Но тогда откуда этот рисунок?.. Ведь он совершенно точно был нанесен еще тогда, когда тролль был жив.
Ответ казался очевиден: Кейлер проводил незаконные опыты. Но зачем? Возможно ли, что он некими экспериментальными препаратами пытался снять агрессию этой конкретной особи?
– Да, да, наверняка так и есть, – ответила фея, резко выдыхая и пытаясь стряхнуть невесть откуда взявшийся ужас.
Кончики пальцев похолодели.
– Все в порядке, Арлин, – проговорила она сама себе. – Ты зря себя накручиваешь.
Она поправила и так идеально гладкий подол, намереваясь спуститься на первый этаж, зайти в кабинет того самого профессора, который изучал тролля, и немного с ним поговорить. А уже потом со спокойной душой отправиться домой. И хотя мысль о возможных темных экспериментах Кейлера ее теперь не покидала, она старалась ее не развивать.
Однако стоило фее развернуться, чтобы выйти из лаборатории, как что-то прохладное и мокрое прижалось к ее лицу, свет в глазах тут же померк, а над ухом раздался тихий, с каждой секундой все более отдаляющийся голос:
– Ну-ну, милая, будь хорошей феей…
А затем она потеряла сознание.
Глава 14
Когда Арлин открыла глаза, вокруг царил полумрак. Ее сердце забилось быстро-быстро. Фея дернулась, мгновенно вспомнив все, что произошло, но обнаружила, что ее руки связаны за спиной.
Она резко повернула голову назад, стараясь осмотреться, и поняла, что сидит на стуле, к которому толстой веревкой привязаны ее запястья.
Страх ударил в виски, разливаясь по телу ядовитым жаром. Ладони вспотели.
– О, ты очнулась, милая, – проговорил кто-то на другой стороне помещения.
Арлин прищурилась, не понимая, почему так плохо видит.
– Что, не можешь разглядеть меня? – хмыкнул кто-то, и фея начала узнавать знакомые веселые нотки в голосе.
Кейлер… Это был Кейлер…
– Что происходит? – спросила Арлин через силу, не понимая, почему ее собственный голос такой хриплый, а во рту ужасно сухо.
– На тебя действует моя новая сыворотка, – счастливо отозвался мужчина в пугающем белом халате.
А сама она… была в какой-то сорочке, напоминающей робы пациентов. Только ее сорочка была алой. Пугающе алой.
– Почему, почему она… Что это на мне?.. – ахнула фея, неожиданно начиная впадать в панику только от одного вида этой ткани.
– Потому что на красном не видно крови, – пожал плечами Кейлер. – А тебе разве не интересно, что я тебе ввел? И что собираюсь делать дальше?..
– Ввел? Ты мне что-то ввел?
Мысли в голове шевелились тяжело и неповоротливо.
– Да, пока успокоительное, – улыбнулся преподаватель и подошел ближе.
На этот раз Арлин разглядела за его спиной широкий стол, заставленный колбами с реагентами, медицинскими инструментами, среди которых была масса пугающих острых предметов и – шприцев.
– Зачем? Зачем ты ввел мне успокоительное? – Арлин уронила взгляд на левую руку и увидела на предплечье рисунок из проколов в виде странной звезды. Похожие следы были и на коже мертвого тролля.
– Потому что неизвестно, как на тебя повлияет сыворотка бешенства, – широко улыбнулся он. – А я должен быть уверен, что смогу тебя контролировать. Не хотелось бы получить еще один непредсказуемый результат.
Сердце феи упало.
– Бешенства?.. Еще один результат?
Язык в горле едва поворачивался.
– Да-да, – заметив ее затруднения, кивнул профессор. – Сухость во рту и жажда – один из побочных эффектов успокоительного. Придется немного потерпеть.
С этими словами он отошел куда-то, а затем вернулся со стаканом воды.
– Попей, милая фея, – проговорил он ласково, и в его глазах сверкнул хищный, жестокий огонь. Одной рукой он поднес к ее губам стакан, а второй погладил тыльной стороной кисти.
Арлин отшатнулась, едва не пролив всю воду.
– Ну, что ты, что ты… – промурлыкал мужчина, отставив стакан, но так и остался сидеть возле нее на корточках. – Боишься, да? Понимаю. У меня прежде никогда не было разумных монстров. Я вообще не мог представить, что мне так повезет. Жаль только, что у меня нет времени изучить твой мозг. Уверен, я сумел бы найти причину, почему ты не потеряла способность мыслить здраво, как остальные.
– Почему ты решил, что я… – Голос Арлин снова сорвался на хрип. Пить и вправду ужасно хотелось, но из рук Кейлера она не смогла бы выпить ни глотка чего-либо. – Почему ты решил, что я фея?
Арлин била крупная дрожь. Он все понял, раскусил ее.
Но как он мог догадаться?..
И где, василиск его зажуй, она могла проколоться?..
Кейлер усмехнулся, его стеклянно-голубые глаза напоминали рыбьи. Почему она раньше не замечала этого?
– Я давно уже слежу за тобой, Арлин Вейер, – проговорил он, коснувшись ее волос, упавших на лицо. – Рубиновые волосы, как у настоящей феи, глаза зеленые, как лесная трава. Ты привлекаешь взгляд с первой встречи. Но, конечно, только дураку пришло бы в голову, что, будь ты настоящей феей, то стала бы вот так жить среди людей. Не скрываясь. Оставаться на виду – идеальное прикрытие, – кивнул он. – Ты очень умна.
