– Мы пришли, чтобы сказать тебе, что надо перепрятать карту. О ней, ни кто не должен ничего знать. Ты помнишь, в Берлине мы видели одного русского человека?
– Да помню, – ответила Керстин шепотом.
– Этот человек работает в КГБ. Это он следит за нами.
– И что это плохо, –спросила Керстин.
– Я, дас ист шлехт, –ответил Русаков вздыхая.–Он может испортить нам жизнь.
– А ты оставайся дас Дойчланд. У меня гуд хаус. Мы будем любить друг друга и воспитывать наш киндер.
– Это невозможно. Я должен цурюк нах Русланд. Мне надо хох милитар шуле штудирен….
Керстин засопела, и закусив свой кулачок, обиженно заплакала. Сердце Русакова сжалось от сочувствия, и он, обняв девушку, крепко прижал её к своей груди.
– Все будет хорошо, –сказал Русаков, –я не ухожу. Я люблю тебя!
Внезапно ребята услышали шаги. Они поднимались наверх, но в какой–то миг остановились перед дверью.
– Эй, «Химик», вы там закончили, – спросил голос Виталия. –Нам пора домой.
– Заходи, –ответил Русаков.
Виталий открыл двери и вошел в комнату. Его взгляд упал на тахту где в обнимку с Керстин, под настенной лампочкой лежал Русаков и Керстин.
– Фу ты, я думал, вы тут любовью занимаетесь, а вы сказки друг другу рассказываете.
– Уже до занимались, –ответил Русаков.–Скоро будем пожимать плоды.
– А не хрен Саша, было свой семенной фонд разбрасывать –с кем попало. Сейчас бы не было бы такой головной боли, –сказал Виталий, и присел на стул.
– А где Эрика, –спросила Керстин, выглядывая из–под руки Русакова.
– Кузина твоя на кухне варит кофе.
– Ну так о чем вы договорились, –спросил «Ташкент». –Ты решил бежать в западный Берлин?
– Ты что идиот – спятил?
– Короче! Пока вы тут зажимались –я бутылку откопал, и отдал её Эрике. Без нас девки сокровища не найдут, а карта с блокнотом у них останется, как залог, что мы вернемся к ним. Ферштеин?
– Я –я ферштеин, –ответила Керстин.
– Ну, тогда пошли пить кофе, и по домам, –сказал Виталий. –Нам вообще–то пора…. В комнате, воцарилась какая –то непонятная, тишина. Несколько секунд ушло на осмысление произошедшего. Голос Эрики прервал наступившее молчание.
– Эй, кофе готов….
Глава тридцать пятая
Хорошая новость
В те судьбоносные времена каждый прожитый день преподносил всевозможные сюрпризы, и эти сюрпризы не могли обойти стороной и этих молодых людей втянутых в круговорот взрослой жизни. Буквально, через несколько дней, после их последнего посещения Цоссена, они узнали, ту новость, которая не только обрадовала, но и сняло навсегда, то напряжение, которое в последнее время преследовало парней. В один из воскресных дней начала апреля, офицерский охот–коллектив рядом с КПП «Никель» собрался на закрытие зимнего сезона охоты. Все охотники были в сборе и уже заняли свои места в кузове ГАЗ–66. «Старший» –ждать начальника особого отдела и его сынка старшего лейтенанта Шабанова по кличке «Молчи» не стал, и отдал водителю команду «мотор». «Шишига» тронулась, и, шурша колесами по гранитной мостовой, покатила по дорогам Германии в сторону города Зеелова, где в его окрестностях располагались прекрасные охотничьи угодья, выделенные немцами для русских коллективов военных охотников.
Все в это утро было как обычно. Никто из офицеров –охотников, отсутствия гостей из особого отдела даже не заметил. Мужики традиционно всю дорогу резались в каты, а Русаков Русаков, сидя на краю борта, был погружен в мысли, и задумчиво смотрел на убегающую ленту дороги, которая сквозь всю Германию и Польшу вела в Союз. То, что на закрытие охоты не поехали особисты, для него было загадкой. Хотя другим членам коллектива, на это было наплевать с большой колокольни. Ни кто не проявлял к их отсутствию никакого интереса. В коллективе они были чужаками и всегда ездили на охоту на УАЗе, подчеркивая таким образом, элитарность. Предчувствуя, в том какой–то знак, Русаков по приезду на место подошел к отцу и спросил:
– Батя, а что наших особистов не будет? Куда ни делись?
Отец с нескрываемой радостью, ответил: –А нет больше особистов –мать их! Друга твоего, «Молчи», повязала немецкая контрразведка ШТАЗИ. Приняли его с поличным, когда он хотел продать югославам или албанцам –черт их знает, целый ГАЗон оружия. Немцы насчитали около трех с половиной тысяч, пистолетов и хренову кучу патронов. Так что теперь ты его больше не увидишь. Сегодня ночью папашу на «санитарке» увезли в Тойпицы в военный госпиталь. У него инфаркт! Так что сынок не с кем теперь тебе на пари стреляться.
– Ну, ни хрена себе! – сказал Русаков. –А откуда у него столько оружия?!
