— Большинство клиентов приходит к мистеру Холмсу по рекомендации, — пояснил я. — Дело в том, что мой друг считает ниже своего достоинства давать рекламные объявления в газетах.
Холмс откинулся на спинку дивана, сложил пальцы рук в замок и произнёс:
— Ну, а сейчас, сэр Чарлз, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали, с чем пожаловали к нам. И главное, не забывайте о мелочах, поскольку именно они подчас оказываются крайне важными и решают исход расследования.
— Я являюсь — вернее, являлся, пока недавно не подал в отставку, — личным парламентским секретарём одного из министров, — сообщил сэр Чарлз. — Уверен, вы поймёте меня, если я не стану уточнять его имени.
Холмс молча кивнул.
— Я достаточно обеспеченный человек. Мой род никогда не жаловался на нехватку средств, поэтому я работал скорее не из-за денег, а ради интереса. В Ричмонде я проживаю в особняке Молдет-холл, и вплоть до этого года мне было ровным счётом не на что жаловаться. Теперь же мне кажется, что весь мир летит в тартарары, а сам я нахожусь на грани безумия.
На некоторое время посетитель замолчал, силясь совладать со своими чувствами.
— Может, чашечку чая? — предложил я.
— Да, доктор, окажите любезность, я буду крайне вам признателен, — кивнул наш гость.
Я дёрнул за шнур и, когда пришла миссис Хадсон, попросил её принести нам чая и печенья. Когда сэр Чарлз взял себя в руки, Холмс попросил его продолжить рассказ.
— В этом году произошли две чудовищные трагедии. В августе после короткой болезни умерла Маргарет, моя жена, а нашего единственного ребёнка, мою доченьку Софи, похитили.
Холмс, слушавший гостя с закрытыми глазами, резко подался вперёд:
— Да что вы говорите! — Он внимательно посмотрел на сэра Чарлза и спросил: — Вы приехали к нам в кэбе?
— Да, совершенно верно.
— Ну конечно же. Как же ещё добраться до нас из Ричмонда, когда близится вечер, а на улице такая мерзкая погода? — задумчиво промолвил Холмс. — А я-то голову ломал, зачем вы вышли на Оксфорд-стрит и весь остальной путь проделали пешком. Теперь мне всё ясно.
— Вы что, сэр, ясновидец? — Крайтон в изумлении воззрился на Холмса. — Как вы узнали, где именно я вышел из экипажа?
— Талант ясновидца был бы незаменимым подспорьем в моей работе, — рассмеялся Холмс, — однако, увы, я им не обладаю. Всё гораздо проще. Во-первых, если бы вы приехали в кэбе, я наверняка услышал бы, хотя в то время играл на скрипке, как экипаж останавливается у наших дверей. Во-вторых, не забывайте, я забирал ваше пальто и видел, что оно не сильно промокло. Учитывая, что на улице проливной дождь, я пришёл к выводу, что вы шли пешком недолго, скорее всего от Оксфорд-стрит — её как раз проезжают по дороге из Ричмонда.
— Впечатляет! — в восторге произнёс сэр Чарлз.
— Холмс, вы сказали, что вам ясно, отчего наш гость вышел на Оксфорд-стрит. Лично мне это совершенно непонятно, — признался я.
— Практически всякий раз, когда речь идёт о похищении, особенно похищении детей состоятельных родителей, преступники требуют выкуп, — пояснил Холмс. — Это случилось и с вами, сэр Чарлз?
— Всё так, — подтвердил наш гость.
— Злоумышленники в записках с требованием выкупа обычно предупреждают, чтобы адресат ни в коем случае не обращался ни в полицию, ни к частным сыщикам. Именно так произошло и в вашем случае, сэр Чарлз?
— Вы в точности правы, — согласился Крайтон.
— Ну и последнее. Чтобы адресат не обратился за помощью, вымогатели, как правило, предупреждают, что за ним постоянно следят. Так было и с вами, сэр Чарлз?
— Просто в яблочко, мистер Холмс, — кивнул тот.
