ариев воздержалась. Амиру хотелось, чтобы они если не поладили, то хотя бы поняли друг друга. Чтобы ему никогда не пришлось выбирать. Он не может снова бросить ни одну из них. Аттина – его мир, а Джил… Потерять сестру все равно что лишиться части собственной души. Он понял это тогда, на Озере, когда ползал по мокрым камням и отчаянно звал ее, больше всего на свете опасаясь найти слишком поздно.
Не задумываясь, Амир погладил Джил по плечу. Вопреки ожиданиям, сестра не отстранилась.
– До сих пор не могу осознать того, что произошло на Озере, – неожиданно сказал Райден, откидываясь на спинку стула. – Мой отец и Миранда против Мартина и Юлиана просто потому, что вконец спятившая Коллингвуд попыталась убить Гвен. В голове не укладывается… А что было бы, не встреть Джил родителей у ворот усадьбы? Если бы мы не вернулись, узнав о дуэли?
– Погиб бы еще кто-то… – Джил постукивала пальцами по столу.
– Но если альв был в Илае, кто тогда убил Рейнольда? – спросил Амир и, помедлив, все же предположил: – Юлиан?
– Нет, Юлиан, ни на шаг не отходил от Гвен, – тихо возразила Аттина. – Не представляю, как она сумела это все вынести.
– Но кто тогда?
– Я.
Джил вздрогнула и взглянула на Райдена.
– Я его убил и ни о чем не жалею. – Дэвис поднялся. – Вот этими вот руками. – Он продемонстрировал пустые ладони. – Никому бы не хотелось получить удар в спину, так что я решил взять ответственность на себя. Грехом больше, грехом меньше… На мне их и так предостаточно. – Райден невольно взглянул на Аттину. – Альв вернется в День Сопряжения. Молитесь, если умеете. Если Боги не вступятся за нас, это уже не будет иметь никакого значения.
Гвен Коллингвуд медленно поднималась по полукруглому мосту Про́клятого озера вслед за Юлианом Барлоу. Он остановился ровно посередине и обернулся к ней.
Стояла тишина. Ни ветерка, ни птиц, ни сверчков.
– Здесь я сделал предложение Айрис Коллингвуд. В тот день муж Иды Гатри-Эванс, пра… прабабки Амира, погиб на дуэли. Дрался с братом Айрис. Коллингвуды всегда избавлялись от тех, кто им мешал, своими руками или чужими, и брали то, что считали принадлежащим им. Айрис сперва пыталась его спасти, вопреки воле своей семьи, а потом рыдала на этом самом мосту, думая, что никто ее не видит.
– Зачем ты привел меня сюда? – настороженно спросила Гвен. – Мне здесь не нравится!
Юлиан поймал ее руку.
– Я хочу попросить тебя. Что бы ни случилось завтра, живи. Просто живи и помни обо мне.
– Ты слишком многого хочешь. – Гвен вырвала руку и отвернулась, пряча слезы.
– Я столько раз видел, как уходят те, кто был мне дорог. В бою, из-за болезней, да и просто от старости, ведь никто не вечен. Это удел Богов, не людей, – наблюдать за скоротечностью жизни. Я больше не могу на это смотреть. Если я буду знать, что ты проживешь долгую счастливую жизнь, я смогу уйти спокойно.
– Ну, значит, тебе придется остаться. – Гвен обернулась, голос ее креп с каждым словом. В нем не было ни тени сомнения, чистое упрямство Коллингвудов. – Тебе придется остаться здесь, иначе, клянусь своей про́клятой Богами семьей, ты пожалеешь! Найди альвов способ, но не оставляй меня здесь одну!
Они все-таки догадались. Сообразили, в чем дело. Эта женщина, Ориан, не стоящая даже воспоминаний, продолжает мешать ему.
Сновидения девчонки. Кто бы мог подумать.
Идрис, похоже, не до конца из ума выжил, раз пытается достучаться до своего про́клятого Богами отродья.
Что ж, так даже интереснее.
Они уже было расстроились, что Идрис окажется не в состоянии оценить изящность задумки. Но бывший смотритель дворца добрейшего Фрейра здесь и даже пытается бороться.
Сопряжение миров уже завтра. Он вернет себе тело и явит им истинную мощь разгневанного божества. Идрис не сможет их остановить. Он лишился всего, выбрав смертную девчонку.
– Я был уверен, что найду тебя здесь. – Амир подошел к краю стены и встал рядом с Юлианом.
Тот невесело усмехнулся, едва дернув краем рта. В пальцах Барлоу слабо подмигивал почерневшим боком старый медальон.
Амир сделал вид, что не заметил вещицу. Он обернулся и окинул взглядом площадку. Вот там, у крошащегося от времени зубца, сидел Юлиан в первую их встречу. Рядом выделялась, словно укус, дыра от обвала, того самого, что едва не стоил Амиру жизни, чуть дальше высилась бесформенной грудой камней дозорная башня.
Прежде Гатри-Эванс знал здесь каждый камень, но теперь все выглядело совсем иначе. Идрис громил замок самозабвенно и тщательно: башни принцессы больше не существовало, остов ее уныло указывал в небо, как укоризненно вздернутый палец. Каким чудом уцелели эта площадка и башенка с лестницей, прячущаяся с внутренней стороны западной стены, – было непонятно.
Впрочем, изменился не только внешний вид замка. Многое переменилось и в них самих.
– Я думал о том, чтобы убить тебя. Здесь. Когда мы впервые встретились, – произнес Амир. Сказать это оказалось довольно просто.
