Динамик под потолком салона, из которого лилась местная музыка, умолк. Мира оторвалась от созерцания природных красот. В последнее время она заинтересовалась японской музыкой, её необычным строем, основанным, в отличие от европейского, не на математическом отсчёте, а на интервалах человеческого дыхания; здешними музыкальными инструментами, вроде японской флейты, «кото», своеобразного щипкового инструмента, похожего на длинную цинтру, традиционных японских барабанов и бронзовых поющих чаш «рин» — их звуки, непривычные для слуха, привычного к европейской классике, дивно гармонировали с пейзажами за окном.
Динамик ожил вновь:
— Программа прерывается для экстренного сообщения! — диктор-японец говорил на безупречном английском, причём в голосе его безошибочно улавливались нотки торжества. Руководство англо-японского космического Содружества только что сделало заявление. Полный текст будет опубликован позже; в заявлении содержится категорический протест против того, что США, Советский Союз и Франция фактически монополизировали освоения как ближнего, так уже и дальнего космоса. Развивая в течение многих лет совместную программу, известную как Проект «Великое Кольцо», эти страны крайне неохотно делятся с остальным человечеством так называемыми «батутными» технологиями — да и то, лишь благодаря давлению, которое Япония, Великобритания, Австралия, Израиль, Южно– Африканская Республика и некоторые другие страны оказывают на площадках ООН и прочих международных организаций. Увы, эти нельзя сказать о такой первостепенно важной теме, как «звёздные обручи»; наоборот, упомянутые державы делают всё, чтобы не допускать к ним кого-то ещё. А ведь эти творения инопланетного разума принадлежат всему человечеству, и любые знания о них должны быть общедоступны, так, чтобы воспользоваться ими мог любой учёный в любой стране мира…
К счастью, продолжал диктор, монополия, которую США, СССР и Франция столь безапелляционно присвоили, пользуясь временным преимуществом в «батутных» технологиях, всё явственнее трещит по швам. Недавно сообщалось, что британские, японские и австралийские учёные, работая в согласии друг с другом, извлекли из толщи антарктического ледяного панциря ещё один «звёздный обруч». Для доставки его в Японию пришлось разработать уникальное, не имеющее аналогов в мире оборудование — но теперь «обруч» находится в специально построенном на острове Сикоку исследовательском комплексе «Стар Миррор» и уже работает — пока, правда, только в тестовом режиме. Но не пройдёт и часа, как научный руководитель комплекса досточтимый господин Лео Эсаки, профессор, доктор философии Токийского университета и Нобелевский лауреат по физике, отдаст команду, переводящую установку в режим полной нагрузки. Таким образом, будет сделан первый шаг к овладению наследием загадочной, но, несомненно, могучей цивилизации — наследия составляющего, как мы уже упоминали, неделимую собственность всех обитателей нашей планеты, а отнюдь не только трёх чересчур много возомнивших о себе держав! И когда комплекс «Стар Миррор» на острове Сикоку заработает в полную силу — мы, народы Японии, Великобритании и других стран, входящих в космическое Содружество, заставим, наконец, считаться с собой!
Динамик умолк. Пассажиры заговорили, запереглядывались, но тут с кресла в голове салона поднялся японец. Мира узнала его — он приветствовал «экскурсантов» во время посадки в автобус, улыбался, кланялся, раздавал красочные буклеты… Сейчас он мало походил на самого себя — приветливая улыбка пропала без следа, на лбу появилась полоса ткани, густо исписанная иероглифами, глаза приобрели какой– то лихорадочный не вполне здоровый блеск. Лёгкая куртка распахнута, впереди, за пояс был заткнут большой чёрный, пистолет с коротышкой-стволом и магазином, высовывающимся из рукоятки. Рядом с японцем стоял парень европейской внешности, изрядно растерянный — кажется, из Дании или Норвегии, припомнила Мира, Влада ещё представляла его, как одного из руководителей недавно закончившейся конференции…
— Вы все это слышали это! — японец ткнул пальцем в динамик. В отличие от диктора он говорил по-английски с очень сильным акцентом, не выговаривая букву «Л», а заменяя её, подобно многим своим соотечественникам, на «Р». Шум в салоне немедленно стих, пассажиры, замерев, слушали нового оратора. — Руководство нашей организации поздравляет вас всех с наступлением этого судьбоносного дня! Мы, наконец, дождались! — О чём это он? — зашептала из соседнего кресла Соня. — И пистолет этот… Мир, мне страшно! Что вообще происходит, а?
Японец продолжал свою речь — теперь он почти кричал, заводя себя, мешал английские слова с японскими, отчего Мира вообще перестала что-либо понимать. Своё оружие он вырвал из-за пояса и воинственно им размахивал. ’Как бы не пальнул сдуру, испугалась Мира. Ей было не по себе — от какого-то неясного, но, несомненно, скверного предчувствия.
