Тяжёлый военно-транспортный борт оторвался от бетонки и круто полез вверх. На таком же, припомнил Дима, он улетел из Москвы в Севастополь, на аэродром Бельбек, откуда отправился в «Артек». История повторялась — только сейчас пузатый АН–12, набрав предписанную высоту, описал широкую дугу и взял курс не на юг, а на север, где в Архангельской области располагался космодром Плесецк.
О предстоящей миссии Геннадий Борисович начал рассказывать ещё по дороге в Жуковский — детально, обстоятельно, не упуская ни единой сколько-нибудь значимой детали. Дима узнал, что учёные Проекта «Великое Кольцо» разработали аппаратуру, которая могла заблокировать японский «обруч». Создатели устройства (в работе они использовали данные, полученные от одного из сотрудников Гарнье, сохранившего лояльность бывшим коллегам) давали восьмидесятипроцентную гарантию успеха. Однако, имелась и проблема: аппаратуру следовало установить непосредственно на поверхность «обруча», а японские власти и слышать не хотели о том, чтобы допустить к нему конкурентов. А хоть бы и согласились, подумал Дима — приближаться сейчас к «обручу» то же самое, что лезть в кратер действующего вулкана, извергающего потоки раскалённой лавы, плюющегося столбами раскалённого пепла и вулканическими бомбами. Остаётся только удивляться, как подобные нагрузки выдерживают стальные пилоны, на которых он установлен. А может, чёртовы японцы предвидели такое развитие событий и изготовили их из особой жаропрочной стали?
Оставался один-единственный путь — добраться до обруча по воздуху. Если бы Диме всего пару часов назад сказали, что кто-то настолько обезумел, что обсуждает такой вариант — он рассмеялся бы шутнику в лицо. Но, выслушав аргументы Геннадия Борисовича, вынужден был согласиться: да, реально, хотя и рискованно до чрезвычайности. Вероятность успеха составляет процентов тридцать, и то при определённом везении. Не было бы и того — если бы для выполнения задания не решили использовать десантный бот, сконструированный для изучения атмосферы Титана. Дима нисколько не удивился, узнав, что автором идеи был ни кто иной, как Шарль д’Иври — гасконец, бывший «юниор» и его, Димы, подопечный по космической артековской смене. А так же — один из лучших пилотов малых кораблей во всём Внеземелье, бесстрашный исследователь Титана и один из немногих, имеющий опыт полётов в бешеной атмосфере Венеры. Единственную вылазку туда он предпринял полгода назад, в рамках совместной советско-китайской экспедиции к сестре Земли, сумел выбраться невредимым, и вот теперь готов сунуть голову в очередную смертельную ловушку.
Если коротко, то план состоял в следующем. Имеется новенький десантный бот, приготовленный к отправке в систему Сатурна (там как раз стартовала программа зондирования верхних слоёв атмосферы планеты-гиганта) но, в силу известных обстоятельств, застрявший на земной орбите. Сейчас он ждёт у причала орбитальной верфи Китти-Хок; Шарлю с Димой предстоит, отстыковавшись от станции, выполнить спуск в атмосферу и на высоте примерно пятидесяти километров выйти на курс, ведущий к острову Сикоку. Это, разумеется, встревожит японцев, в особенности, их ПВО. Однако, диспетчерская служба Ближнего Внеземелья успокоит их, сообщив, что это следствие аварии — потерявший управление грузовой лихтер решили, пока он не натворил бед, свести с орбиты затопить в Тихом океане. Диспетчер, на которого была возложена эта миссия не в курсе операции — он будет искренне уверен, что дело обстоит именно так и никак иначе. Параметры траектории рукотворного болида так же не должны вызвать опасений — японцам ведь будет невдомёк, что снизившись до тридцати километров, бот на скорости в пять Махов преодолеет зону действия ПВО и, прикрываясь шлейфом вулканического пепла, приблизится к комплексу «Стар Миррор».
Что будет дальше — инженер не говорил, а Дима не спрашивал. Ясно, что придётся приблизиться к «обручу», а приблизившись — установить на его поверхности контейнер с аппаратурой. Сделать это одними только манипуляторами десантного бота невозможно, придётся выйти наружу. Для этого на подмосковном НПО «Звезда» был спешно изготовлен особый жаропрочный скафандр — и Дима точно знал, кому предстоит в него облачиться.
II
— Вот, значит, как погиб Фаэтон… медленно сказала Оля Молодых. Она висела за Юлькиным ложементом, держась за спинку и, не отрываясь, смотрела в панорамный иллюминатор. Там, в самом центре, сияла ослепительная точка — обруч-планетоубийца, проклятие погибших миллионы лет назад фаэтов, разумных обитателей пятой от Солнца планеты.
Я покосился на Леднёва. — именно эту фразу он произнёс, когда тахионное зеркало выбросило в Пространство первую порцию магматических масс и каменных обломков, мгновение назад бывших частью японского острова Сикоку.
— Что же, теперь и нашу Землю ждёт такой ужас?
Олин голос предательски дрогнул, красные, измученные набрякли слезами. Валера не ответил — нахохлился в пилотском кресле и глядел прямо перед собой, на тёмные, мёртвые циферблаты, экраны и шкалы ни разу за весь рейс не оживавшего на резервном мостике пульта.
