Три фигуры вышли из-под моста – и яркий свет залил берег Озера.
Аттина прижала ладони к лицу, но этого оказалось недостаточно. Присев, она уткнулась лбом в колени в отчаянной попытке спрятаться от ослепляющего света.
Неужели…
Мыслить связно не удавалось.
Что случилось с остальными, ей было неизвестно.
Бесконечные минуты растянулись в часы…
– Открой глаза, дитя.
Аттина вздрогнула и послушно выпрямилась.
Перед ней стояло само совершенство. Сияющая фигура Старшей Богини. В человеческом языке не было ни одного слова, способного описать то, что сейчас видели ее глаза.
Идрис опустился на колени. Близнецы поспешно последовали за ним.
– Владелица палат Сессрумнир, кошек и ожерелья Брисингов, богиня ванов, дочерь Ньерда, сестра Фрейра, жена Ода, матерь Хносс, владычица павших, приветствую тебя…
– Идрис… – Голос Богини звучал как-то странно, словно в самой голове. Они слышали ее не ушами, а всем своим существом, своим сердцем. – Возлюбленный брат мой Фрейр обеспокоен твоим долгим отсутствием.
Мужчина, удивительно похожий на нее в своем совершенстве, владыка Альвхейма, согласно наклонил голову.
– Смертная в Мидгарде возжелала силы самой несравненной Богини, – степенно произнес он.
– Марина… – выдохнула Аттина.
Фрейр едва заметно кивнул.
Аттине невероятно хотелось найти взглядом Райдена.
О чем он думает, что чувствует, узнав всю правду о своих злоключениях?
Любопытство, самое обычное человеческое любопытство не оставляло ее даже в такой момент.
– Альвы способны подавить волю, вызвать влечение, но даже они не могут заставить кого-то полюбить, – сказал Фрейр. – Возлюбленная сестра моя Фрейя была оскорблена.
Аттина едва заметно кивнула, сильно сомневаясь, так ли нужен Старшим Богам ее ответ.
Взмах ресниц – и Фрейя уже стоит рядом с девушкой-альвом.
– Твоя злоба разрушает тебя и все вокруг. Я повлияла на Призыв смертной и отправила твоего брата сюда, чтобы вы сумели понять Идриса, принявшего мой дар.
Девушка и юноша ощутимо вздрогнули при этих словах. Они смотрели в воду, и весь их вид демонстрировал упрямство, не сломленное даже присутствием Старшей Богини.
– Вы поймете. – Фрейя грациозно обернулась. – Пойдем, брат, мы и так слишком долго пробыли здесь. Всеотцу это может не понравиться. Дети Мундильфари[22]уже близко. Не стоит гневить Одина…
Новая вспышка заставила Аттину скорчиться в поисках спасения от обжигающего света… и все прекратилось.
Аттина медленно открыла глаза.
Солнце, обычный плоский огненный диск, медленно тонуло в Про́клятом озере.
Старшие Боги исчезли.
– Неужели это был сон?
– Не думаю, что он приснился бы всем одинаковый, – раздался за ее спиной голос Райдена.
Аттина поспешно обернулась.
Круг поднимался на ноги. Все выглядели оглушенными, потерянными.
Гвен и Юлиан стояли на коленях, вцепившись друг в друга. Райден сидел прямо на земле и выглядел так, словно страдает от похмелья.
– От Богов лучше держаться подальше, – пробормотал он любимую фразу Юлиана и неожиданно добавил: – Везде обман!
– О чем это ты?
– Кошек не было.
– Чего?
– У Фрейи должна быть колесница с кошками, – тоном младшеклассника, разуверившегося в существовании Санта-Клауса, протянул Райден, – но ее не было.
Невольно фыркнув, Аттина нашла взглядом Амира. Он и Джил стояли у кромки воды, не отводя взгляда от полукруглого моста и одинокой фигуры рядом с ним.
– Кажется, прекратилось, – осторожно произнес Валентин Фицжеральд Гатри-Эванс, открывая сперва один глаз, затем другой. Он встал на ноги и с аристократичной брезгливостью принялся отряхивать костюм от каменной пыли. Он был вынужден забиться в какую-то щель, лишь бы укрыться от обжигающего сияния, накрывшего Озеро. – Что это такое было?
– Боги… – Мартин сидел на краю стены и пытался смотреть вдаль разъезжающимися глазами.
Видящему доступно даже больше, чем полукровкам. В те несколько минут, что длилось это вторжение, Мартин Вейсмонт видел прошлое, будущее, другие миры, ощущая себя песчинкой на гобелене мироздания.
– А где еще один? Он стоял там, у моста, я это точно видел, – обеспокоенно поинтересовался Валентин, подозрительно осматривая каменистый берег.
Мартин Вейсмонт расслабленно наблюдал за ним, очевидно, еще не до конца вернувшись в мир, где сиюминутные сложности и мелкие проблемы начинают казаться катастрофой. В конце концов, то, что для Богов мелкое недоразумение, для людей…
– Не меня ищешь?
Низкий глубокий голос не понравился Валентину с того самого момента, как он его услышал. Нехорошее предчувствие иголками кололо позвоночник.
Валентин Фицжеральд обернулся.
