– Что бы ты хотела посмотреть в первую очередь? – спросил он, двинувшись сначала к ящикам под столом и извлекая оттуда толстые папки с научными работами, а затем бросая их и направляясь к ближайшему шкафу. Там, за прозрачными створками, к счастью, не было ничего отвратительного. Напротив, Кейлер будто специально выбрал самые безобидные из своих «игрушек» и поставил перед Арлин несколько красивых флакончиков с порошками. – Смотри, вот тут у меня лекарство от бессонницы, которое я изобрел благодаря драколискам. Как известно, они обладают способностью погружать в сон свою жертву перед тем, как убить. Честно говоря, у меня не было возможности много лет изучать этих монстров, на мой стол попало всего два мертвых экземпляра. Но у обоих обнаружилась некая железа в голове, выпускающая сонное вещество. Я изучил его и выделил химический состав, который теперь могу повторить без участия самих драколисков.
– Это… очень интересно, – сглотнув ком в пересохшем горле, ответила Арлин.
По-хорошему, изобретение Кейлера действительно было удивительным. Тем более что ради него не пришлось никого убивать. Но фее все равно было не по себе, хотя она и тщательно старалась это скрыть.
– А вот тут у меня описание разницы анатомического строения сирен и людей, – продолжал он, – и, что самое грандиозное – оказалось, что отличаемся-то мы мало чем! Жалко только, что мечтать о массовом распространении результатов этого исследования не приходится. Вряд ли кто-то обрадуется, узнав, что мы с монстрами почти одинаковые.
Мужчина невесело усмехнулся и присел на краешек стола.
Арлин подошла ближе и осторожно дотронулась до его ладони, инстинктивно стараясь поддержать. Кейлер тут же поднял голову и улыбнулся.
– А ты сумел понять, откуда берется ярость в этих существах? – спросила Арлин, убирая руку и отправляясь неторопливо изучать кабинет своего собеседника. Она уже чувствовала себя более смелой, чем прежде, и теперь неторопливо шла вдоль высоких шкафов, рассматривая колбы с органами, реторты и наборы инструментов.
– К сожалению, пока нет, Арлин, – выдохнул он. – Однако у меня есть надежда, что я вот-вот подберусь и к этой тайне.
Арлин подошла к небольшой двери, ведущей в соседнюю комнату, и заглянула внутрь через щель.
– Не стесняйся, входи, – тем временем бросил Кейлер. – Я сам тебя не пригласил, потому что не был уверен, что ты готова наблюдать предмет моего изучения, так сказать, воочию.
Арлин резко выдохнула, осознав, что в соседнем помещении на столе лежит под тонкой белой тканью труп какого-то огромного монстра.
– Кто это? – тихо спросила она.
– Это тролль. Он жил в вольере нашей академии, но буквально недавно совершенно вышел из-под контроля. Стал крушить все вокруг, и даже прочности усиленной клетки не хватило на то, чтобы его удержать. Смотрителю пришлось его усыпить.
Прикрыв рот ладонью, Арлин сдержала тихий вскрик.
В этот момент Кейлер уже прошел к столу и наполовину отдернул ткань. Огромное тело существа приобрело серовато-зеленый цвет, но фея была уверена: перед ней тот самый тролль, которого еще недавно она показывала студентам.
Она невольно подошла ближе, не в силах отвести взгляд от его толстой, грубой кожи, на которой проступал чудовищный и завораживающий рисунок из уколов и разрезов, нанесенных рукой Кейлера.
Увидев, как она побледнела, профессор задернул ткань.
– Прости, не стоит молодой девушке смотреть на это, – покачал головой он, и Арлин была ему благодарна за понимание. – Но чтоб тебе стало легче, я скажу, что, хоть мне и жаль этого здоровяка, я все же надеюсь узнать благодаря ему, откуда взялось его внезапное бешенство. Это поможет понять, откуда оно берется и у всех остальных.
– Будем надеяться, что у тебя получится, – улыбнулась Арлин через силу, совершенно уверенная, что ее улыбка похожа на кривой оскал.
– Подожди минутку, я кое-что принесу, чтобы тебя немного приободрить, – сказал в этот момент Кейлер и скрылся за дверью.
Фея хотела последовать за ним, однако внезапно в одном из шкафов, которых и тут было в избытке, она заметила нечто, что стальными болтами приковало ее внимание. В стеклянной колбе, рядом с которой расположилось нечто вроде крупной горелки, обогревающей полость шкафа, плавала идеально круглая сфера. Она была нежно-голубого цвета и почти полностью прозрачная.
Но не это так сильно поразило Арлин. А то, что было внутри. Поблескивая красивым изумрудным хвостом, внутри сферы свернулось калачиком маленькое тельце.
Сердце Арлин едва не остановилось.
Это был детеныш русалки, которого Кейлер явно собирался изучать…
На глаза навернулись слезы, стоило представить, что это младенец, который уже не дышит. Ведь профессор анатомии изучал только мертвых… А между тем детеныш казался совершенно живым, и от этого было еще больнее.
Прошло несколько тягучих мгновений, принесших Арлин много страданий. А затем неожиданно малыш вдруг перевернулся, взмахнув маленькими блестящими плавниками.
