Повисла короткая пауза. Потом кто-то впереди вскинул руку и крикнул «да». Мгновение спустя салон автобуса уже содрогался от дружных воплей: «Да!» Мы с вами!’ Покажем этим продажным тварям! Мира покрылась холодным потом — она совершенно не представляла, что делать. Соня в соседнем кресле обмерла, свернувшись калачиком, словно отгораживалась от творящегося вокруг кошмара.
Кто-то сзади дёрнул Миру за плечо. Девушка обернулась — снова Влада.
— Чего сидите? — прошипела она. — Кричите вместе со всеми! Видите, как этот косоглазый скалится? Заметит, что вы отмалчиваетесь — пристрелит, и имени не спросит! Японцы они такие, безжалостные…
И, повернувшись к ЭВРовцам, сидящим в конце салона, взмахнула руками — в точности, как массовик-затейник на детском утреннике — и звонко, весело крикнула:
— А ну, ребята, все вместе: «Мы с ва-ми! Мы с ва-ми!»
К удивлению Миры её поддержали — хор русских голосов влился в какофонию воплей, и даже перепуганная насмерть Соня пришла в себя и присоединилась к соотечественникам. Автобус ходил ходуном, стёкла салона дребезжали, и Мира всерьёз забеспокоилась, как бы они не повылетали от такого звукового напора.
— Замечательно, братья, замечательно! — Олаф уже орал во всю глотку, выставив перед собой ладони. — Мы ни секунды не сомневались в вашей единодушной поддержке! А теперь — организованно выходим из автобуса и получаем оружие. Тех, кто проходил военную подготовку или просто умеет стрелять — прошу поднять руки!
Несколько минут все молчали. Давешний техасец первым вскинул ладонь и несколько раз сжал её над головой в кулак. Вслед за ним руки потянули ещё человек пять-шесть; к ним присоединилась Влада и ещё двое ЭВРовцев. Остальные предпочли помалкивать — хотя, все они, как и любые советские школьники, проходили курс начальной военной подготовки.
— Влада, ты что, с ума сошла? Прошипела Мира. — хочешь взять у них автомат? Может, вы ещё и стрелять будете?
— Если надо — будем. — ответила девушка, тоже свистящим шёпотом. — Главное оружие в руки получить, а уж на кого его направить — это, как говорят в Одессе, будем посмотреть…
— Нет, ты точно ненормальная… — так же шёпотом отозвалась Мира — неожиданно подумала, что и она может присоединиться к ним ЭВРовцам. А что? Начальную военную подготовку она, как и всякий советский школьник, проходила, да и позже, уже после школы не раз ездила с Юриком и Лёшкой Монаховым на стрельбище — палила по ростовым мишеням из малокалиберных винтовок и длинноствольных целевых пистолетов системы Марголина. Нет, права Влада, надо брать оружие, пока предлагают!
Уродливый пистолет Хаясиды оказался никаким не пистолетом, а знаменитым израильским «Узи», пистолетом– пулемётом, произведённым по лицензии в Гонконге — об этом сообщил скандинав Олаф, раздававший «добровольцам» оружие. Кроме израильских коротышек в багажном отсеке автобуса оказалось несколько китайских «Калашниковых», и Мира вслед за ЭВРовцами завладела одним из них. Достался «калаш» и Владе — техасец (его, как выяснилось, звали Грегом) попробовал отобрать у неё автомат, заявив, что такое грозное оружие, как штурмовая винтовка не годится для женских рук. В ответ Влада улыбнулась и предложила самоуверенному американцу продемонстрировать свою годность, произведя разборку-сборку оружия. Деться Грегу было некуда: вокруг уже собирались зрители, зазвучали смешки и ехидные комментарии — и пришлось, чтобы не ударить в грязь лицом, соглашаться на коварное предложение русской красотки. Поначалу техасцу сопутствовал успех — он ловко отсоединил магазин (забыв, как отметила Мира, передёрнуть затвор и произвести контрольный спуск), снял крышку ствольной коробки и извлек возвратный механизм и затворную раму вместе со штоком газового поршня. А вот дальше у Грега не задалось: сперва он уронил в пыль возвратную пружину и долго обдувал её, смешно надувая щёки; потом прищемил палец, извлекая из приклада пенал с принадлежностями, а после этого ещё минут пять маялся, пытаясь собрать нехитрый механизм воедино, сопровождая эти усилия многочисленными «факинг шит!». Влада наблюдала за его мытарствами с презрительной усмешкой, а после очередной неудачной попытки загнать затворную раму на место, отобрала автомат и в несколько движений закончила сборку. А когда окружающие зааплодировали — снисходительно объяснила, что в СССР с неполной сборкой-разборкой АКМ справится любой школьник, уложившись в армейский сорокасекундный норматив.
Раздача оружия и боеприпасов, а так же наскоро проведённый Олафом «курс молодого бойца» занял около часа. Японец Хаясида всё это время расхаживал вдоль шеренги автобусов, поигрывая своим «узи» и нервно озираясь по сторонам. Несколько раз рация в кармане его рубашки принималась шипеть, и тогда японец выдёргивал её, и говорил что-то неразборчивое.
