– Блестящее знание родного фольклора, мой дорогой, – не без иронии похвалил Кузнецов. – Но продолжим нашу печальную повесть.
– Почему печальную? – туповато спросил Виталий.
– Потому что погиб наш товарищ. Это что не понятно?!
– Извините, Святослав Михайлович, немного потерял нить ваших мыслей.
– Эх, Виталий, сколько наших погибло за то время, что я участвую в Русском Движении. Ну, за них. Не чокаясь.
Они снова выпили.
– Мне хватит, – сказал после этого Алексей.
– Мне тоже, – поддержал его Виталий.
– Ребята, не выставляйте меня алкоголиком. Хватит, так хватит. Но вы все-таки приехали сюда в мое распоряжение как активисты нашей партии. Так что не расслабляйтесь.
– С чего вы взяли, что мы расслабились, – спросил Алексей.
– Так, некоторые косвенные разведпризнаки. Ладно, не берите в голову. Итак, цепочка моих рассуждений вам понятна. Прекращение активности Германа Стерлигова я связал с приказом его православных кураторов. А это лишний раз подтверждало, что поиски именно здесь имеют определенную перспективу. Но что из этого следовало? Только то, что библиотеку в принципе найти можно.
Я как-то высказал эту мысль просто так, в кулуарах, после заседания пленума Центрального Совета нашей партии. И тут наш лидер, Юра Булаев, полушутя сказал, что если бы мы эту библиотеку нашли, то могли бы весьма дорого продать. И тогда деньги на финансирование русской национально-освободительной революции были бы у нас в избытке.
Так что стоило попробовать.
– Святослав Михайлович, а не слишком ли цинично? Все-таки это наше национальное достояние.
– Национальным достоянием является по большому счету информация, содержащаяся в этой библиотеке. И мы бы продали библиотеку не тем, кто собирается ее уничтожить, а тем, кто собирается ее опубликовать. Впрочем, мы, как всегда, постоянно отвлекаемся. Так что, господа офицеры Русского сопротивления, извольте генерала не перебивать, а слушать внимательно.
Ясно?
– Ясно, экселенц! – рявкнул Алексей, едва подмигнув Виталию. Он явно думал, что Кузнецов немного под шафе.
– Без намеков, Лешенька, – усмехнулся Кузнецов, заметив его подмигивание. – Юмор и лекция по истории скоро закончатся. И пойдет сплошная боевая практика. Итак, как могли, мы начать поиски. Денег у нас нет, административного ресурса тоже. Вот и стал я понемногу провоцировать соответствующие настроения в местном обществе. И собирать всю информацию, которую в пылу дискуссий выкладывали местные энтузиасты. И когда накал страстей достиг определенного градуса, здесь появился некто доцент Маляев, советник министра культуры.
А надо вам сказать, господа, министр культуры лично курирует музей в монастыре. Я сразу же сменил тон, и предстал перед ним этаким скептиком. Но мне сразу показалось, что он прилетел сюда, почуяв жаренное.
Это еще больше укрепило меня во мнении, что решение у этой задачи есть!
Эх, ребята, – вдруг ударился в лирическое отступление Кузнецов, – как хочется оружия. Я имею в виду не вульгарные стволы, а вообще все средства для полномасштабной политической борьбы. Как осточертела эта ублюдская страна под управлением этого ублюдского режима. Вам не понять, мальчики, какая тоска иногда овладевает такими старыми борцами, как я. Я ведь в этом всем варюсь с 1979 года.
Ладно, об этом потом. Короче, понял я, что надо начинать искать уже предметно. Доложил все на Центральном Совете. И прислали мне в помощь Юру Половцева. Он начал ходить вместе со мной на все тусовки и изучать проблему свежим взглядом.
И тут я на неделю уехал по делам. Вернулся, а Юра уже убит.
Ну, как, серьезное это дело, или нет?!
– Серьезное, Святослав Михайлович. Но как вы узнали все подробности этого убийства, и то, что убийца хоругвеносец?
Алексей намекал на те подробности дела, которые Кузнецов рассказал им ранее.
– А вот это вам, господа, знать не обязательно. Меньше знаешь, крепче спишь. Есть один человек в одних органах, которому мы оказали некоторые услуги, и который нам сочувствует. Вот он и поделился данными об этом убийстве. Разумеется, не за даром.
– Мы ему платим?
– Ну, что ты! Мы с ним обмениваемся информацией. Кстати, по этому делу мы ему тоже подкинули быстренько определенный материал, который ему очень пригодился.
– А Половцев знал этого человека? То, что он знал, где тот работает, и так очевидно. Полз то он к крыльцу ФСБ.
– Зачем тебе эта информация, Леша?
– Просто так. Видимо Половцеву вы доверяли больше, чем нам. А зря, нам же вместе продолжать те поиски, которые он вел.
– За которые, кстати, и убивают, – довольно хмуро вставил Виталий.
– Леша, все мы в этих играх, увы, дилетанты. Но хочу тебе сказать, что мне интуитивно ясны определенные правила. Не надо вам знать, прикрывает нас кто-либо или нет. Это бесполезно. Все равно в наших конкретных поисках этот доброжелатель нам не помощник. Да и не знает он об этих поисках.
– А что же нам полезно знать?