— Что и требовалось доказать, Уотсон, — повернулся ко мне Холмс. — Сэр Чарлз вышел из экипажа раньше, чтобы избежать слежки.
— Браво, Холмс! — захлопал я в ладоши. — Вы, как всегда, на высоте.
— Огюст Фонтэн нисколько не преувеличивал, когда с восторгом описывал ваши дедуктивные способности, — добавил сэр Чарлз.
Холмс лишь небрежно отмахнулся.
— Скажите, а записка с требованием выкупа у вас с собой? — спросил он.
Крайтон молча вынул из кармана листок бумаги.
Холмс положил его на стол, разгладил и, повернувшись ко мне, попросил:
— Уотсон, вы не могли бы мне дать увеличительное стекло?
Протянув лупу Холмсу, я встал рядом с другом и глянул через его плечо, чтобы прочитать записку. Я увидел листок писчей бумаги, к которому были приклеены буквы, вырезанные из газет. Послание гласило: «ТВОЯ ДОЧЬ В НАШИХ РУКАХ И ЕСЛИ ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬ ЕЁ ЖИВОЙ ЗАПЛАТИ ТЫСЯЧУ ФУНТОВ. НЕ ХОДИ В ПОЛИЦИЮ. ЖДИ ИНСТРУКЦИЙ. МЫ ЗА ТОБОЙ СЛЕДИМ. ДИК И ДЖОН».
Ниже карандашом была грубо нарисована головка женщины, чью шею пронзала чёрная стрела.
— Интересно, очень интересно, — пробормотал Холмс, изучая буквы через увеличительное стекло. — Шрифт гельветика, рубленый, без засечек. Необычно… — Он повернулся к сэру Чарлзу: — Тысяча фунтов — весьма внушительная сумма. Вы сможете столько собрать?
— Смогу, — кивнул сэр Чарлз, — но это займёт время. Я уже начал продавать кое-какие семейные драгоценности, и, думаю, в итоге мне удастся получить тысячу фунтов. Между нами, мистер Холмс, я не задумываясь продал бы и Молдет-холл — лишь бы только Софи вернулась живой и невредимой.
— Да, конечно, — промолвил Холмс и, помолчав, продолжил: — Я поступлю бесчестно, сэр, если не предупрежу вас заранее, что шансы на успех не очень велики. Очень часто, даже в случае внесения выкупа, похитители убивают заложников, чтобы те потом не смогли опознать злоумышленников.
— Господи, только не это! — поникнув, прошептал сэр Чарлз. — Я не переживу смерть Софи.
Тут в нашу дверь постучали. Вошла миссис Хадсон, которая внесла поднос с чайными чашками и печеньем. Дождавшись, когда она уйдёт, сэр Чарлз обратился к моему другу:
— Скажите, мистер Холмс, а сами вы человек семейный? У вас есть дети?
— Увы, я не женат, — покачал головой Холмс.
Сэр Чарлз с рассеянным видом отхлебнул чаю:
— Понимаете, Софи — смысл моего существования. Я люблю её больше всей жизни, и если вам удастся её спасти, я заплачу вам двойную или даже тройную ставку.
— О деньгах поговорим позже, — отмахнулся Холмс. — Сейчас самое главное — составить план наших действий.
— Я понимаю, сколь серьёзная ответственность ложится на вас, — ведь я вверяю в ваше распоряжение свою жизнь и жизнь дочери. Я полностью доверяю вам и готов выполнить любое ваше указание, — горячо заявил Крайтон.
— Смею вас заверить, мы с Уотсоном сделаем всё от нас зависящее, — неловко пообещал Холмс, явно смутившись от такого проявления чувств. — А теперь расскажите мне о вашей дочери и о том, что предшествовало её исчезновению.
— Софи двадцать четыре года, — начал наш гость, — и она у меня немножко своевольная. А какая красавица!.. Впрочем, сами понимаете, я не могу оставаться беспристрастным, описывая её. Должен признаться, в чём-то я её излишне баловал, особенно после смерти её матери, однако Софи редко противилась моей воле. Она учится в Оксфорде, в колледже Святой Анны, и должна закончить его в этом году. Она пропала в субботу десятого числа, когда отправилась за покупками в Уэст-Энд.
