— Боюсь, что нет.
— Тогда спасибо, доктор, но вынужден отказаться. Насколько я могу судить, мой братец не изменился — всё такой же скареда, не желающий тратить деньги на достойную жизнь.
— Бренди, между прочим, отменный, — возразил я и раскрыл рот, желая продолжить мысль дальше, но тут меня перебил уже Холмс-младший.
— Не обращайте на него внимания, Уотсон, — промолвил мой друг. — Майкрофт всегда пребывает в дурном расположении духа, когда некое непредвиденное событие вдруг выбивает его из колеи. Кстати сказать, коль скоро Майкрофт соизволил явиться сюда, должно быть, произошло нечто воистину экстраординарное. Куда более экстраординарное, чем неожиданный приступ братской любви.
Майкрофт, поджав губы, сложил шёлковый платок и убрал его в карман.
— Случившееся сулит интересные перспективы, и, если бы не лень и усталость, я занялся бы расследованием самостоятельно. Я только что побывал у одного своего знакомого; его имя Кавендиш. Он является — вернее, являлся — членом клуба «Диоген». Обычно каждую среду мы совершали пешую прогулку до клуба, где играли в шахматы. Боюсь, нам больше не суждено сыграть ни одной партии. Бедолага мёртв.
Холмс открыл было рот, но Майкрофт остановил его жестом руки:
— Погоди с вопросами, Шерлок. Если у тебя сейчас нет ничего срочного, я хочу предложить тебе вернуться со мной в дом к Кавендишу. Ты всё увидишь своими глазами. Дело весьма занятное, но не прибыльное. Сразу хочу предупредить, что плата за расследование не предусмотрена.
— Ну наконец-то, — потёр руки Холмс. — Хоть какая-то пища для ума. Не беспокойся о деньгах, Майкрофт. По большому счёту это я должен заплатить тебе за то, что ты спасаешь меня от апатии и скуки. — Подхватив шляпу и трость, великий сыщик воскликнул: — За мной, Уотсон! Нас ждёт дело.
Я взял медицинский саквояж и шляпу, и вскоре мы уже сидели в экипаже Майкрофта. Кэб повёз нас в сторону улицы Пэлл-Мэлл.
— Полицию уже поставили в известность? — спросил я.
— Пока нет, — покачал головой Майкрофт. — Предлагаю сделать это по дороге, заехав в Скотленд-Ярд.
Так мы и поступили. Спустя некоторое время мы уже снова ехали домой к Кавендишу, но теперь к нашей компании присоединился инспектор Лестрейд.
— Итак, мистер Холмс, — начал он, обращаясь к Майкрофту, — не могли бы вы подробнее рассказать о том, при каких обстоятельствах было обнаружено тело?
— Рассказывать особо нечего, инспектор, — пожал плечами Майкрофт. — Я, как обычно, зашёл к Кавендишу примерно в полвосьмого вечера по дороге в клуб. На пороге меня встретили перепуганные женщины — экономка Кавендиша миссис Эллот и его служанка. Они несли какой-то невнятный вздор о том, что Кавендиш заперся у себя в кабинете и оттуда сильно пахнет газом. Сами понимаете, я как можно быстрее взбежал вверх по лестнице… Дело в том, что рабочая комната Кавендиша находится на втором этаже. Так вот, я взбежал по лестнице и постучал к нему. Дамы оказались правы: дверь и впрямь была накрепко заперта, а из кабинета действительно сильно тянуло газом. Миссис Эллот сказала, что единственный ключ от кабинета хранился у Кавендиша, поэтому мне пришлось выломать дверь. — Майкрофт машинально потёр ушибленное плечо и, заметив мой взгляд, добавил: — Может, как-нибудь потом посмотрите, доктор? Подозреваю, что я вполне мог покалечиться.
— Разумеется, — кивнул я.
— И что же вы сделали, оказавшись в кабинете? — спросил Лестрейд.
— Первым делом я, конечно же, перекрыл газ, подававшийся на четыре лампы, а потом бросился к окну и раскрыл его пошире.
— Окно было заперто? — уточнил Холмс.
— Нет, всего лишь просто закрыто, — покачал головой Майкрофт.
— А Кавендиш? — спросил я.
— Он, естественно, был мёртв. Сидел в кресле в халате и тапочках, будто только что заснул.
В этот момент кэб остановился перед большим особняком в георгианском стиле. Расплатившись с кучером, Майкрофт повёл нас к парадному крыльцу. В дом нас пустила миссис Эллот — высокая худая дама, которая то и дело промокала платочком заплаканные глаза.
— Слава богу, — всхлипнула она, увидев Майкрофта. — Как же я рада, что вы наконец вернулись! А то я просто не знаю, что мне делать.
— Не беспокойтесь, миссис Эллот, — представившись, официальным тоном произнёс Лестрейд, — за расследование этого дела берётся в моём лице Скотленд-Ярд.
— Спасибо вам, сэр, спасибо большое, — пролепетала экономка. — Джентльмены, прошу сюда.
Мы поднялись вслед за ней на второй этаж, где миссис Эллот и остановилась. Ей явно не хотелось идти дальше. Майкрофт с решительным видом прошёл в первую комнату, располагавшуюся справа от нас, и придержал дверь, чтобы пропустить всю компанию. Несмотря на проветривание, в кабинете всё ещё чувствовался запах газа: он будто впитался в мягкую обивку мебели и занавески. Я подошёл к телу, чтобы его осмотреть. Налицо были все симптомы отравления газом — посиневшие губы и прочие признаки, о чём я тотчас же доложил инспектору Лестрейду. Судя по степени трупного окоченения, смерть наступила около трёх часов назад.
