Одинокая лодка вынырнула из центра круга и медленно, словно издеваясь, поплыла к ним.
– Что там? Вы видите, что внутри?
Когда лодка преодолела половину расстояния до берега, они наконец смогли рассмотреть, что в ней.
На дне суденышка неподвижно лежали двое: девушка и юноша в непривычной одежде.
Райден сделал несколько неуверенных шагов, пошатнулся и упал на колени, сжимая руками голову.
– Райден! – разнесся над гладью Про́клятого озера возглас Аттины. Она бросилась к нему, обхватила за плечи, призывая воду, дар, Богов – все что угодно, лишь бы помочь ему.
Длинные аристократичные пальцы наследника семьи Дэвис вцепились в ее куртку, взгляд из-под светлой челки казался совершенно безумным.
– Аттина…
– Что это с ним?! – крикнул Юлиан.
– Райден вернулся!
– Да я… никуда… и не уходил! – прохрипел Дэвис.
Никем не замеченные, юноша и девушка в лодке открыли глаза и медленно сели.
Мартин Вейсмонт и Валентин Фицжеральд Гатри-Эванс стояли на стене замка, напряженно наблюдая за происходящим на берегу.
– Кто они? – настороженно поинтересовался Валентин.
– О нет… – прошептал Мартин.
Белый шрам вокруг глаза светился. Видящий точно знал, что именно сейчас произойдет.
– Вы кто такие?! – первой не выдержала Джил. Она настороженно смотрела на парня и девушку, за спиной у которых угрожающе волновалось Про́клятое озеро.
– Ты назвала нас Маркус… – мелодичным голосом напомнила девушка. Они были удивительно похожи, практически на одно лицо. Тонкие, стройные… Только у девушки темные волосы были длинными, а у парня – короткими.
– Вы знаете друг друга? – проявил сдержанное любопытство Юлиан, но ему, разумеется, никто не ответил.
Найдя взглядом Гвен, Барлоу придвинулся к ней поближе. Валькирия Коллингвуд рвалась в бой, и детали происходящего ее не волновали.
– Но вы… – Джил выглядела искренне изумленной. – Кто из вас был здесь, со мной?!
– Брат пришел отомстить за нашу боль, – высокомерно пояснила незнакомка.
– Да вы просто… – У Райдена впервые в жизни не находилось слов.
Пресветлая альва взглянула на него.
– Райден Дэвис, вы с братом были единым целым, ты должен понимать меня лучше других…
– Иди ты… – Еще никогда наследник семьи Дэвис не был столь нелюбезен с дамой.
Амир выдохнул облачко дыма. Глухое раздражение горело в нем во всех смыслах. Они никогда не были особенно близки с Райденом, но то, что альв совершал преступления, прикрываясь им, как щитом, втянул в свои интриги Джил, будило в груди пламя.
Словно прочитав мысли, альвы перевели взгляд на него.
– О, Амир, ты особенный, – с улыбкой сказала девушка. – Удивительное создание двух стихий.
То, что альвы знали их по именам, звучало жутковато.
Чужак жил среди них все эти месяцы, подслушивал, подглядывал, а они не замечали.
– Не трогай их, это все равно ничего не изменит! – Джил подбежала к самой воде, пытаясь поймать взгляд юноши. – Ты пощадил меня. Это она хочет мести, не ты! Я сделаю все что захочешь, только…
Альв взглянул на нее и презрительно улыбнулся.
– Ты и так сделаешь все, что я захочу. – Его глаза вспыхнули радугой. – Я могу заставить тебя желать меня. И ты будешь ползти на коленях, умолять прикоснуться к тебе, удовлетворить тебя, будешь повторять это снова и снова у всех на глазах, пока…
– Извращенец, – коротко прокомментировал Юлиан Барлоу. Кажется, оцепенение, преследовавшее его все утро, наконец покинуло Старшего.
Джил шагнула вперед, как сомнамбула.
Вокруг Амира вспыхнуло пламя.
– Джил! – Райден с усилием поднялся на ноги. – Очнись!
Младшая Гатри-Эванс сделала еще один шаг, но потом остановилась и, скрестив руки на груди, презрительно фыркнула:
– Не дождешься.
Сияние в удивленных глазах альва погасло.
– Что, не работает? – участливо поинтересовался Юлиан. – С мужчинами такое случается.
Глаза близнецов зло сузились. Похоже, они и вправду делили друг с другом каждую эмоцию.
– Кажется, Барлоу, ты забыл, что магия Идриса больше тебя не защищает? – спросила девушка.
Пришла очередь Юлиана потерять дар речи. Он обернулся к Гвен. Изумленно распахнув светлые глаза, она ощупала свой живот, словно могла на таком раннем сроке обнаружить какие-то изменения.
– Лжешь.
– Вот убью тебя, и убедишься, – сердобольно предложил юноша, явно наслаждаясь возможностью отыграться за свое унижение.
– Идрис не позволит, – тихо, но твердо произнесла Аттина. Она поддерживала Райдена за плечи, ее дар стремительно восстанавливал силы, отнятые альвом для возвращения в свое собственное тело.
– Ну и где же он? – Близнецы старательно осмотрелись. – Что-то не видим его.