— Была ли она влюблена в кого-нибудь? — спросил Холмс.
— Она встречалась с однокурсником, который посещал вместе с ней театральный кружок. Речь даже шла о помолвке, но я уговорил Софи пока не торопиться и подождать с решением до окончания университета. — Отхлебнув чаю, Крайтон признался: — Честно говоря, мне была ненавистна сама мысль о том, что она уедет из дома, оставив меня в полном одиночестве.
— Вполне понятная реакция, — кивнул Холмс. — Итак, Софи отправилась в Уэст-Энд и не вернулась?
— Совершенно верно. К восьми часам вечера я уже места себе не находил от волнения. Я связался со всеми её друзьями, однако никто из них её не видел. Более того, я взял кэб и объехал весь Уэст-Энд, надеясь отыскать мою девочку, но она как сквозь землю провалилась. Наступило воскресенье, но она так и не вернулась. Тогда я пошёл в полицию. Они приняли у меня заявление о пропаже человека и пообещали сделать всё от них зависящее, чтобы её найти. А в понедельник с утренней почтой мне принесли конверт с письмом от похитителей.
— Конверт у вас с собой? — спросил Холмс.
— Да, вот он.
— Письмо отправили из Ислингтона. Этот район Лондона находится довольно близко, что уже большой плюс. Вот что я вам предлагаю, — повернулся Холмс к сэру Чарлзу. — Мы вряд ли что-нибудь сможем сделать, пока не получим следующее послание от похитителей. Думаю, нам с доктором Уотсоном имеет смысл вернуться с вами в Молдет-холл и ждать развития событий там.
— Я считаю, что это просто превосходная мысль, — ответил сэр Чарлз. — Господь свидетель, с вами в Молдет-холле мне уже не будет так одиноко.
Я поставил миссис Хадсон в известность о том, что мы уезжаем на несколько дней, после чего принялся складывать вещи. Вскоре мы уже сидели в экипаже, который вёз нас в Ричмонд.
Молдет-холл оказался усадьбой с двумя входами, выстроенной в георгианском стиле, к которой прилегал участок в четыре гектара. Стоило экипажу остановиться, как к нему тут же подскочил дворецкий, чтобы открыть дверь.
— Здравствуй, Джефферсон, — промолвил сэр Чарлз. — Эти джентльмены — мои друзья. Они поживут у нас несколько дней. Будь любезен, возьми их багаж и приготовь две гостевые спальни.
— Конечно, сэр Чарлз. Прошу за мной, господа.
Вскоре мы уже сидели в бильярдной у горящего камина и потягивали отменный бренди. Разговаривали мы мало. Сэр Чарлз, что неудивительно, был погружён в свои мысли. Пока мы с Холмсом играли в бильярд, Крайтон, не отрываясь, смотрел на огонь. Так мы его и оставили, когда отправились спать.
На следующее утро меня разбудил голос Холмса.
— Вставайте, мой друг, подъём! — крикнул он мне с первого этажа. — Похитители прислали ещё одно письмо.
Я наскоро побрился и оделся, после чего присоединился за завтраком к сэру Чарлзу и Холмсу, которые как раз изучали послание злодеев. Как и предыдущее, оно представляло собой листок писчей бумаги, на который были наклеены вырезанные из газет слова: «ПОЛОЖИ ДЕНЬГИ В СУМКУ. СУМКУ ПОЛОЖИ В ПЯТНАДЦАТУЮ ЯЧЕЙКУ БАГАЖНОЙ КАМЕРЫ ЮСТОНСКОГО ВОКЗАЛА. КЛЮЧ ПРИЛАГАЕТСЯ. О СОГЛАСИИ СООБЩИ В ГАЗЕТЕ ТАЙМС В РАЗДЕЛЕ ЛИЧНЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ. ЕСЛИ ОТКАЖЕШЬСЯ ЧЁРНАЯ СТРЕЛА НАНЕСЁТ УДАР! ДИК И ДЖОН».