– Не сомневаюсь, – с непередаваемой гаммой эмоций отозвался Юлиан.
– А ты меня спас, – продолжил развивать свою мысль Гатри-Эванс.
– Как мне не стыдно, – поддакнул Юлиан.
Амир не сдержал смешок.
– Я только сейчас начинаю понимать, о чем ты, – признался он. – Почему молчал, скрывался, до последнего не хотел замыкать Круг. История повторяется снова и снова. Что бы мы ни делали…
– Прошлое должно оставаться в прошлом, – прервал Амира Юлиан, наконец-то повернувшись к нему лицом. Медальон в его пальцах вращался все быстрее. – Сделай одолжение…
Амир едва успел поймать украшение, так внезапно Барлоу его бросил.
– Уничтожь его.
Гатри-Эванс коротко взглянул на Юлиана. Тот привычно стоял, нахмурившись, в фиолетовых глазах поселилась незнакомая Амиру решимость.
– Как скажешь. – Амир привычно потянулся в карман за зажигалкой, но вспомнил, что она ему больше не нужна. После того как был замкнут Круг, не только вода, но и огонь охотнее откликались на его зов.
Амир сжал медальон в ладони и прикрыл глаза, сосредоточившись.
Пламя полыхнуло вокруг него, рванувшись в небо сигнальным прожектором. Юлиан едва успел отскочить.
– Эй ты! Полегче! – воскликнул он.
Не обращая внимания на искреннее возмущение Барлоу, Амир взглянул на свою ладонь. В руке не осталось даже пепла.
– Напомни мне, если забуду, – донесся чуть со стороны язвительный голос Барлоу, – никогда не просить у тебя прикурить!
Амир улыбнулся. Прогресс был очевиден, но ему еще есть куда расти.
Мартин Вейсмонт открыл дверь и с некоторым удивлением обнаружил на пороге супруга погибшей Ванессы Гатри-Эванс.
– Добрый вечер, – произнес Валентин, – прошу простить за беспокойство.
Мартин невольно улыбнулся.
Мистер Фицжеральд Гатри-Эванс оставался собой в любой ситуации. Моложавый подтянутый брюнет с манерами старой английской аристократии, он на удивление уместно смотрелся на чванливых сборищах Старших семей. И на пороге его дома тоже выглядел неплохо.
– Мы прежде никогда не были близки, но мне…
Мартин без слов посторонился, впуская нежданного гостя.
– Завтра день летнего солнцестояния. Сопряжение Миров. Ванесса готовилась к нему всю свою жизнь. И вот ее нет, а я даже не знаю, что нужно делать… Мои дети… – Валентин беспомощно замолчал.
Мартин обратил внимание, что гость сказал «дети», а не «ребенок». Похоже, Амир наконец-то получил то, чего ему так не хватало.
– Мы можем только ждать. Теперь это дело Круга.
– Но они же еще…
– Дети? – Мартин грустно усмехнулся. – Они первенцы Старших семей. Нам остается лишь верить в чудо. Иначе зачем нам вообще нужны Боги?
Глава 32Знаки вселенной
– Ну вот и он, легендарный День Сопряжения Девяти Миров. Все те, кто его ждал, успешно до него не дожили, – насмешливо произнес Райден, окинув взглядом собранные лица членов Круга.
И Джил. Она пришла сама, хоть присутствие ее было совершенно необязательно, но прогонять ее они не стали.
– А вот те, кто совсем не рвался в этом участвовать, вынуждены стоять сейчас здесь, – поддержала Аттина.
Ответом ей стали скупые улыбки.
– Начинается, – напряженно произнес Юлиан Барлоу, единственный из них, кто уже видел подобное.
Дождь хлынул внезапно, словно тучи единовременно отдали всю свою влагу, и так же быстро прекратился. Над Про́клятым озером вспыхнула радуга. Яркая, сочная, словно кто-то нарисовал ее малярной кистью прямо на небе. Ее отражение в неподвижной воде оказалось не менее четким. Радужный круг обнял мост, и две окружности подернулись рябью, словно вода и воздух вдруг перемешались.
Круг сосредоточенно ждал.
Ничего не происходило.
Время шло.
Заскучавший Дэвис задумчиво наблюдал, как вода завивается в спираль у его ног. Стоило ему взмахнуть рукой, как поток пробил еще одно окно в уцелевшей стене замка и послушно вернулся к нему.
– Всегда бы так, – хмыкнул он.
– Потом наиграешься, – одернул его Юлиан. – Экономь силы.
Барлоу выглядел напряженным и замкнутым, даже больше, чем обычно.
– Похоже, надо было взять с собой термос и бутерброды, – вдруг вспомнил Райден. – Мы здесь на целый день.
Почему-то его болтовня не раздражала, а странным образом вселяла уверенность. Робкие смешки это подтвердили.
– Ну и где они?! – спросил Райден еще через полчаса.
– Без понятия, – огрызнулся Юлиан Барлоу. – Идрис не вернулся! Они могли решить, что нечего сюда больше таскаться.
– Ну не-е-ет. – Райден выглядел искренне разочарованным. – Хотя бы этот злобный должен прийти?! Я хочу этой сволочи в глаза посмотреть!
– Я тоже, – согласился Амир, – но для нас же будет лучше, если он не придет.
– Гляньте! Что там?! – разнесся над Озером взволнованный голос Гвен.
Остальные даже не поняли, когда именно это началось.