— Ты же сам говорил, что она очень грязная и пить ее ни в коем случае нельзя, — напомнила брату Маша.
— Это в обычных условиях нельзя, — вновь облизнулся Димка. — А когда умираешь от жажды…
— Не продолжай! — хором воскликнули остальные. А Маша добавила:
— Слушайте, Давайте Димку запрем куда-нибудь до ночи.
— Вообще стоило бы, — с задумчивым видом отозвался Петька. — А то он своими постоянными жалобами нас деморализует. Ладно, — посмотрел он на Димку. — Не хочешь на пруд, пошли к архитекторам. Надо же нам как-то время убить.
— Архитекторы — это, пожалуй, как раз то, что нам сейчас нужно, — кивнул Димка. Пока сходим туда и вернемся обратно, время уже подойдет к ужину.
Вот почему, не забыв сообщить старшим, что дома сегодня обедать не будут, друзья отправились в длительную прогулку. По дороге у Петьки возник план, как выгоднее всего поступить с ужином.
— Скажем предкам, что решили вместо банального ужина устроить пикник на природе, — объяснил он остальным. — Нам, естественно, навернут с собой кучу всякой еды. Мы спрячем ее в шалаше, а после принятия клятвы устроим пир.
— Придумано хорошо, — вяло согласился Димка. — Но я, братцы, по-моему, до принятия клятвы не доживу. В случае чего, Машка, завещаю тебе свою порцию ужина, — патетически добавил он.
— Зря мы все-таки его не заперли, — покачал головой Петька.
— Говорите, говорите, — изрек Димка таким тоном, словно и впрямь был готов с минуты на минуту отправиться к праотцам.
Впрочем, и остальные чувствовали себя не лучше.
К ужину все четверо дошли, по выражению Димы, «до полной ручки и ножки». Укрывшись в тени шалаша, они уныло поглядывали друг на друга. Но самым большим испытанием для каждого из ребят стал ужин сухим пайком, который они должны были доставить в шалаш.
С особенной тщательностью следили Друг за другом близнецы. Диме все время казалось, что Маша украдкой пытается извлечь какую-то еду из собственного пакета. А Маша в том же самом подозревала брата.
Когда Петька со свойственным ему мужеством отнес все припасы в шалаш, а в ручеек положил две большие пластиковые бутылки с водой, всем стало совсем невмоготу. И друзья отправились бродить по поселку, чтобы скоротать время до ночи.
Едва Дима и Маша вернулись домой, бабушка спросила:
— Ну, как прошел ваш пикник?
— Нормально! — постарались как можно бодрее воскликнуть внуки.
— Что-то вы какие-то бледные и невеселые, — кинула на них пристальный взгляд Анна Константиновна. — Поссорились с ребятами?
— Ни с кем мы не ссорились, — раздраженно ответил Димка.
— Не ссорились так не ссорились, — пожала плечами Анна Константиновна. — А ты, мой милый, учись быть сдержанней. Бери пример со своего дедушки. Даже когда ему что-нибудь не нравилось, он никогда не показывал вида.
— Ну, поехали, — едва слышно пробормотал Димка. Маша не удержалась и фыркнула.
— Между прочим, ничего смешного, — по-своему расценила ее поведение пожилая ученая дама. — Я изо всех сил стараюсь, чтобы твой брат вырос цивилизованным человеком.
— Это ты правильно, бабушка, — кротко произнесла внучка.
— Может, чаю перед сном хотите? — предложила бабушка.
— Хо… — вырвалось было у Димки. Но Маша его перебила:
— Какой чай, бабушка! Мы всякой водой просто опились. И так нагулялись, что прямо сейчас идем спать.
— Тогда идите, — ответила Анна Константиновна, — а я еще почитаю.
И она потянулась за раскрытой книгой, которая лежала на столике в гостиной.
— Бабушка, — ты не забыла принять снотворное? — проявила заботу Маша,
— С этим покончено! — торжественно объявила Анна Константиновна.
— Да ты чего? Как покончено? — вырвался истошный вопль у Димки.
— Я, между прочим, в отличие от несчастной Наташи, пока не глухая, — откликнулась бабушка. — Поэтому можешь так не орать. А со снотворным и впрямь навсегда покончено. Мой лечащий врач давно меня уговаривал. Как-никак постоянное употребление снотворных очень вредит здоровью. А мне нужно дожить до завершения мемуаров. Вот я и решила: с сегодняшнего дня ни одной таблетки снотворного. Ну, не посплю, в конце концов, ночь-другую. А потом природа возьмет свое, — словно бы убеждая себя, добавила Анна Константиновна.
Близнецы обменялись паническими взглядами. Нужно было срочно что-то предпринимать.
— Но-о… А-а… — протянул Димка.
— Что это с тобой, мой милый? — иронично сощурилась Анна Константиновна.
Димка невольно отметил, что Машка и бабушка все-таки очень похожи, однако это открытие не принесло ему никакого облегчения. Он понимал: если бабушка проведет бессонную ночь, из дома сегодня не улизнешь.
— Так что ты хотел мне сказать? — с прежней пристальностью смотрела на него бабушка.
— Да я… в общем… — вновь принялся мямлить внук.
— Он радуется! — выпалила Маша и украдкой показала Димке кулак. — И я тоже радуюсь, бабушка! Ты приняла замечательное решение!
— Только сегодня не рекомендую, — наконец что-то забрезжило в голове у Димки.