Арлин подскочила, как ужаленная. Она больше не могла думать ни о чем другом. Только о блестящей сфере, не крупнее грейпфрута, внутри которого спала русалочка.
Спина Арлин покрылась холодным потом. Она рванула к шкафу, не понимая, что делает, открыла створки и осторожно вынула из банки с обычной водой русалочью икринку. Спрятала ее в кармане юбки, обильно смачивая его влагой и прикрывая складками подола, и, закрыв шкаф, метнулась прочь из лаборатории.
В соседней комнате она встретила Кейлера, который удивленно что-то воскликнул. Арлин отрывисто проговорила, повторяя уже единожды выдуманную легенду:
– Я вспомнила – у меня же срочное дело, лекарство, надо принять… прямо сейчас… прошу простить, но я должна уйти немедленно!
Она выскочила из его кабинета так, словно за ней гналась сама смерть. И уже через семь минут была у огромного озера далеко за чертой академии. У озера, которое находилось в двух километрах от здания, возле глухого леса, отделенного от города высоким забором. Арлин с трудом, но все же пролезла сквозь прутья и, тяжело дыша, бросилась в воду прямо в одежде, крепко держа через ткань все еще мокрую икринку.
Казалось, это все происходит не с ней. Как ее угораздило так вляпаться? Как этот детеныш оказался у Кейлера в лаборатории? Он ведь говорил, что изучает лишь трупы?
Похоже, профессор анатомии рассказал ей далеко не все. Или не хотел ее пугать. Впрочем, напугать сильнее у него вряд ли получилось бы, Арлин и так была в шоке от его любимого дела. Оставалось лишь надеяться, что он занимается этим действительно ради благой цели – чтобы люди рано или поздно сумели сосуществовать с такими как она.
Как только икринка оказалась в воде, Арлин взглянула на нее, продолжая удерживать прозрачный шар в ладонях. Казалось, русалочка внутри повеселела. Она несколько раз перекувырнулась вокруг себя и уснула. Шар засветился легким розовато-голубым сиянием.
– Да… теперь понятно, как Кейлер нашел тебя, – улыбнулась Арлин, широко распахнутыми глазами глядя на это удивительное зрелище. Ей даже показалось, что от икринки раздается легкий, заметный лишь на грани слуха звук. Как будто вибрация, переходящая в тихий умиротворяющий звон. Впрочем, фея не была уверена, что и впрямь слышит его, настолько странным оказалось ощущение.
Однако до озера-то она икринку донесла, но что дальше? Просто бросить ее на дно?..
Было страшно оставлять такую русалочку одну. Несмотря на то что Арлин выбрала дикий и неухоженный водоем, который, к счастью, оказался всего в двух километрах от академии, все равно оставалось беспокойство, что сюда забредут люди. Вокруг берега росли камыши, а чуть в стороне начинался тот самый лес, из которого, по словам Рейнара, и вышел горгон. По правде говоря, случайные прохожие заглядывали сюда редко, испытывая вполне обоснованные страхи. Даже несмотря на то что озеро располагалось за городской оградой, далеко не от всех существ Разрыва способны защитить тонкие металлические решетки. При этом сам лес был огромен. Раскинувшийся в непосредственной близости, он тянулся от города на многие километры к югу, поэтому угадать, что за тварь может из него внезапно выйти, было невозможно.
И все же, несмотря на отсутствие людей, Арлин было не по себе. Она понятия не имела, как живут русалки. Где держат своих детей, как растят. И хотя фея знала из рассказов тети, что эти существа чаще всего обитают на самом дне озер и рек, где их так трудно обнаружить, все же тащить в пучину одинокую икринку не хотелось. Кто позаботится о ней? Кто вырастит ее, когда она вылупится из пузыря?..
Впрочем, другого выхода не было. Уж лучше понадеяться на инстинкты самой русалки, которая, возможно, сможет найти пищу самостоятельно, чем оставлять ее в анатомической лаборатории. Кейлер, конечно, накормил бы бедняжку, но что-то подсказывало Арлин, что взамен он сделал бы с ней что-то такое, что самой русалке вряд ли понравилось бы…
Фея вздрогнула, отогнав ужасные мысли. А в следующий миг прижала к себе икринку, надеясь, что та не выскользнет из рук, и нырнула.
Плавала Арлин неплохо. Гораздо лучше людей, которых даже приходилось спасать из воды. Это было не более пяти лет назад, когда она жила еще очень далеко от Беларии, в деревне, стоящей на горной реке. В тот день поднялся ураган, и быстрые воды едва не утянули на дно двух молодых девушек и парня.
Арлин вытащила всех троих, за что ей даже сам городничий подарил большую жирную куропатку, на шею которой повязали красную ленту. Фея скромно поблагодарила счастливых спасенных, куропатку тем же вечером выпустила в лес, а сама сменила место жительства, потому что лишнее внимание грозило ей печальными последствиями. Фея должна быть незаметной, а ее в тот день узнала вся деревня.
В общем, на дно озера Арлин плыла резво и быстро. И если бы не платье да руки, занятые икринкой, может быть, могла бы посоревноваться даже с хвостатыми сородичами малышки, спящей у нее в ладонях.
Вода была холодной, но Арлин не замечала. Только густые водоросли да почти полный водяной мрак вызывали у нее инстинктивные приступы страха.