Джайлс небрежно махнул рукой:
— Он говорил, что часть средств отпишет слугам, чтобы обеспечить им безбедное существование. Львиная же доля его состояния должна была отойти флотской благотворительной организации. Повторюсь, это было лишь пустой угрозой.
Холмс, кивнув, постучал ладонью по крышке короба, на котором сидел:
— Значит, теперь этот великолепный моряцкий сундук достанется не благотворительной организации, а вам?
— Естественно. Я же единственный наследник. Слушайте, неужели это настолько важно?
— Позвольте мне вести беседу так, как я считаю нужным, — поднявшись, отрезал Холмс. — Если вам кажется, что я зря трачу ваше время, это ещё не означает, что так оно на самом деле и есть.
— Браво, Холмс, — чуть слышно произнёс я.
Джайлс насупился, но промолчал.
Холмс повернулся и опёрся на сундук.
— Вещица славно сработана, — заметил он. — Даже страшно представить, сколько она может весить. Думаю, одному человеку такой сундук поднять не под силу.
— Ваша правда. Он стоит на этом месте уже уйму лет.
Холмс неожиданно толкнул сундук, и тот съехал на пару десятков сантиметров в сторону.
— Поднять нельзя, а вот сдвинуть — можно, — продолжил Холмс и вдруг с удивлением произнёс: — Та-а-ак, а это у нас что такое?
Часть пола под сундуком была разобрана, обнажая деревянные перекрытия, между которыми тянулись парусиновые лямки. На них лежало сложенное одеяло. В глаза бросалась выступающая наружу свинцовая труба, другой конец которой исчезал в стене.
— Какое уютное гнёздышко, — промолвил Холмс и, резко обернувшись, крикнул: — Держите его, Лестрейд!
Молодой человек рванулся было к дверям, но инспектор быстро среагировал и схватил его за руку.
— Куда собрались? — рявкнул он.
Джайлс с ненавистью посмотрел на Холмса, но ничего не сказал.
— Значит, я прав и не зря с самого начала подозревал, что смерть Кавендиша не была самоубийством?
— Именно так, Майкрофт, — подтвердил Холмс. — Хотя теперь я с полным правом могу заявить, что это ты допустил промашку. У тебя перед глазами были те же самые две улики, что видел я, но ты на них совершенно не обратил внимания.
— Ну давай, сыпь мне соль на раны, — улыбнулся брату Майкрофт. — О каких уликах ты говоришь?
— Помнишь, вчера я из окна показал тебе на торчащую из стены фановую трубу? Через некоторое время до меня дошло, что её там не должно быть. Ванная с туалетом в трёх комнатах отсюда. Там фановой трубе самое место. Там, а не здесь.
— Молодец, Шерлок, — одобрительно кивнул Майкрофт. — Ну, а вторая улика?
— Опилки! Они лежали и на столе, и на полу. Вот только на столе опилки более мелкие, оставленные лобзиком капитана Кавендиша, а внизу покрупнее — там пилили доски пола.
— Великолепно, Холмс! — хлопнул в ладоши я.
— Браво! Просто браво! — покачал головой Майкрофт. — Получается, твоя догадка о том, что сундук в своём роде сыграл роль троянского коня, не так уж далека от истины. Думаю, именно история о троянском коне и вдохновила убийцу.
Холмс повернулся к Джайлсу:
— Я обещал, что буду краток, поэтому, излагая свою версию имевших здесь место событий, постараюсь избежать лишнего многословия. Вопреки вашему заверению, будто у вашего отца не было в планах лишать вас наследства, я считаю, что именно это он и собирался сделать. Понятно, что вас сильно беспокоила перспектива прощания с сытой, беззаботной жизнью. Вас пугала мысль о том, что придётся самостоятельно зарабатывать на хлеб насущный. Положение ваше становилось всё более отчаянным. Вот вы и придумали хитрый план: с одной стороны, вы избавлялись от надоедливого старика, грозившегося оставить вас без гроша в кармане, а с другой — становились сказочно богатым. Когда ваш отец отбыл в Портсмут, вы начали действовать. Предоставив отгулы экономке и служанке, вы пропилили дыру в полу, пробили отверстие в стене и вставили свинцовую трубу. Прикрыв дыру в полу сундуком, вы начали ждать. И вот вам представилась удачная возможность. Миссис Эллот отправилась проведать сестру, а Мэри трудилась в прачечной. Вы написали записку, что идёте в гости к друзьям, а сами спрятались где-то в доме, возможно даже в своей комнате. Наконец, когда ваш отец под воздействием выпитого погрузился в сон, вы вошли к нему в кабинет, заперли замок, закрыли дверь на защёлку, пустили газ, сдвинули сундук, залезли в приготовленное вами гнёздышко и вернули сундук на место. Вы лежали в импровизированном гамаке, дышали чистым воздухом через трубу, в то время как наверху умирал ваш отец. После того как Майкрофт вышиб дверь и, обнаружив тело, отправился за помощью, вы выбрались из укрытия, пристроили сундук на место и выскользнули из дома через чёрный ход. Вернулись вы поздним вечером, причём так, чтобы ваше возвращение заметила миссис Эллот.
Холмс встал и сурово посмотрел на молодого человека:
— Отцеубийство относится к категории особо тяжких преступлений, но оно тем более омерзительно, когда побудительным мотивом, толкающим на злодеяние, является жадность. — С грозным видом мой друг ткнул в юношу пальцем: — Вас ждёт виселица, Джайлс Кавендиш!