— Это еще почему? — удивленно подняла брови Анна Константиновна.
— Нельзя, — с убеждением продолжал любящий внук, кидая полные отчаяния взгляды на сестру.
— День сегодня такой, — не обманула его ожиданий Маша.
— Какой еще такой? — сильнее прежнего изумилась бабушка.
— Не-бла-го-прият-ный, — по слогам произнесла Маша.
— Неблагоприятный для здоровья! — подхватил Дима. — Мы у Петьки по телевизору слышали.
— Врач выступал. Знаменитый, — вклинилась Маша.
— Предупреждал! — уже охватило настоящее вдохновение Димку. — Сильная магнитная буря в сочетании с полнолунием. Губительно вредно для хронически больных и пожилых людей.
— Ты это серьезно? — встревожилась бабушка.
— Абсолютно, — перехватила инициативу у брата Маша. — Этот врач рекомендовал сегодня всем хроническим больным профилактически принять все лекарства.
— У тебя же, бабушка, хроническая бессонница, — услужливо напомнил Дима.
— Хроническая, — вынуждена была признать Анна Константиновна.
— Вот видишь, — продолжал Димка. — Значит, сегодня снотворное никак нельзя отменять. А то вдруг еще давление повысится от бессонницы, — бегло обрисовал мрачные перспективы внук. — Или, к примеру, начнется приступ стенокардии.
— Пожалуй, мой милый, ты прав, — украдкой нащупала пульс Анна Константиновна; — А я-то думаю, почему мне сегодня как-то не по себе? Пожалуй, приму сейчас и снотворное, и лекарство от давления, и сердечное тоже что-нибудь надо на всякий случай. Машка! — перевела она взгляд на девочку. — Принеси-ка мне, будь любезна, стакан воды и мою аптечку.
Та мигом исполнила просьбу.
— Ну ладно. Спокойной ночи, — приняв все лекарства, сказала внукам Анна Константиновна и направилась в свою комнату.
Близнецы поднялись к себе на второй этаж. — Слушай, Димка, а мы не перестарались? — с беспокойством спросила Маша. — Кажется, мы бабушку напугали.
— Ничего от этих лекарств с ней не будет, — успокоил ее знавший толк в медицине брат. — Другие в ее возрасте все это тоннами принимают. А спать бабушка сегодня наверняка будет крепко. Это я гарантирую.
И он оказался прав. К полуночи на даче Серебряковых все затихло. Маша пробралась на цыпочках в комнату бабушки. Та крепко спала. Выждав для верности еще полчаса, близнецы осторожно покинули дом…
— Эй, ты долго еще собираешься спать? — заглянула на следующее утро Маша в комнату брата.
— Отстань, — не открывая глаз, махнул на нее рукой Димка.
— Нет, не отстану, — упорствовала сестра. — Там бабушка уже завтрак готовит.
— Не говори мне о завтраке, — с кислой миной попросил Димка. — Я вчера ночью этими бутербродами обожрался.
— Может, нашему Димочке пепси-колы дать? — произнесла нараспев сестра.
Димка в ответ исторг угрожающий звук.
— Тихо, тихо, мой милый, — передразнивая бабушку, сказала сестра. — Учись сдерживаться в любых обстоятельствах. Вот твой дедушка…
— Отвяжись, — накрылся с головой одеялом Димка.
— Ребята! Завтракать! — послышался снизу бодрый голос Анны Константиновны.
— Сейчас! — крикнула в ответ Маша. — Пошли, — сдернула она одеяло с брата.
— Не могу я есть, — простонал Димка. — Спать хочется. И живот болит.
— Сам виноват, — не посочувствовала ему Маша. — А если завтракать не пойдешь, бабушка решит, что ты вчера чем-нибудь отравился, когда мы у Петьки обедали. Представляешь, какой скандал поднимется, если она по этому поводу позвонит Петькиным родителям!
— Уговорила, — с трудом поднялся с постели Димка. Быстро умывшись, близнецы направились в столовую. Бабушка выглядела свежей и выспавшейся.
— Вот молодцы! — улыбнулась она внукам. — Благодаря вашему предупреждению о неблагоприятном дне, я сегодня с утра замечательно себя чувствую. И намерена сразу же после завтрака двинуть дальше свои мемуары.
Маша облегченно вздохнула. Ее со вчерашнего вечера мучила совесть, что они, может быть, слишком сильно перепугали бабушку. Теперь тревога совершенно оставила девочку. И она подумала, что они с Димкой действовали правильно.
— А вы что-то и сегодня бледные, — поглядела на внуков Анна Константинова. — Димка! — вдруг воскликнула она. — Это еще что такое?
— Что, бабушка? — вздрогнул от неожиданности мальчик.
— Где и когда ты успел себе так расцарапать руку? — спросила бабушка,
— Вчера у Петьки, — глядя на нее честными глазами, откликнулся внук.
— Не ври, — нахмурилась Анна Константиновна. — Вчера вечером у тебя на этой руке ссадин не было.
Близнецы украдкой переглянулись. Эти ссадины появились на Димке ночью. Едва закончился «обряд посвящения», как измученный жаждой Терминатор кинулся к ручью за бутылками воды. И, зацепившись во тьме за очередную корягу, вновь рухнул вниз головой в ручей. Падение прошло куда менее удачно, чем днем. Димка сильно разодрал руку. К счастью, у Петьки еще осталась в пузырьке настойка календулы, которой он и протер Димкины свежие раны.