На стене неподалеку от них, скрестив ноги в просторных штанах, сидел очень смуглый черноволосый мужчина. Сложная прическа, татуировки с непонятными символами. На фоне серо-голубого пейзажа он выглядел так, словно его неаккуратно вклеили в фотошопе в картинку позади.
Но не это заставило Валентина невольно отступить на полшага.
В черных зрачках незнакомца, практически полностью сливающихся с радужкой, плясало пламя.
Глава 33Твоя молитва слышна
Юлиан глубоко вдохнул, словно решаясь. Гвен сразу поняла, что происходит. Ее тонкие пальцы на мгновение сжали его рукав, а потом отпустили. Старший собирался сделать то, о чем они договорились уже очень давно.
– Круг не справляется со своей задачей, – твердым голосом произнес Юлиан. Он подошел к Идрису и опустился перед ним на колени. – Мы признаем вину и просим расторгнуть Договор. Пять семей недостойны оставаться хранителями Дня Сопряжения.
Идрис, на которого не отрываясь смотрел Барлоу, едва заметно улыбнулся.
Близнецы стояли чуть в стороне, независимо скрестив руки на груди, словно отзеркаливая позу друг друга. Вероятно, им хотелось сказать или сделать какую-нибудь гадость, но прямой запрет Старшей Богини все же сдерживал их, заставляя держать норов в узде.
– Я услышал вас, – неторопливо произнес Идрис. – Круг необходим и должен продолжить свое существование, но… – в чуждых радужных глазах альва отразилось что-то похожее на смешинки, – на мой взгляд, Старшим семьям смертельно скучно. Мне не под силу исправить человеческую природу, но я вполне могу подыскать Кругу достойное занятие. Отныне дар первенца может проснуться в любом ребенке, в любом городе отсюда и до Северного моря. Скучать не придется, – неожиданно закончил он. – Найти и воспитать пять одаренных, замкнуть новый Круг… Вам и вашим потомкам будет чем заняться.
Представители Старших семей в замешательстве переваривали полученную информацию.
– У вас ведь так принято?..
– У вас ведь так принято? – поинтересовался Идрис.
Кивнув, глава Круга крепко пожал протянутую руку, и в тот же самый момент глаза его вспыхнули удивительным фиолетовым цветом.
Идрис протянул руку Юлиану. Кривовато улыбнувшись, Барлоу скрепил новый Договор рукопожатием точно так же, как и двести лет назад.
– Что вам нужно от моего сына?
– Моего сына, – напомнил дух огня.
– Ну уж нет. – Валентин Фицжеральд Гатри-Эванс независимо скрестил руки на груди.
– Ты полегче. – Мартин Вейсмонт дернул его за рукав, обеспокоенно поглядывая на альва. – Ты хоть помнишь, с кем разговариваешь?
– Был бы счастлив забыть, – огрызнулся предельно сдержанный и воспитанный Валентин.
– Твое желание защищать чужое дитя делает тебе честь, смертный, – неожиданно сообщил альв. – А что с женщиной, призвавшей меня? Я больше не ощущаю ее присутствия в этом мире.
– Ванесса… умерла. В бою, как и положено защитнику Дня Сопряжения, – неохотно ответил Валентин.
– Милостивая Фрейя, владелица палат Сессрумнир, кошек и ожерелья Брисингов, богиня ванов, дочерь Ньерда, сестра Фрейра, жена Ода, матерь Хносс, позаботится о ней. Я вижу твою боль, смертный. И твою злость. Ответь мне: если чувства твои правдивы, по какой причине твоя женщина призвала на брачное ложе меня?
– Она хотела защитить Круг. Потомки Старших семей сошли с пути, что был уготован им Богами. Они предали доверие альвов и представляли угрозу даже для самих себя.
– Ты не лжешь мне, смертный. Возрадуйся. Мое дитя не похоже на других – две стихии, заключенные в смертное тело, – торжественно произнес альв. – Милостивый Фрейр, бог изобилия, сын Ньерда, брат Фрейи, посылающий богатство, владыка Альвхейма, позволил мне забрать сына в свой мир. Величайшая честь для одной из пяти Старших семей.
Он уходил. Шаг за шагом Идрис приближался к полукруглому мосту, и, когда он преодолел половину пути, Гвен не выдержала.
– А что будет с Юлианом? – выкрикнула она ему в спину, подбегая к самой воде.
– А чего он хочет? – Голос Идриса звучал так, словно альв стоит совсем рядом, хотя дух воды даже не обернулся.
Барлоу как-то неуверенно улыбнулся.
– Я прожил восемь жизней, как кошка, девятую и последнюю я хочу провести с ней, – признался он, находя взглядом Гвен.
В ее светлых глазах светилась надежда.
– Милостивой Фрейе, владелице палат Сессрумнир, кошек и ожерелья Брисингов, богине ванов, дочери Ньерда, сестре Фрейра, жене Ода, матери Хносс, такое понравится, – согласился Идрис.
Он продолжил медленно идти к мосту, ступая прямо по поверхности воды.
Близнецы шли чуть позади.
Аттина окинула взглядом опустевший берег и водную гладь Этого Самого Озера и только сейчас сообразила, что видит всех, кроме Амира.
– Я не могу уйти с вами.
Амир поднялся на стену незаметно и теперь с подозрением разглядывал татуированную фигуру духа огня.