– Я Саша, очень боюсь, –сказала жена, положив ему голову на плечо, –мне очень тревожно за Мартина. У нас в Германии такого нет.
Александр, вытащил мобильник и перезвонил на работу своему напарнику, как обещал.
Русаков стал с дивана и, взяв мобильный телефон, набрал номер своего зама:
– Алло Васильевич –Русаков на связи! У меня проблемы, и очень серьезные. У меня пропал сын. Если он сегодня найдется, я завтра буду в офисе. Если нет, то я все равно подъеду к обеду. Сказал Русаков, наигранно спокойно.
– Викторович, неужели это так серьёзно?! –переспросил зам.
– Пока не знаю…. Пацана уже три часа нет дома. Вышел из бассейна, но домой, не появился, –сказал Русаков. –Пропал по дороге….
– Вы Викторович, если что–то понадобиться, то звоните, я на связи буду, –сказал коллега. Русакову было приятно, что сослуживцы проявляют интерес к его беде. Это придавало ему больше силы и надежду. В таких моментах он вспоминал народную поговорку, про стаю голодных «Запорожцев», которые, на Рублевке растерзали шестисотый «Мерседес». Это говорило о том, что командой работать было всегда сподручней и намного продуктивней.
Правда сейчас был не тот случай, чтобы с бухты –барахты бросаться в драку не установив врага и его силы. Сегодня решалась судьбы сына. Это придавало мозгам дополнительные силы к аналитическому мышлению. Время тянулось –тянулось так, словно к стрелками часов, был привязан железнодорожный состав. Нечто подобное он испытал в Новый 95 год в Грозном. В минуту затишья между атаками «бармалеев», кто–то из парней предложил испытать на себе действие афганской марихуаны. Реакция организма на «канабис», была неожиданной. Впервые минуты, он смеялся, словно сошел с ума. А потом –потом время сжалось. Он даже увидел летящую пулю, которая была выпущена снайпером. Она пролетала мимо него так медленно, что Русаков успел разглядеть её со всех сторон. Вторую пулю он увидеть не успел. Она прошла в том месте, где не было защиты, под мышкой чуть не попав в сердце. С тех пор он зарекся пробовать подобную дрянь. За мимолетным удовольствием, скрывалось то зло, которое иссушало мозг. Тело из –за отсутствия страха, становилось более уязвимым. Всю ночь они не спали, ожидая известий, но их не было. Под самое утро усталость сморила Русакова и его жену, с которой они уснули на диване, даже не сняв верхней одежды.
В восемь утра кто–то позвонил на домашний стационарный телефон.
– Алло, это квартира Русакова?
– Да, я вас слушаю, –сказал Александр, отгоняя от себя навязчивые грезы сна.
– В вашем почтовом ящике то, что вам нужно. Ждите дальнейших указаний, – сказал полуночный незнакомец, и в трубке послышались телефонные гудки.
– Черт, –вскрикнул Русаков и выскочил на лестничную площадку. Он спустился на первый этаж, и в указанном месте обнаружил стандартный пакет из плотной бумаги с видеокассетой внутри.
Сердце кольнуло странное предчувствие, и он стремительно, бросился домой. От напряжения почему-то тряслись руки. Он почувствовал, что его сын, его Мартин, в руках какого–то маньяка и за этим последуют условия обмена.
Включив видеомагнитофон, Русаков вставил в него кассету, и на экране телевизора появилось испуганное лицо сына. Судя по картинке, помещение своей архитектурой напоминало либо баню, либо дачу, которая была обшита деревянной вагонкой. Мартин был прикован к батареи наручниками, и не смотря на свое заточение, выглядел молодцевато и не очень испугано. Голос за кадром говорил:
– Если меня смотрит Русаков Александр, то ты сынок, должен знать, что твоему Мартину ничего не угрожает. Но только тогда когда ты, выполнишь мои условия. Меня интересует только карта команды 209 «Пехфогель». Я знаю, что она у тебя. Грассер визжал, как свинья, когда я вводил ему «сыворотку правды». Перед тем, как я его застрелил, он поведал мне, о сокровищах, на карте указаны координаты. Александра потрясло сказанное. Он даже не поверил, своим ушам и глазам. После недолгого размышления, он решил прокрутить кассету еще раз, чтобы убедится, что это не бред маньяка. Увы, на экране телевизора, ничего не было. Александр взял кассету и раскрутил её, обнажив таинственные внутренности. Там внутри пластмассовой коробки был вклеен небольшой магнит, который стирал запись сразу же после её воспроизведения:
– Вот же сука, какая, –сказал громко Русаков, и в нервах ударил рукой по кассете так, что она разлетелась по всей комнате. –Все тварь продумал!
– Я так понимаю Саша, мы теперь знаем, кто убил моего гросфатер? –спросила Наташа.
– Я говорил тебе, об этом десять лет назад, –сказал Русаков. Он достав бутылку коньяка и два бокала, поставил на журнальный столик. –Это он– «„Молчи“», –сказал Русаков.
– «„Молчи“», – спросила Наталья, задумчиво. –Где–то я слышала раньше это имя….
– Это не имя – это такая кличка…. Он офицер КГБ и это он убил твоего деда. Это он ввел ему «сыворотку правды». Этот человек ищет карту, которую мы оставили Эрике, –сказал Русаков. – Он будет держать Мартина в заложниках до тех пор, пока мы не отдадим ему то, что он хочет.