– Ты ошибаешься, – отрицательно мотнула головой Арлин, все еще надеясь, что сумеет его переубедить. Может, тогда он отпустит ее. – Я не фея. Волосы крашеные. Это краска.
– Конечно, конечно, – кивнул он, усмехнувшись. – Дело не в них вовсе, поверь. Твое прикрытие было идеально, ты сумела провести всех, даже меня. Однако в тот день, когда из моей лаборатории пропала икринка русалки, я задумался.
В груди Арлин болезненно кольнуло.
Что ж… если он догадался о ее сущности благодаря тому случаю, остается только смириться. Потому что будь у нее шанс повернуть время вспять, она сделала бы то же самое.
Сама мысль о том, чтобы оставить умирать ребенка, была невозможной. Детеныш русалки был всего лишь малышом, у которого оставался шанс вырасти разумным созданием. И она не могла лишить его этого шанса.
В какой-то другой жизни это мог бы быть ее ребенок.
– Я задумался о том, что если икринку украли не те мифические воры, о которых говорил наш ректор, а ты, то зачем тебе это было нужно? С тех пор я стал следить за тобой. Во мне поселилась уверенность: если ты – действительно монстр Разрыва, то каким-нибудь образом ты себя еще проявишь.
Он многозначительно улыбнулся, проведя костяшкой указательного пальца по ее шее.
По спине Арлин прокатилась волна ледяного ужаса.
– И ты проявила, – кивнул он. – Во-первых, ты единственная из всех моих знакомых, да и, я уверен, из всех людей вообще, называла монстров Разрыва «существами». Никогда, ни единого раза я не слышал из твоих уст слово «монстр». Странно, не правда ли?
Кейлер усмехнулся.
– Но это же не показатель того, что я сама монстр! – выдохнула фея. – Я всего лишь считаю, что большинство существ Разрыва не агрессивно. А потому…
– Да-да, я знаю, – махнул рукой он, не переставая улыбаться. – Но это еще не все. Потерпи, милая, мы приближаемся к самому интересному.
Арлин стиснула зубы. С каждой минутой ее тело все сильнее расслаблялось, словно лекарство, которое ввел Кейлер, действовало все лучше. Это было и хорошо, и плохо. Похоже, профессор анатомии ждал, пока успокоительное полностью вступит в силу, а значит, совсем скоро он примется за вторую часть страшного эксперимента. С другой стороны, страх, сковавший тело Арлин, улетучивался. С каждым мгновением она соображала все лучше и прямо сейчас уже незаметно двигала руками, пытаясь найти в узлах веревки уязвимое место, одновременно с тем ища пути побега из кабинета.
– Твоя внешность, манера разговаривать и предположительное воровство икринки – лишь косвенные факты, указывающие на природу монстра. А вот когда после наказания на площади ты внезапно пошла на поправку всего через три дня, я понял, что твоя регенерация, похоже, далека от человеческой, – закончил анатом. – Четырех косвенных фактов мне хватило для того, чтобы я решился тебя похитить!
– Это все бред! – воскликнула фея, начиная все лучше и лучше себя контролировать. – Меня лечил Рейнар Рес, он применил новейшие медицинские методы, у меня на спине до сих пор раны, прикрытые бинтами, ты наверняка их видел! Никакой повышенной регенерации у меня нет!
– Ну, ну, спокойнее, милая, – неприятно похлопал ее по щеке преподаватель, ничуть не смутившись от ее вспышки. – Шанс ошибки, конечно, существовал. Но все встало на свои места, когда я тебя переодел.
С этими словами он резко дернул ворот ее сорочки вниз, оголив участок кожи возле сердца.
Мужское лицо в этот момент выглядело по-настоящему страшно. На нем горел холодный одержимый восторг.
Арлин громко сглотнула. Она совсем забыла о том, что он ее переодел. На ней была проклятая сорочка, а не ее старое платье, и не нужно было опускать голову, чтобы понять, что Кейлер заметил розу…
И все же фея посмотрела вниз. И ахнула, потому что такого ожидать было совершенно невозможно.
Алый цветок на коже стал черно-золотым! Это больше не было похоже на клеймо ожога или что-то вроде того. Теперь это была истинная магия.
Роза пылала на ее теле цветами ее дракайна. Черно-золотая, как чешуя Рейнара.
– Теперь не отвертеться, феечка, – промурлыкал Кейлер, и в его глазах сверкало жестокое удовольствие. – Моя собственная фея Разрыва.
– Нет-нет, пожалуйста, – начала Арлин, качая головой.
Это просто не могло быть правдой… Не могло…
Она закрыла глаза, не слыша, что продолжает что-то говорить.
Арлин вдруг поняла, что у нее не было шанса солгать Кейлеру. Теперь ей никак не убедить его, что она человек. Но что шокировало ее больше: этот факт или то, что брачная печать окончательно проявилась?
Арлин понятия не имела, как работает эта древняя магия, связывающая двоих детей Атлантита. И вот сейчас, увидев на себе этот символ, фея испытала слишком много противоречивых эмоций. Страх, радость, беспокойство, восторг, тоску, ужас, сожаление, влюбленность…
Любовь.
Арлин боялась, что никогда не увидит больше Рейнара. Несмотря на то, как они расстались в последнюю встречу, несмотря на то, что дракайн вел себя странно и непонятно, заставляя сердце феи сжиматься от обиды, она все равно скучала по нему. И страдала от мысли, что та грустная встреча, похоже, оказалась последней в ее жизни.