Наконец, автоматы (всего Мира насчитала шесть «калашей», девятнадцать «узи» и ещё пять каких-то незнакомых, с длинными, тонкими стволами и рукояткой поверх затворной коробки) были розданы и поставлены на предохранители, запасные магазины набиты патронами и распиханы по карманам и сумкам — и до зубов вооружённые пассажиры расселись по своим местам в салонах. Хаясида в последний раз пробежался вдоль автобусов, проверяя, не остался ли кто, не сбежал ли; двери с мягким шипением закрылись, и колонна резво вверх по серпантину, туда, где в пяти километрах за перевалом, располагалась цель их «экскурсии», исследовательский комплекс «Стар Миррор».
VI
— Мы с коллегами закончили предварительный анализ данных, полученных при наблюдении «сверхобруча», — Леднёв перебрал лежащие на столе листки, встал и прошёлся туда-сюда слушателями. Те, кто устроился в первом ряду, торопливо подбирали ноги, но Валера, погружённый в свои размышления, казалось, ничего не замечал. — Могу сказать только, что «батута» у нас, считайте, нет. Во всяком случае, пока Гарнье не вырубит эту свою шарманку, пользоваться им нельзя.
Сказано было сильно. Слушатели заозирались, в задних раздались шепотки. Волынов — он, как обычно, сидел за председательским столом, — постучал карандашом, призывая к порядку.
— Полной уверенности у меня пока нет, уверенности, слишком мало информации. — продолжил астрофизик. — Могу лишь предположить следующее: Гарнье, используя свои последние разработки, те, что он сделал уже для японцев и англичан, установил между двумя «обручами» — этим, и другим, который они нашли в Антарктиде — своего рода «псевдочервоточину» Перемещать через неё материальные объекты невозможно, получать энергию, как он собирался делать — тоже. Наоборот, приходится её подпитывать извне, поскольку такое нестабильное образование с одной стороны не может черпать энергию из подпространства, а с другой — нуждается в подпитке, чтобы не схлопнуться.
— Так зачем тогда она нужна? — осведомился астроном Довжанский.
— Пока «псевдочервоточина» действует, невозможно установить поблизости от неё другую. — ответил Леднёв. — Не получится так же заблокировать «обруч» с помощью устройств, аналогичных тем, которые Гарнье установил на других «обручах». То есть он сам, может, и знает, как это сделать — но мы, повторюсь, изрядно в этом плане него отстаём.
Кают-компанию затопила тишина. Сказанное не обещало экипажу «Зари» ничего хорошего — и, похоже, не только им.
— И что же дальше?
Вопрос задал Гена Власьев, инженер-электронщик и второй астронавигатор «Зари».
— Понятия не имею. — астрофизик пожал плечами. — Но рискну предположить, что Гарнье и дальше собирается поддерживать «псевдочервоточину» — чтобы иметь возможность, когда придёт время, перейти к следующему этапу. Только не спрашивайте, к какому именно, понятия не имею. Имеются, правда, кое-какие догадки, но прежде, чем делиться ими, нужно кое-что уточнить.
Слушатели недовольно загудели — мол, вы там уточнять будете, а мы торчи тут без связи! Леднёв глас народа проигнорировал — отвернулся с независимым видом, словно речь шла о ком-то другом.
— Вот вы, Валерий Петрович, сказали, что поблизости «псевдочервоточины» невозможно установить другую, рабочую. — снова заговорил Довжанский. — Я бы попросил уточнить: поблизости — это сколько в километрах?
— Минимум триста-триста пятьдесят тысяч — пояснил астрофизик. — Это что касается нашего батута. Тот, что находится на другом конце, в Японии, значительно меньше. Связь между размерами «обручей» и этим расстоянием непрямая, но она, несомненно, есть — правда, пока мы не смогли однозначно её просчитать, нужны ещё наблюдения. Так что, точно не скажу, но за три-четыре тысячи километров, пожалуй, поручусь.
Довжанский охнул и выругался. Остальные повернулись к нему — на лицах было написано удивление: что же такого сказал астрофизик, чтобы тактичнейший Борис Витальевич позволил себе матерится в присутствии капитана?
Волынов словно не заметил столь вопиющего нарушения субординации — он-то сразу понял, что имел в виду Леднёв.
— То есть, Валерий Петрович, это означает…
— … что по меньшей мере часть «батутов», расположенных на поверхности Земли, нормально функционировать не смогут, или будут действовать с перебоями. — закончил за капитана астрофизик. — Орбитальные «батутные» комплексы, включая и лунные, тоже могут работать нестабильно. Виной тому, как я уже говорил, наведённая стараниями Гарнье «псевдочервоточина» — и нам очень сильно повезёт, если на Земле обнаружат это прежде, чем в схлопнувшемся под её воздействием тахионном зеркале погибнет лихтер с пассажирами! А это обязательно произойдёт, если не прекратить использовать «батуты» — возможно, за исключением доставки жизненно важных грузов для орбитальных станций, но только самый минимум…
— Скажите, Валерий Петрович… — Волынов медлил с вопросом, вертя в пальцах карандаш. — Как вы полагаете, на Земле могут сделать что-то с японским обручем?
Леднёв пожал плечами.
— В теории — да. На практике же для этого согласие японских властей, а они его, скорее всего, не дадут. А если будут выдвинуты претензии в ООН — неважно, на Совете безопасности, в комиссии по освоению Внеземелья, та хоть на Генассамблее — японцы легко от них открестятся. Вот если бы мы могли сообщить о том, что творится здесь…