– То, к чему мы с Половцевым пришли, анализируя все данные. Так вот библиотека спрятана где-то в системе подземных ходов. И нам надо найти вход в этот лабиринт. Мало того, видимо Половцев этот вход нашел. И был убит. Но наши враги об этом входе не знают.
– Не факт, что Половцев нашел этот вход, – хмуро заметил Виталий.
– Согласен, не факт. Но я почему-то думаю, что это именно так.
– Святослав Михайлович, вы все же не гадалка, а профессиональный ученый, – заметил Алексей, – и должны понимать, что ваша догадка не аргумент.
– Согласен, Леша. Но мне так кажется. Потом есть одно совершенно рациональное соображение, которое мы вскоре проверим. И вот тогда начнется настоящая работа. При том в условиях противодействия конкурентов. Вы готовы к этому, господа?
– Готовы, – довольно хмуро произнес Виталий. А Алексей задумчиво промолчал.
– Ребятушки, отказываться поздно. Вы слишком много знаете. А Юра Булаев не любит саботажников. Тебе Виталий напомнить сцену в ночном карьере, когда ты сам кормил песочком одного из наших бывших соратничков?
– Не надо. И потом, я же не отказываюсь. Просто мы же не можем сидеть здесь бесконечно.
– Бесконечно и не придется. А теперь спать.
Засыпая, Кузнецов подумал, что прав был их лидер, утверждая, что без наведения порядка в собственных рядах успеха им не видать. Хорошо дисциплинирует вчерашних тусовщиков такие вот «карьерные» сцены. О которых он напомнил этим красавцам.
Укладываясь спать в отдельной гостевой комнате, Виталий спросил Алексея.
– Леха, я что-то не врубаюсь. Вроде наш профессор ветеран русского движения. Один из самых непримиримых русских националистов. Но иногда так скажет, что иной еврей-демократ не брякнет.
– Что именно тебя так покоробило?
– Ну, хотя бы это, «ублюдская страна».
– Виталя, я варюсь во всем этом гораздо меньше профессора, но даже меня уже иногда злость берет на наших баранов.
– Но не всем же бороться?!
– А и не надо всем бороться. Всем надо сочувствовать борцам. А не надеяться, что сегодня он полижет зад начальству, а завтра оно его пожалеет. Не пожалеет. Обдерет как липку, а если рыпнешься, даст по мозгам.
– Вот они и не рыпаются.
– Но по мозгам все равно получают. Все. И те, кто рыпается и те, кто не рыпается. Так что лучше уж рыпаться. Да что это я тебе такие элементарные вещи объясняю? Вроде сам к нам пришел?
– Да я так. Чисто эмоционально, что ли.
– Настоящий националист любит свой народ. Но не льстит ему. Видя все его плюсы и минусы, он его любит таким как он есть. И, наверное, готов сказать сам себе: «Люблю я эту сволочь. Ну, люблю и все. Но сволочь. Сволочь, надо признаться».
– Знаешь, такие вещи не стоит говорить открыто.
– А кто говорит открыто? Мы среди своих.
– Тоже верно.
Они помолчали.
– Ладно, скажи лучше, о каком это карьере и кормлении песком намекал профессор.
– Да так, закопали живьем одну сволочь в песчаном карьере.
– Да… Не знал, что наша партия до такого дошла. Но, если хочешь победить, надо или озвереть, как Юра Булаев, или найти стратегического спонсора. А в итоге все сойдется к одной точке. Решительными и дееспособными заинтересуется стратегический спонсор. А решительные люди, получив должные возможности, станут еще более крутыми. Разумно. Юра строит боевую структуру, а Святослав, не стесняясь идеологическими догмами, ищет спонсоров. Не тактических, их как раз Юра находит, а стратегических.
Но, знаешь, эти спонсоры все равно сами придут. А не придут, мы найдем эти деньги. Найдем! Отыщем или библиотеку Грозного, или золото Колчака, или скифский клад. Что-нибудь да отыщем. И наши боссы, озверевшие от неудач и разочарований, не пустят эти деньги на себя любименьких. Они слишком озлоблены. Им самим уже ничего не надо. Они слишком сильно хотят отомстить этому режиму, чтобы променять сладость возмездия на дворцы или «Мерседесы».
– Леха, да ты прямо поэт! Вот уж не знал, что аспирант МАИ может быть таким чувствительным.
– Я тоже не знал, что бывший мент может быть таким отмороженным националистом.
– Да, Леха, я бывший мент. И пришел в национальное движение после того, как меня уволил из ментуры мой начальник. Азер. За то, что я прижал его черножопых землячков. Но я не жалею ни о чем. Я нашел себя и в спорте и в политике.
– Слушай, интересно получается. У нас партия обиженных бывших ментов и интеллектуалов. Юра бывший мент. Святослав профессор. Ты бывший мент. Я аспирант МАИ.
– Наверное, есть в этом какая-то логика. Ладно, а как ты думаешь, найдем мы эту библиотеку?
– Найдем. С нами Бог!
Глава 4. Жарким полднем в Каролине
Фасад большого белого дома, построенного в «плантаторском» стиле выходил на аккуратно подстриженную лужайку. Если бы к этому пейзажу добавить многочисленных, снующих туда-сюда черных слуг, то можно было бы подумать, что ты оказался в середине позапрошлого века. Во временах, так живо описанных в «Унесенных ветром».