Инспектор сделал пометку у себя в блокноте.
— Самоубийство, явное самоубийство, — пробормотал он себе под нос.
Осмотрев дверь, Холмс повернулся к брату:
— Ты упомянул, что дверь оказалась заперта, но не говорил, что кроме этого она ещё и была закрыта на засов. Ничего удивительного, что у тебя теперь болит плечо.
Майкрофт кивнул и с унылым видом потёр ушиб.
Холмс окинул взглядом кабинет.
— Здесь всё так, как было, когда ты вошёл? — спросил он брата.
Майкрофт подтвердил сказанное.
— Тогда ты прав, — протянул Холмс, — очень занятно. Думаю, я понимаю, отчего ты подумал, что это не самоубийство.
— Как это так? — в изумлении повернулся к моему другу Лестрейд. — Запертый кабинет. Причём дверь не просто заперта, она ещё и закрыта на защёлку. Единственный ключ тоже здесь — вот он, лежит на бюро. Почему вы решили, что это не самоубийство?
— Предсмертная записка отсутствует, — пояснил Холмс.
Майкрофт согласно кивнул.
— Я вас умоляю! — фыркнул инспектор. — И это всё?! На своём веку я повидал немало людей, сводивших счёты с жизнью без всяких посланий. Отсутствие предсмертной записки ничего не доказывает.
— Посмотрим, — уклончиво ответил Холмс. — Думаю, со временем всё тайное станет явным.
— Хватит, Шерлок, не тяни время, — велел Майкрофт. — Давай говори, что ты можешь сказать о покойном Кавендише.
Холмс ещё раз окинул взглядом кабинет и начал:
— Сказать я могу не так уж и много. Капитан в отставке. Служил в Королевских военно-морских силах. Бывал на Дальнем Востоке. Любил охоту на крупную дичь. Перенёс лихорадку или малярию. Не курил, но крепко налегал на выпивку. Пёкся о внешнем виде. Ему так и не удалось окончательно прийти в себя после недавней смерти жены, и, за исключением еженедельных визитов в клуб, большую часть времени он проводил дома. Он был мастером на все руки и обладал зорким глазом, хотя в последнее время зрение начало портиться и он стал пользоваться очками. У него есть сын, которому сейчас должно быть чуть больше двадцати лет.
— Превосходно! — кивнул Майкрофт. — А что насчёт его ревматизма?
— Я же сказал, что большую часть времени он проводил дома. Просто не уточнил, что причиной тому ревматические шишки на стопе.
— Не совсем, старина, — улыбнулся Майкрофт. — С ними вполне можно ходить, причём даже без трости. Поверь мне, я знаю это на собственном опыте.
— О чём, чёрт подери, вы болтаете? — нахмурился Лестрейд.
— Не сердитесь, инспектор, — ответил Майкрофт, — просто мы с братом любим устраивать маленькие состязания в наблюдательности и дедукции. Очень развивает серое вещество. — Он постучал пальцем по лбу.
— То есть вы хотите сказать, что все умозаключения, которые мы услышали от мистера Холмса, — правда?
— Ну конечно, — пожал плечами Майкрофт.
Теперь уже Лестрейд с интересом окинул взглядом кабинет.
— Ага, — воскликнул он, ткнув пальцем, — большой моряцкий сундук под окном. А на нём написано «А. Кавендиш».
— Это самое простое, — заметил Майкрофт.
— На стене — тигровая шкура и прочие охотничьи трофеи, свидетельствующие о том, что покойный предпочитал крупную дичь.
— Это тоже очевидно, — не отступал Майкрофт.
Лестрейд прошёлся по кабинету и взял с каминной полки фотографию в рамке. На ней был изображён Кавендиш в форме капитана с женой и сыном.
— Эта фотокарточка подсказала вам, какое звание было у Кавендиша и что у него есть сын, — с торжеством произнёс инспектор.
— Ну конечно же, — вздохнул Майкрофт.
Лестрейд подошёл к бару, сделанному в виде глобуса. Подняв крышку, он обнаружил под ней скопище самых разных бутылок.
— Вот доказательство того, что покойный налегал на спиртное! — Инспектор явно вошёл во вкус и теперь с азартом искал следующую зацепку.
— Чтобы заметить изрядную любовь покойного к выпивке, вовсе не обязательно изучать содержимое его бара. Посмотрите на его нос, Лестрейд. Даже смерть не смогла скрыть характерную деформацию сосудов, столь свойственную любителям закладывать за воротник, — мягко подал реплику Шерлок Холмс.
Присмотревшись, я понял, что детектив абсолютно прав.
— Как скажете, мистер Холмс, — развёл руками Лестрейд. — А почему вы решили, что покойный переболел малярией?
— Да вот же, — вдруг осенило меня, — посмотрите, на бюро стоит бутылочка с хинином!
— Отлично, Уотсон, — улыбнулся Холмс. — Думаю, вам как никому другому известно, что лихорадкой или малярией часто болеют европейцы, побывавшие в тропиках, причём недуг продолжает их терзать ещё долгие годы.
— Пепельниц нет, и поэтому вы решили, что Кавендиш не курил, — задумчиво произнёс Лестрейд.
— Отсутствуют не только пепельницы, но и трубки, подставки под них, кисеты, коробки для сигар и спички, — пожал плечами мой друг. — Тут всё ясно.
— Всё, что вы перечислили, — очевидные банальности, — махнул рукой Майкрофт. — Как насчёт более сложных головоломок? Почему Шерлок решил, что покойный пёкся о внешнем виде? Откуда ему стало известно о ревматических шишках? С чего он взял, что Кавендиш недавно овдовел?