
Амир очень рассчитывал, что за несколько дней волна общественного интереса схлынет и к ночи на берегу останутся лишь черно-желтые ленты и таблички «Опасно!», выглядывающие из самых неожиданных мест.
Постояв еще минуту, словно оценивая масштаб бедствия, Амир сел в машину и уехал.
На этот раз Круг собирался в маленькой квартире Юлиана Барлоу к большому неудовольствию хозяина. Уже не в первый раз. Они пришли прямо с похорон. Один за одним скорбной процессией звонили в дверь, словно стремясь укрыться от всего остального мира.
Юлиан неубедительно изображал возмущение, в глубине души довольный тем обстоятельством, что не останется наедине со своими мыслями. Или наедине с Гвен, что, с его точки зрения, было бы куда опаснее.
Известие о том, что Круг замкнут, произвело фурор среди Старших семей.
Рейнольд Дэвис казался практически довольным, чего прежде не случалось с ним никогда. В последние дни он был куда как менее суров с сыном. Райден то и дело боролся с желанием позвонить семейному врачу или нотариусу, чтобы узнать, не обращался ли отец к кому-либо из них с трагическими новостями о своей скорой кончине.
Райден не любил нытье и жалобы. У него был фонд, была любящая мать, которая сбежала от отца в Швейцарию, но Райден никак не мог ее за это винить. Никто из семьи не позволил бы ей забрать с собой первенца Старшей семьи, а жить под одной крышей с Рейнольдом Дэвисом порой было невыносимо.
Райден боялся отца ребенком, пряча от друзей синяки, и сторонился, когда был подростком. Сейчас же он просто не испытывал к нему никаких эмоций.
Рейнольд Дэвис дал ему жизнь – большое спасибо, но на этом, пожалуй, все.
Райден окинул взглядом гостиную Юлиана. Для шести человек здесь было как-то тесновато. Амир заказал пиццу, чем вызвал закономерное веселье у всех, кто слышал эту историю. А слышали ее все.
Аттина увлеченно рылась в обширной библиотеке Юлиана Барлоу под обреченным взглядом хозяина. Гвен Коллингвуд сидела на диване, придерживая на коленях огромную коробку с остатками пиццы, и с интересом наблюдала за ней.
– Тут половина книг – прижизненные издания!
– Да за такую библиотеку можно…
– Вам сложно будет поверить, но телевизор для меня – недавнее изобретение, – словно бы оправдываясь, пояснил Юлиан, – про интернет я и вовсе молчу.
Гвен с улыбкой толкнула его в бок.
Сегодня с ними была Джил. Она сидела на ковре, опираясь спиной на колени Райдена и с интересом прислушивалась к разговорам.
Младшая Гатри-Эванс то и дело поглядывала на старшего брата. Ее исчезновение и трогательная встреча на берегу заставили пойти трещинами ледяную стену, много лет отделяющую их друг от друга. Или лучше сказать: огненную? С таким даром Амир не мог не быть опасен для окружающих. Многое в его поведении становилось понятным после той ночи в замке.
Райден украдкой рассматривал Джил. Она была задиристой младшей сестренкой правильного до заумности Гатри-Эванса. Смешной и милой в своем упрямстве. Он и не заметил, как она выросла. Как стала по-настоящему красивой девушкой. Почему-то он никогда не думал о Джил с этой точки зрения.
Райден нагнулся и дернул ее за кончик длинного хвоста.
Джил обернулась и посмотрела на него с таким ужасом, словно он признался, что стал каннибалом. Ее взгляд метался по его лицу, но что-то ее все же успокоило. Райдену даже стало стыдно за свою детскую выходку.
Покачав головой, Джил обернулась к остальным.
– Я не просто так попросила вас позвать меня сюда, – неожиданно громко сказала она и, дождавшись, пока все посмотрят на нее, продолжила: – Мне есть что сказать Кругу. Кое-то очень важное.
Аттина отложила книгу. Амир подошел поближе.
– Я хотела вернуть это. – Джил вытащила из объемной сумки, которая стояла рядом с ней на ковре, Книгу Коллингвудов.
– Откуда она у тебя? – изумилась Аттина. – Илай сказал, что книга пропала вместе с Мариной.
Джил взглянула на нее безо всякой симпатии.
– Я солгала полиции, когда сказала, что не видела того, кто напал на меня. Гнев Богов – это альв, бесплотный дух, который вынужден пользоваться телом одного из наследников пяти Старших семей, пока не восполнит свою силу в День Сопряжения. Того, кто был с Мариной на озере…
– …и бросил ее там? – упавшим голосом уточнила Гвен.
Джил помолчала.
– Марина была моей подругой. Я знала ее секреты, ее мечты, ее самые сокровенные желания. У нее было все, и лишь одно она так и не смогла получить, – после паузы продолжила младшая Гатри-Эванс, бросая выразительный взгляд на Аттину. – Я изучила каждое слово в Книге Коллингвудов, и случившееся на озере лишь подтвердило мои подозрения. Вероятно, обитающая в озере Тварь исказила магию призыва.
– Ты хочешь сказать, что мозги Идриса гуляли отдельно от него, расположившись в Илае Коллингвуде? – уточнил Юлиан.
– Он словно видит себя со стороны, называет в третьем лице. А у вас есть другое объяснение?
– То, что ты называешь Тварью, никогда бы не причинило вреда Вейсмонтам.
– А что, если он, наоборот, пытался ее спасти?
– В любом случае мозги Идриса воссоединились с ним в озере, значит, до Дня Сопряжения нам ничего не угрожает, – подытожил Райден.
– Час от часу не легче…
– Но как Илай обманул следователя? – все же спросила Аттина.
Райден пожал плечами.
– Той же ночью появилась куча фотографий. Сильно сомневаюсь, что кто-то из гостей был достаточно трезв, чтобы сказать, во сколько Илай приехал на вечеринку. А барменам и девочкам нет резона подставлять выгодного клиента. Да и камер видеонаблюдения в таких заведениях не водится, иначе полиция узнала бы о многом таком, во что ее посвящать не намерены. Например, на чем именно держится бизнес… подобных заведений.
Гвен Коллингвуд в его рубашке и на его же кухне смотрелась на удивление уместно. Сходив в душ и заварив чаю, она сияла, как фунт стерлингов, каждый раз, когда смотрела на него.
Юлиан собирался оттолкнуть принцессу Коллингвуд, чтобы она не вздумала к нему привязаться, но все, что он делал, только заставляло ее липнуть к нему все сильнее.
Райден повез Джил и Аттину по домам, Амир дипломатично испарился. Несмотря на всю неуместность обстоятельств, Юлиан все никак не мог отделаться от мысли, как хорошо Гвен Коллингвуд в его рубашке смотрелась бы на этом самом столе, томно откинувшись на деревянную столешницу, или у окна… или, еще лучше, в его спальне и вовсе без рубашки, что уже изрядно напоминало помешательство.