Юлька закинула руку за подголовник, поймала ладонь подруги.
— Оль, ну что ты, не преувеличивай. Тогда выброс пробил планету до самого ядра, что и привело к её полному разрушению. Это как выстрелить в перегретый паровой котёл — пока стенки целы, он нормально держит давление, но стоит появиться хотя бы крошечному отверстию — в сопромате это называют «концентратор напряжения» — всё, конструкция не выдержит, взорвётся…
— Ничего себе — крошечное! — Оля фыркнула. — Такая громадина…
— В масштабах планеты — не такой уж и большой. — отозвался Леднёв. Голос у него был надтреснутый, полностью соответствуя внешности. — В любом случае японский обруч на порядки меньше, так что и последствия будут не столь разрушительными. Чтобы убедиться в этом, достаточно оценить объём выбрасываемой ежесекундно материи.
Я покосился на астрофизика.
— А ты оценивал?
— Мы над этим работаем. А вообще-то, сейчас есть заботы и поважнее.
— Например — как погасить этот обруч?
— Именно. И как только мы это сделаем — отключится и тот, другой, на Японских островах.
— А если не отключится, к чему это может привести? — спросила Оля. Глаза у неё уже высохли — вот что значит дать человеку надежду… — Земля ведь не развалится на куски, как Фаэтон?
Леднёв повозился, устраиваясь поудобнее. Теперь он уже не был похож на нахохлившегося воробышка.
— Полагаю, образовавшаяся скважина имеет в глубину, самое большее, несколько десятков километров. Да вы ведь сами видели выбросы из обруча на Энцеладе — какими они были в высоту?
— Ну… километров сорок, или около того. По-разному.
— Вот видишь! А японский обруч сопоставим с ним размерами — так что, полагаю, и шахта будет примерно такая же. То есть, дотянется до слоя магмы, она под Японскими островами залегает неглубоко, но ядро не затронет, так что в глобальном смысле последствия будут не слишком ощутимы. В худшем случае, тектонические плиты под Японией слегка просядут, это вызовет перекрытие лавовых каналов, и извержение прекратится само собой. Но это в глобальном плане — а вот для самих Японских островов и в особенности, Сикоку, последствия будут действительно катастрофическими. Уверен, уже сейчас Японию, а с ней и прилегающие регионы, включая Корею и наш дальний Восток трясёт не по-детски. А что будет, когда просевшие плиты начнут расходиться?
Я припомнил читанный когда-то роман «Гибель дракона» японского фантаста Сакё Коматсу. Примерно такая катастрофа в нём и описана с леденящими кровь с подробностями извержения вулканов, которых в Японии полно, цунами, чудовищные землетрясения… Да, мало японцам точно не покажется…
Я ухмыльнулся.
— Не будь я таким добрым и гуманным — сказал бы, что они сами виноваты.
— Как ты можешь? — гневно вскинулась Юлька. — Добрый нашёлся… Представь, сколько ни в чём не повинных людей пострадало, и ещё пострадает!
— Да и соседям Японии может достаться. — подтвердил Леднёв. — Китаю, нашему Приморью, Курильской гряде, Сахалину…
— Вот видишь! — палец подруги обвиняюще уставился мне в грудь. — А ты — «сами виноваты…» Дурак!
…Ну, не спорить же с ней — тем более, Юлька права, переборщил я с цинизмом, не тот случай…
— Как полагаешь, на Земле могут что-нибудь сделать? — спросил я Леднёва.
Тот ответил не сразу.
— Мы над этим думали. Пока приходит в голову единственный вариант, но, предупреждаю — он вам не понравится.
— Жахнуть по «обручу» ракетой с термоядерной боеголовкой? Их, насколько я понимаю, хоть и сняли с вооружения, но ещё не все уничтожили?
Валерка дёрнулся — и улетел бы из кресла, не удержи его привязные ремни.
— Как ты?..
Я хмыкнул.
— Тоже мне, бином Ньютона! Думаешь, они таки попробуют?
Астрофизик пожал плечами.
— А что ещё остаётся? Можно, правда, попробовать снять аппаратуру с «обруча», но какой псих рискнёт сунуться туда в разгар извержения? Да и не выйдет ничего — добраться до «обруча» можно только на вертолёте, а он к нему и на полкилометра не приблизится — разобьётся или сгорит, как спичка. Так что, хочешь, не хочешь, а бомба — единственный вариант.
Середа (он сидел в крайнем ложементе и в беседе не участвовал) недовольно поморщился.
— Валер, хорош бредить, а? И ты, Лёха, тоже хорош — бомбу какую-то придумал… Ежу ведь понятно, что сперва надо осмотреть контейнеры с приборами, которые воткнул туда Гарнье, и только потом что-то решать!
— Как это — осмотреть? — я сделал вид, что удивился, хотя и ожидал чего-то подобного. — Зеркало же действует!
Витька пожал плечами.
— И что с того? «Обруч» в ширину имеет десятки километров, а аппаратуру они пристроили у внешнего края. Не суйся к самому зеркалу — и будет тебе счастье!
Я поискал взглядом Юрку-Кащея. Вон он, на своём излюбленном месте, под потолком — притихший, насупленный, и отмалчивается, будто сказанное нисколько его не касается. А ведь это нам с ним, если что, лететь к «обручу»…