– Все просто сынок –с 1945 по 1963 год, каждый офицер, прибывая на службу в Германию, привозил с собой свой личный пистолет, который он получал в Союзе. Тут, то оружие складировалось, а офицеру выдавали новый ПМ, а ТТешники эти оставались на складах и в Союз не возвращались. За это время, там столько оружия скопилось – мама моя дорогая…. Все документы на пистолеты или затерялись, или их мыши сожрали. Сложилась такая ситуация, что ни кто вообще не знает, сколько всего есть оружия. А если посчитать, в среднем –то службу, в ГСВГ проходят около 125 тыс. офицеров и прапорщиков. Каждый из них, заменяется раз в пять лет, вот и набегает, что только неучтенных пистолетов примерно так –эдак, тысяч шестьсот, восемьсот, –сказал отец.
– А что теперь будет этому особисту? –Что –что срок! Лет на пять, а может даже и на двенадцать лет в тюрьму сядет! А там, еще не известно может еще, у него какие грехи есть…. Настроение у Сашки моментально поднялось. Его распирала необыкновенная радость, которая пересиливала все желание мотаться по полям и лесам в поисках дичи. Он никак не мог дождаться окончания охоты, ему так хотелось сообщить эту новость Демидову, что время превратилось в резиновую ленту, которая растянулась до невозможных пределов. Это воистину был подарок судьбы. Ведь теперь, ни ему, ни его немецким подружкам, ни кто не угрожал, и этот факт менял весь ход дальнейших событий.
– К машине…. ! –прозвучал долгожданный голос «Старшого».
Охотники, изрядно разогретые алкоголем –как финал удачной вылазки, не спеша, словно осенние мухи, начинали вползать в кузов машины, помогая друг другу в этой «нелегкой» операции. В тот момент, они были больше похожи на роботов, у которых сели батареи питания. Кто–то устав от целого дня блужданий по лесам, переходил в состояние анабиоза, а кто–то наоборот, возбужденно махал руками, продолжая эмоционально рассказывать охотничьи байки, догоняясь через каждые пять, семь минут неисчерпаемыми запасами водки «Лунникофф». Завершение охотничьего сезона прошло в этот год на самом высшем уровне. Пьяный егерь немец, желая поддержать русских в их борьбе с «зеленым змием», настолько преуспел в этом деянии, что по завершении мероприятия, потерял даже свой дорогущий «Зауэр». Правда ружье общими усилиями было обнаружено, висящим на суку дерева, а немец в целости и сохранности усилиями коллектива был доставлен по месту проживания.
Всю дорогу до дома Русаков ломал голову, как лучше преподнести «Ташкенту» радостное известие об аресте господина «Молчи». Он почувствовал, как с его плеч свалился груз напряжения, который преследовал его последние месяцы. Теперь «Молчи», был нейтрализован, и этот факт усиливал внутренние настроения, до состояния какой–то душевной эйфории. Домой благодаря пьяному егерю вернулись за час до полуночи. Мать накормила своих мужчин яичницей с беконом, и вместе с отцом ушла спать, оставив сына один на один со своими юношескими проблемами. Русаков добравшись до телефона, спрятался в туалете, и позвонил Демидову.
– Алло, Виталик – это я – срочно встречаемся на спортплощадке. У тебя на сборы семь минут, – сказал Русаков, –я уже вышел.
– Ты задолбал меня кретин, –провопил заспанный голос Виталия.
Прихватив долю, которая выражалась в хорошем куске кабаньего мяса, килограмма на три Русаков тихо открыл дверь, и вышел на улицу, растворившись во мраке ночи.
Военный городок спал. Уличные фонари одиноко освещали асфальтированную дорожку, которая вела к гарнизонному спортгородку. Было тихо, лишь где–то вдалеке было слышно, как прошла последняя берлинская электричка. Расстояние до спортивного городка было небольшое каких–то двести метров. Не успел Русаков расположиться на лавочке и закурить, как вдруг он услышал шаги – это был Демидов.
– Тебе что придурок, не хрен делать? Если ты не спишь –это не говорит, о том, что и я не сплю, –сказал возбужденный Виталий. –Ну чего там у тебя?
– Проспишь брат, самое интересное, –ответил Русаков, не обижаясь на грубость друга.–У меня для тебя хорошая новость….
– А это еще, что за пакет такой?
– Это мясо, – ответил Русаков, –тебе вот принес…. Кабанятина!
– Это что есть твоя хорошая новость? Или ты, убил на охоте, господина «Молчи»? Потом расчленил, а теперь хочешь, чтобы я из его ягодиц пожарил шашлык? Съесть врага, у туземцев – означает овладеть его силой и мужеством….
– Дурак ты Виталик –это не «Молчи» –это кабан…. Я сегодня на охоте кабана замочил. И кушать господина «Молчи» теперь нам не надо. Его уже и без нас съели!!!
– Большой был, – спросил Демидов.
– Кто «Молчи»?
– Кабан, – сказал Виталий.
– А, кабан…. Мужики сказали, что килограмм на сто двадцать потянет, –ответил Русаков.
– А, что ты говорил там про особиста? Кто его съел, –спросил «Ташкент».
– Короче слушай и запоминай: «Молчи» три дня назад, вляпался по самые помидоры! Его фрицы из ШТАЗИ взяли с поличным где-то в Потсдаме…. Теперь не отмажется. Лет двенадцать ему светит -это как пить дать.
– Да иди ты, –сказал удивленно «Ташкент».
– Зуб даю…. Ему где–то удалось спереть со склада три тысячи стволов Т.Т.. Он хотел загнать их оптом югославам, по триста марок за штуку. Фрицы его выследили и нахлобучили на цугундер. А сейчас он уже в седьмом городке –в СИЗО сидит. Теперь братан, нам ничего не угрожает…. – радостно воскликнул Русаков и хлопнул «Ташкента» по плечу.