Широченный холл, второго этажа, куда выходили двери столовой, Дима, пересёк почти бегом. Архитекторы, проектировавшие эту часть здания Центра Подготовки, несколько перемудрили с планировкой — края холла нависали над вестибюлем первого этажа образуя два балкона. Напротив, на фоне огромных, в два этажа высотой, зеркальных окон, висели на проволочных растяжках уменьшенные копии орбитальных станций «Гагарин» и «Звезды ’КЭЦ»; на центральном, почётном месте раскинул крылышки солнечных панелей королёвский «Союз–1». Чтобы попасть к лифтам, нужно было сперва спуститься по широкой лестнице. Дима скатился по ней едва ли не кубарем, чудом избегнув от столкновения с поднимавшимся наверх парнем в белом лабораторном халате — тот был нагружен охапкой бумажных рулонов, и не заметил торопящегося навстречу человека.
— Дмитрий Олегович? Как удачно, что я вас встретил!
Дима затормозил, проехавшись с разбегу по гладкому мрамору, и закрутил головой. Навстречу ему шёл Геннадий Борисович Монахов — ведущий конструктор НПО Энергия, один из разработчиков ’орбитальных батутов, а так же — отец Лёшки Монахова.
— Здра… здравствуйте, Геннадий Борисович! — запыхавшийся Дима не сразу сумел выговорить имя-отчество собеседника. — Очень раз вас видеть! Извините, спешу, у нас сейчас…
— Занятия, да. — мягко улыбнулся инженер. — Боюсь, сегодня придётся их пропустить.
Он подхватил Диму под руку и увлёк к лифтам.
— А я к вам с поручением, Дмитрий Олегович…
— Можно просто Дима. — машинально ответил молодой человек. С Геннадием Борисовичем он был знаком давно, и не раз бывал в московской квартире Монаховых.
— Так я к вам с поручением, Дима. — повторил инженер. Вас хочет видеть один наш общий знакомый. Евгений Петрович, вы с ним встречались на Байконуре, припоминаете?
Дима споткнулся и полетел бы на пол, не поддержи его спутник под локоть. Евгений Петрович, всесильный и всемогущий И. О. О., которого многие не без оснований считали одним из руководителей всего проекта «Великое Кольцо» — и вспомнил о его скромной персоне? Впрочем, инженер прав, они действительно встречались — на Байконуре, во время преддипломной практики. Тогда Геннадий Борисович был тогда куратором их группы, и именно он сосватал перспективного подопечного в свою инженерную группу — а заодно и в «батутную» программу Проекта. Евгений Петрович тоже присутствовал при этом «вербовке», и Дима не забыл, какой сумбур творился у него в голове, когда он выходил из гостиничного номера, где состоялся предварительный разговор…
— А вы, случайно, не в курсе, зачем я ему понадобился? — поинтересовался он.
— Не стоит обгонять события. — тонко улыбнулся инженер. — Кабинет Главного Психолога тут, на пятом этаже, скоро вы всё узнаете…
Делать было нечего. Дима кивнул и, обуреваемый самыми разными, поплёлся вслед за провожатым. Нет, в самом деле — с чего это всесильный и всезнающий И. О. О… вдруг заинтересовался его скромной персоной?
Они подошли лифтам. Геннадий Борисович нажал кнопку, в окошках поверх двери замигали зелёные цифры, отсчитывающие этажи. Двери лифта бесшумно раздвинулись, и он посторонился, пропуская спутника вперёд.
Сказать, что Дима робел, шагая по коридору за провожатым — значит сильно преуменьшить истинное положение вещей. Ну, хорошо, насчёт И. О. О. его бывшие подопечные могли и нафантазировать лишнего (хотя это ещё как сказать!), но Главный Психолог действительно был неординарной личностью. Среди сотрудников Проекта сложилось устойчивое мнение, что ни одно сколько-нибудь серьёзное дело не решается без его участия; что же касается кадровых вопросов, то Дима и сам имел случай убедиться, что тут его слово окончательное и бесповоротное. Не раз он вмешивался и в его судьбу — начиная с разговора в 412-м номере гостиницы «Звёздная», когда Евгений Петрович сделал студенту-дипломнику МЭИ, бредящему космосом, предложение, от которого тот не смог отказаться.
Хозяина кабинета на месте не оказалось. Секретарша провела гостей в небольшую боковую комнатку и оставила дожидаться. Оказавшись там, Дима странным образом успокоился и принялся озираться. Обстановка странным образом напоминала гостиничный номер, где состоялась памятная встреча. Никаких монументальных столов с телефонами и парадными письменными приборами; нет и тяжёлых портьер, портретов на стенах, и массивных кожаных кресел в углу. Вместо этих начальственных атрибутов имелся журнальный стол, вокруг которого были расставлены три мягких кресла, тумба с телевизором и видеомагнитофоном, ещё одна с единственным телефонным аппаратом. В углу стоял буфет со встроенным холодильником, из которого Геннадий Борисович извлёк две запотевшие бутылки минералки — открыл и протянул одну Диме. Сам же уселся боком на подоконник и стал потягивать воду, покачивая ногой.
Дима успел покончить с половиной своей бутылочки (оказывается, он очень хотел пить!), когда дверь без скрипа распахнулась, и на пороге возник Главный Психолог. Он вскочил, едва не опрокинув столик вместе с недопитой бутылкой; И. О. О. же улыбнулся, махнул рукой — «сиди, мол…», снял пиджак, повесил его на спинку кресла (Дима заметил серебристую булавку в форме «Зари», той, из фильма) — и уселся напротив. Инженер же поприветствовал начальство, приветственно помахав зажатой в ладони бутылкой.