Японец, наконец, выдохся и замолк, слово взял скандинав. Он уже справился с растерянностью и говорил вполне уверенно, сопровождая свои слова взмахами правой руки. Под полой его ветровки, украшенной изображениями серокожего, с огромными глазами инопланетянина, грустно улыбающегося на фоне «звёздного обруча», Мира к своему ужасу разглядела рукоятку пистолета — поменьше и более привычного облика, нежели у японца. Из нагрудного кармана рубашки выглядывала антенна крошечной рации — похожие, припомнила Мира, в американских фильмах называют «уоки-токи». Точно такая же рация имелась и у японца.
— Наш дорогой друг Хаясида-сан говорит, что теперь мы можем сообщить всем вам об нашей истинной цели! — заявил он. — Как вы только что слышали, — и он вслед за японцем указал на умолкший динамик, — плутократы, капиталисты и предатели– ревизионисты составили заговор, собираясь отнять у человечества возможность связаться в братьями по разуму!
«И здесь леваки…» — поморщилась Мира. Она не особо интересовалась политикой, но слышала, конечно, о политических экстремистах, активно сотрудничающих в последнее время с правозащитными, экологическими и прочими общественными организациями — и даже с одержимцами-«уфологами», вроде Влады и её приятелей. Только вот — зачем им оружие? Совсем, что ли, с ума посходили со своими завиральными идеями?
— … они хотят использовать «звёздные обручи», эти творения Высшего Разума чтобы нести человечеству порабощение — и ради этого готовы ввергнуть планету в такие несчастья, рядом с которыми войны, эпидемии, природные катастрофы прошлых эпох покажутся сущими пустяками!
Скандинав перевёл дух и потрогал зачем-то рукоять пистолета. Слушатели, и без того встревоженные, испуганно загудели, в первых рядах заплакала девушка. Японец тут же подскочил к ней, взмахнул перед лицом стволом своего огнестрельного уродца и злобно, срывающимся голосом, завизжал.
— … Но, к счастью, — продолжил скандинав, когда суета улеглась, — мы заранее узнали о планируемом запуске комплекса, и предприняли необходимые шаги! На «Стар Миррор» сейчас наши единомышленники. Они откроят ворота, впустят нас на территорию комплекса, и тогда мы — я, вы, наши единомышленники из других автобусов, — сможем захватить «обруч» и воспользоваться им для того, чтобы установить связь с нашими старшими братьями по разуму! И когда это произойдёт, люди Земли поймут, за кем истина, и с негодованием отвернутся от тех, кто десятилетиями скрывает её от всего человечества!
— Олаф, а как же охрана? Ставлю крышку от «Кока-колы» против бумажки в сотню баксов, в этом грёбаном «Стар Мирроре» полно крепких парней со стволами. И как ты с ними собираешься договариваться?
Говорил парень с переднего ряда кресел, судя по узнаваемому акценту английского — американец, из Техаса. Пассажиры одобрительно загудели: верно, как же на таком важном объекте — и без вооружённой охраны?
Хаясида злобно ощерился и что-то прошипел — у Миры сердце оборвалось, когда рука японца скользнула к рукоятке пистолета за поясом. Олаф поднял ладони в успокаивающем жесте.
— Всё продумано, друзья! К комплексу ведёт единственная дорога, вот эта самая, и она наверняка уже перекрыта, как и горные тропы, по которым можно добраться туда пешком. Но мы с вами находимся внутри кольца оцепления, и никто не сможет нам помешать. Что до охраны — на территории комплекса всего несколько человек, вооружённых пистолетами. У нас в автобусах спрятано достаточно автоматического оружия, и если охрана попытается нас остановить — одна-две очереди поверх голов мигом приведут их в чувство!
— Ну, захватите вы «обруч», а дальше-то что? — девушка, сидящая через проход от Миры, выбралась в проход и встала перед скандинавом. — Надо ещё знать, как с ним обращаться. Вот вы — знаете?
Её палец уставился на Хаясиду. Тот ответил ещё одним злобным оскалом.
— Среди сотрудников комплекса есть наши единомышленники. — поспешил успокоить выскочку Олаф. — Но, если понадобится, мы и остальных заставим помогать. Под дулами автоматов эти прихвостни капиталистов и продажных политиков не станут упрямиться и быстренько сделают всё, что им прикажут!
— Это авантюра! — снова женский голос, на этот раз за спиной. Влада? Скрипачка обернулась.
— Это какая-то идиотская авантюра! — решительно повторила девушка. — Ну, хорошо, предположим, захватите вы комплекс, даже сумеете привести в действие «обруч» — а дальше-то что? Власти наверняка пришлют вертолёты, полицейский спецназ, десантников… да нас попросту перебьют, всех до единого!
В салоне зашумели сильнее. Мира разобрала фразу, брошенную американцем: «парни, а эта русская дело говорит…»
— Вы что, готовы разбежаться, словно трусливые зайцы? — гневно взревел Олаф, перекрывая возмущённых, недоумевающих, испуганных голосов. — Великая цель требует великого риска и великих жертв! И потом, они не посмеют! Первое, что мы сделаем — это заминируем обруч, и если власти решатся на штурм — взорвём всё. Вот увидите: не будет ни вертолётов, ни десанта. Они начнут переговоры, и пока они будут тянуться — мы сделаем всё, что нужно! А теперь решайте: вы с нами, или против нас?