Молодой человек внимал речи Холмса с нарастающим волнением. Услышав заключительные слова, он побелел как полотно и грянулся в обморок.
Дождавшись, когда Лестрейд наденет на злодея наручники, я привёл молодого человека в чувство, дав ему нюхательную соль.
Инспектор подошёл к Холмсу и пожал ему руку:
— Как это мне ни обидно, мистер Холмс, но вынужден признать: вы просто бесподобны.
— Благодарю вас, Лестрейд, — склонился в лёгком поклоне Холмс. — Мне особенно приятно услышать подобный комплимент от такого профессионала, как вы.
Инспектор повернулся и, взяв понурившегося молодого человека под руку, вывел его вон. С лестницы до нас донёсся голос Лестрейда:
— Джайлс Кавендиш, я арестовываю вас за предумышленное убийство…
— Мне понравилось, как ты вытянул из Джайлса сведения об истинных намерениях его отца касательно завещания, — похвалил Майкрофт, беря шляпу и трость. — Приятно осознавать, что миссис Эллот и Мэри не останутся без средств к существованию. Если понадобится моё присутствие на суде, ты знаешь, где меня найти. Ещё раз позволь выразить тебе моё восхищение.
— Спасибо, Майкрофт, и отдельно благодарю за столь головоломное дело. Оно мне пришлось по вкусу.
— Вы рисковали выставить себя на посмешище, — заметил я Холмсу, когда мы ехали в кэбе домой. — Как бы вы себя повели, если под сундуком не обнаружилось бы лаза?
— Не надо считать меня дураком, Уотсон, — улыбнулся Холмс. — Правильность своей версии я проверил ещё утром, когда заходил к миссис Эллот, чтобы договориться о встрече с Джайлсом. Сам Джайлс ещё крепко спал, а миссис Эллот поклялась держать рот на замке.
— Конечно, — понимающе кивнул я. — Как вы любите говорить, «это элементарно!». Не устану повторять, что день, когда вы лишитесь своего удивительного дара, наступит только в тот момент, когда явится гробовщик снять мерку с вашего тела.
Чёрная стрела
Всевышний одарил моего друга Шерлока Холмса самыми разными способностями, в том числе весьма редкими. Увы, Холмс оказался обделён музыкальным талантом. Скажу больше: если великий детектив вдруг решил бы поменять профессию и стал зарабатывать на жизнь игрой на скрипке, боюсь, он умер бы от голода.
Холмс терзал несчастный инструмент уже больше часа, и даже моё ангельское терпение начало подходить к концу. В надежде, что дождь кончился, я подошёл к окну нашего дома 221-b по Бейкер-стрит и выглянул на улицу. Я собирался прогуляться: с одной стороны, надо было купить табачку, а с другой — моим бедным ушам срочно требовался отдых. Увы, по-прежнему лило как из ведра. Хотя часы ещё не пробили шесть, уже начало смеркаться, а на улице вовсю трудились фонарщики.
Звонок в дверь показался мне райской музыкой. Стоны скрипки немедленно прекратились — Холмс отложил инструмент и навострил уши. Внизу раздались приглушённые голоса, после чего мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице. Вскоре в дверь гостиной постучала миссис Хадсон.
— Войдите! — крикнул Холмс.
Переступив порог, миссис Хадсон представила нашего гостя. Звали его сэр Чарлз Крайтон из Ричмонда. Он оказался высоким усатым седовласым мужчиной, ростом примерно с Холмса. Крайтону было за пятьдесят лет. Лицо его выдавало твёрдый характер и недюжинный ум. Когда-то оно было красивым, но теперь выглядело измождённым и осунувшимся. Судя по красноте глаз, наш гость недавно давал волю слезам. Крайтон был одет в чёрное пальто с бархатным воротником. В руках он сжимал чёрную фетровую шляпу.
— Прошу вас, заходите! — Холмс поднялся, чтобы поприветствовать гостя. — Позвольте взять ваши пальто и шляпу.
Протянув вещи моему другу, сэр Чарлз промолвил:
— Большое спасибо, мистер Холмс, что согласились меня принять без предварительной договорённости. Миссис Хадсон дала мне понять, что вы сейчас не очень заняты.
— Совершенно верно, никаких срочных дел у меня нет, — подтвердил Холмс и указал на стул: — Садитесь, пожалуйста. Кстати, хочу вам представить своего друга и коллегу доктора Уотсона. Он — само воплощение благоразумия, поэтому можете спокойно говорить в его присутствии.
Сэр Чарлз кивнул мне и, опустившись на стул, тяжело вздохнул и прикрыл рукой глаза. Я заметил, что пальцы у него так и ходят ходуном.
— С вами всё в порядке? — с тревогой спросил я. — Не желаете бренди?
— Нет, доктор, спасибо. Подождите секундочку, я сейчас приду в себя.
Мы вежливо помолчали, пока наш гость преодолевал волнение. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, он начал:
— Только что, мистер Холмс, вы упомянули о благоразумии. Я знаю, это одно из многих замечательных качеств, которыми обладает не только ваш друг, но и вы сами. Вашу визитную карточку мне дал один знакомый, крайне лестно отзывавшийся о вас. Его зовут Огюст Фонтэн.
— Ах да, — кивнул Холмс, — хозяин «Золотого петушка».