От услышанных известий, слезы предательски накатились на глаза Русакова. Но не прошло и минуты, как их блеск в глазах исчез, и Александр глубоко вдохнув, взял по контроль свои эмоции, как учили его в пограничном училище.
– Ты Саша, считаешь, что с ним ничего не случится, – сквозь слезы спросила жена.
– Скорее да! Шабанову нет никакого резона глумиться над пацаном. Ему нужен полноценный заложник, а не умирающая жертва. Он просто предложил обмен. Его цель карта, а не жизнь Мартина. И деньги ему не нужны, –сказал Русаков.
Александр налил в бокалы коньяк и подал жене, чтобы слегка успокоить расшатанные нервы.
– Выпей, да ложись спать, ты устала…. Тебе Наташа, нужно отдохнуть. Пока карта у нас, Мартину ничего не угрожает. Вряд ли «Молчи», захочет под статью попасть. Теперь я понимаю, почему он нас так опекал, когда мы встречались с вами.
– А где эта карта? –спросила жена.
– Мы тогда карту оставили Эрике. Разве ты не помнишь, – спросил Русаков, и вылил коньяк себе в рот. Наташа последовала его примеру и, осушив бокал, взяла со столика мобильный телефон. Набрав номер, она дождалась вызова, и когда трубку взяла кузина, жена Русакова сказала по–немецки.
– Кузина привет! Это я Керстин! Звоню тебе по одному деликатному вопросу. Ты помнишь, перед тем, как наши русские уехали к себе в Россию, у меня дома была вечеринка. Потом после неё фрау Марта умерла?
– Да помню, – ответила Эрика.– Жалко старушку….
– Тебя тогда Вит, просил спрятать бутылку из–под шампанского. Там была внутри карта деда? Ты её случайно не выбросила?!
– Нет, не выбросила! Она у меня спрятана в подвале….
– Хорошо! Спасибо! – сквозь слезы сказала Керстин. –Если к тебе приедет мой Алекс, ты отдай её….
– Прости кузина, но я сейчас не в Цоссене, – сказала Эрика. –Я сейчас живу в Гамбурге.
– Мой бог, нам срочно нужна эта карта! Понимаешь, очень нужна! У нас похитили Мартина, и требуют за него выкуп. А выкуп это –карта, –сквозь слезы сказала Керстин.
– Не плачь кузина, я уже выезжаю домой, если тебе нужно. Пусть твой Алекс выезжает.
– Я тебе позвоню! Чус!
– Чус –ответила кузина.
Все эти минуты, которые жена разговаривала по телефону, Русаков стоял и, не дыша, ждал, что скажет Эрика. Александр откровенно боялся, что Эрика забыв о значимости той бутылки, просто выбросит её на свалку, и она пропадет, так и не позволив тайне пролить свет на сокровища «абвера». Услышав последние слова жены, он глубоко вздохнул, налил в бокал еще коньяка, и выпил одним глотком.
– У меня Наташа, руки трясутся, –сказал он жене. –Я, боялся, что она пропала, –сказал Русаков, и присел рядом. Наташа улыбнулась и протянула ему бокал, как бы намекая на то, что его надо наполнить. Русаков налил коньяк жене.
– Нам, объявили войну. Я предполагаю, что правда будет на нашей стороне.
Экзальтированная немка пригубила коньяк, и вновь захныкала, положив голову на подушку. Кровь ударила в щеки и в голову, которая слегка закружилась. На душе в какой–то миг стало легко и она, поджав ноги, засопела, погружаясь в нирвану сна. Александр бережно прикрыл жену пледом, и заботливо задернув шторы, вышел на кухню, чтобы не мешать ей. Коньяк благодатным теплом разошелся по телу, наполняя голову приятной алкогольной истомой.
Русаков взял в руку телефон, и одним пальцем набрал номер «Ташкента», который еще должен быть на Кавказе.
– Привет старик, Русаков на проводе…. Ты еще воюешь брат?! Прости –базарить сегодня, нет времени! «Молчи» воскрес…. Ты нужен нам –похитили Мартина….
«Ташкент» не стал даже переспрашивать его. Он что–то буркнул в трубку и Русаков услышал короткие гудки. Виталий после того, как в девяносто пятом снайпер ранил «Нобеля», затаил на него какую–то обиду. После госпиталя Александр уволился по ранению и связал жизнь с Наташей. Он был счастлив с ней, и не хотел потерять. А на свадьбе друга лейтенант Демидов был шафером и даже держал свадебный венец над головой Русакова. А чуть позже, когда Керстин привезла из Германии сына, стал Мартину крестным отцом. Одного слова было достаточно Русакову, чтобы майор ФСБ Виталий Демидов включился в решение любой проблемы. Его не надо было уговаривать. Не надо было просить о помощи. Достаточно было просто обозначить проблему, и он появлялся неожиданно, словно волк из русской сказки. Он был настоящим другом верным и надежным, как старый и добрый автомат «Калашникова». Он понимал, почему его козырный друг Русаков уволился из спецназа ФСБ, и никогда, не задавал лишних вопросов по этому поводу. У Александра была семья. Был сын Мартин, которым он гордился, и он не хотел потерять то, что досталось ему таким трудом.
«Ташкент» был солдат –солдат до мозга костей. За двенадцать лет службы в спецназе он стал прожженным, матерым мужланом, для которого война была и матерью, и мачехой, и родным домом. Не было ни одной операции, где бы Виталий Демидов не принимал активного участия.