– Он здесь, я знаю. Идрис – настоящее божество. Понимающее, всеобъемлющее, древнее…
– А вы просто какая-то подделка, – коротко, но емко добавила Джил.
Вода хлынула на них без предупреждения.
Круг слаженно поднял руки, словно они всю жизнь тренировались в ансамбле.
Сдержать натиск двух спятивших божеств даже силой замкнутого Круга удавалось едва-едва.
– Держитесь! Они черпают воду из другого мира. Если это все обрушится на Килимскот, город затопит! – крикнул Юлиан.
– Я их отвлеку!
Не раздумывая, Джил прыгнула в воду, обращаясь.
– Джил, нет!
– Не надо…
Она ушла на глубину, спасаясь от незамедлительной атаки. Одежда клочьями осталась плавать на поверхности.
Но медленно, слишком медленно.
– Джил?!
Круг беспомощно следил за неминуемой расправой, едва сдерживая натиск, но мощный поток, который должен был размазать младшую Гатри-Эванс по дну, без труда вошел в водяную фигуру, выросшую между ней и альвами. Тонкие мускулы, словно лишенные кожи, постепенно приобретали человеческие очертания. Еще минута – и на поверхность вынырнул высокий длинноволосый мужчина в непривычной одежде.
– Идрис?!
– Наконец-то! – со злорадным торжеством выкрикнула девушка-альв. Юное лицо ее было обезображено ненавистью. – Две сотни лет я оплакивала тебя, чтобы узнать, что ты презрел свой долг из-за никчемной смертной?
Юноша, ее брат, сжал кулаки, очевидно испытывая ту же злость и боль, что и его сестра.
– Неужели это Тварь? – Валентин подался вперед, к краю обрыва, чтобы получше рассмотреть сотканную из струй воды фигуру, которая выросла перед Гневом Богов.
Джил вынырнула следом. Дочь упрямо лезла на рожон, словно могла иметь девять жизней.
– Аттина сказала, его зовут Идрис, – прояснил Мартин. – Это альв, который из-за предательства нескольких членов Круга оказался заперт в Озере на двести лет… – Вейсмонт осекся на полуслове и взглянул на полукруглый мост. Вскрикнув, он схватился за глаз, окруженный белым шрамом, словно что-то внезапно его ослепило.
– Отвернись, Валентин, отвернись! Они идут!
Круг завороженно разглядывал «Тварь», оказавшуюся высоким привлекательным мужчиной с едва уловимой неправильностью в чертах лица. Он был похож на человека, и все же ни у кого не возникло бы и мысли спутать его с ним.
– Никто не вправе осуждать Фрейю за ее дары, – со сдержанным достоинством напомнил Идрис. Лицо его оставалось невозмутимым, но вода в озере волновалась все сильнее. Волны накатывали на барьер, удерживаемый Кругом, как штормовой прибой.
– Ты заставил нас испытать унижение. Ты заплатишь за то, что сделал.
Идрис взглянул на юношу.
– Я уже наказан Богами. Останови сестру, это ее чувства мешают тебе мыслить здраво.
Рядом с невозмутимостью Идриса фанатичный вид близнецов вызывал опасения с примесью жалости.
– Они еще долго болтать собираются?! – тяжело дыша, спросил Райден.
Силы Круга слабели с каждой минутой.
– Сейчас спрошу! – крикнул в ответ Юлиан и с трудом повернул голову. – Идрис, ваша светская беседа затягивается!
Аттина упала на колени и до крови закусила губу, из последних сил удерживая трясущиеся руки в прежнем положении.
Вода все прибывала и прибывала из других миров, и в Озере ей было теперь никак не уместиться. День Сопряжения грозил окончиться половодьем посреди лета, разрушениями в городе и жертвами среди людей – трагедией, которую они так и не смогли предотвратить.
– Ты прав… этой беседе не время и не место, – неторопливо согласился Идрис.
Вода забурлила, словно в гигантской кастрюле.
На коленях оказались уже Гвен и Райден. Аттина начинала медленно заваливаться набок. Все же она была целителем, и управление водой для любой другой цели давалось ей тяжелее, чем остальным.
– Прекратите.
Аттина подняла голову. Все вокруг них внезапно изменилось. На первый взгляд берег, озеро, деревья и руины замка остались прежними, но все же казались чужими.
Воздух загустел, контуры предметов стали четкими, словно кто-то обвел картинку перед глазами грифельным карандашом.
В вязкой тишине порыв ветра отозвался волчьим воем.
Аттина вздрогнула и взглянула наверх. Ей захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что они ее не обманывают.
По пологому небосклону бежал юноша, тонкий и легкий, как блик луны на воде, преследуемый огромным волком.
Стоило им скрыться из виду, золотоволосая дева – она была светла и прекрасна – бросилась за ними вдогонку. За ней огромными скачками мчался еще один волк. Пасть его была приоткрыта. Он прилагал все усилия, чтобы настигнуть свою жертву, но расстояние между ними не сокращалось ни на фут.
День и ночь перемешались, звезды вокруг них ускорили свое вращение, Аттина пошатнулась, чувствуя головокружение…
…того же племени будет и сильнейший из волков по имени Лунный Пес. Он проглотит месяц и обрызжет кровью все небо и воздух. Тогда солнце погасит свой свет, обезумеют ветры, и далеко разнесется их завыванье…[21]