— Итак, Дмитрий… э-э-э…
— Дмитрий Олегович. — подсказал Дима.
— Итак, Дмитрий Олегович, у нас к вам предложение. Должен предупредить: то, о чём мы будем говорить, должно оставаться секретом для всех, кроме присутствующих. — он сделал многозначительную паузу. — Вы поняли меня? Для всех, без каких-либо исключений! Добавлю, что предстоящее вам дело крайне опасно, и если вы не готовы пойти на риск — не скрою, очень высокий, возможно, даже смертельный — то лучше скажите сразу. В этом случае мы расстанемся, и вы вернётесь к своим делам. Заверяю так же, что отказ никак не скажется на вашей дальнейшей карьере.
— Я согласен! — Дима торопливо закивал. В самом деле, какие ещё отказы? Геннадий Борисович одобрительно улыбнулся и показал оттопыренный большой палец.
— Хорошо. — кивнул И. О. О. — признаться иного ответам мы и не ожидали. Вы, разумеется, в курсе тех печальных событий, которые творятся сейчас в Японии, а заодно и на земной орбите. К сожалению, по сугубо политическим соображениям правительства стран-участниц Проекта лишены возможности предпринять активные действия — во всяком случае, пока вопрос не решён на уровне Генассамблеи ООН, — однако мы решили, что медлить больше нельзя.
И серьёзно посмотрел на собеседника. Инженер же всё так же сидел на своём подоконнике и покачивал ногой.
— Мы решили принять меры, чтобы покончить с этим безобразием.
— Извините… — нерешительно заговорил Дима. — Вы что же, собираетесь действовать вопреки им… правительствам, ООН?
— А вас это смущает? — улыбнулся в ответ И. О. О.
Это ещё как смущало Диму — пойти против решений властей — это вам не удрать зайцем с орбиты Титана, имея в качестве оправдания временное помутнение рассудка. За такое могут взгреть всерьёз. Ещё и от Внеземелья отстранят, навсегда… Но — промолчал, ограничившись неопределённым пожатием плеч: мол, понимайте, как хотите…
— Да не волнуйся ты так… — заговорил с подоконника инженер. — Формально Проект — самостоятельная организация, подчиняющаяся межправительственной комиссии, а та своего мнения не высказала. И пока этого не произойдёт, руки у нас до некоторой степени развязаны. Собственно, они там вообще не в курсе нашей задумки — и, надеюсь, останутся таковыми, пока всё так или иначе не закончится.
— Понятно… — согласился Дима, хотя по-прежнему чувствовал себя несколько неуютно. — А можно спросить: я-то вам зачем?
— Как я уже упоминал, тут важна, прежде всего, секретность. — заговорил И. О. О. — Вам, Ветров, мы доверяем целиком и полностью. Необходимой подготовкой вы обладаете, в физическом плане полностью восстановились, признаны годным без ограничений. И самое главное — Шарль Д’Иври, которого мы решили привлечь для этой миссии, затребовал в напарники именно вас.
Дима молчал, переваривая новость. Даже не спросил, о какой миссии идёт речь — придёт время, сами расскажут. Ну а Шарль… вот уж не ожидал!..
— Когда мы закончим, вы с Геннадием Борисовичем, — продолжил И. О. О., словно не замечая ступора, в который впал собеседник, — отправитесь в Жуковский, на аэродром ЛИИ ВВС. Оттуда военный самолёт доставит вас космодром Плесецк. Сейчас он почти не используется, поскольку «батута» там нет — но сейчас, в силу известных вам обстоятельств, придётся прибегнуть к помощи ракеты-носителя. Её как раз сейчас готовят к старту.
«Ну да, конечно, подумал Дима, раз все, до единого, ’батуты» на планете парализованы — другого способа попасть на околоземную орбиту попросту нет. Но зачем вообще туда попадать? Ведь «звёздный обруч», ставший внезапно источником опасности, находится на Земле…
И. О. О. в очередной раз прочёл его мысли. И как это у него получается?..
— Вижу, у вас возникли вопросы, Дмитрий Олегович. Я могу уделить для них… — он посмотрел на наручные часы, — … не более пяти минут. Остальное вам объяснит ваш спутник по дороге на космодром. И ещё — к сожалению, вы не сможете сообщить о своём отъезде супруге. Поймите нас правильно — наши планы могут сорваться, случись хоть малейшая утечка. К тому же, как бы не повернулось дело, через двое, максимум, трое суток вы вернётесь домой.
— Но Нина… моя жена то есть… она же будет волноваться!
— Наш сотрудник её навестит и успокоит. Кроме того, перед стартом вы сможете написать письмо. Только уж извините, — он развёл руками, — перед тем, как отправить, Геннадию Борисовичу придётся его прочесть.
— Секретность, понимаю. — кивнул Дима. — А долго я буду… отсутствовать?
— Суток двое, не больше. — ответил инженер. — Да вы не переживайте так, всё будет хорошо. Вы и не из таких переделок выбирались. Чего стоит только ваш побег из системы Сатурна!
— Вы вообще везучий, Дмитрий. — добавил с улыбкой И. О. О. — А везение — это как раз то, что нужно нам сейчас больше всего.