А румынский фрегат все равно должен был плавать где-то здесь. Но румыны народ весьма прагматичный, мягко скажем. Наши люди, кстати, действительно служащие в аппарате НАТО, с помощь денег инициировали такие вот «натурные учения» по освобождению корабля от захвативших его пиратов.
– Но как они вычислили нас?
– Время нашего выхода, скорость и курс были согласованы. А подтверждения по маршруту я давал импульсными радиограммами.
– Но на борту, насколько я понял, нет аппаратуры для сжатия сигнала.
– А я и не давал текущих координат. Просто посылал заранее созданные подтверждения, что все идет по плану.
– И все же, они так точно на нас вышли.
– Сами они передавали по радио свои оценки нашего взаимного положения. И когда до нас оставалось миль десять, я включил радиомаяк.
– А раньше почему не включал?
– Наши захватчики могли быть умнее, чем оказались, и могли отследить наличие радиомаяка на борту. Но, увы, а вернее, к нашему счастью, они давно уже не военные. Они бандиты, забывшие, что современная война, это не война стреляющих горилл, а война умов, война техсредств.
– Но, машина, почему она стала?!
– В том убежище, что я прятался, был прерыватель электропитания. А движок у нас хитрый. Дизель электро. Так что дизель крутится, ток дает. А ток до электромотора, крутящего винт, если вырубить один рубильник, не доходит.
– Прямо-таки, рубильник?
– Боже, но до чего же ты технарская зануда! Конечно же, нет, но смысл-то ты понял?
– Да. Но, слушай, и все равно, это невероятно. Ну, вас шесть. Ну, неожиданно. Ну, княжна сгеройствовала. Ну, я этой горилле врезал. Но так вот перестрелять столько профессионалов?
– Это эффект кинжального огня. С близкого расстояния, неожиданно, один автоматчик может положить целое отделение. А их было не так уж много.
– Кстати, сколько?
– Восемнадцать с этим азиатом.
– Да-а-а. А фрегат будет нас сопровождать и дальше?
– До Босфора.
– А потом?
– А потом сами доберемся. Твои противники до нас не дотянутся. Да и потом, многое мы надеемся узнать от этого, покалеченного тобой их командира. И он поможет нам определиться. Кстати, зря ты его так. Ему сейчас в таком состоянии сыворотку правды нельзя колоть. Остаются только словесные методы убеждения.
– Правда, словесные?
– Да, мы же не звери византийские.
Остальные молча слушали их диалог. Только тут Кузнецов осознал, что они с Патриком не одни.
Он обвел всех довольно-таки растерянным взглядом.
– Командуйте, шеф, – весьма кстати сказала Тамара.
– Всем спать.
– Всем?
– Всем, за исключением счастливцев, имеющих возможность заниматься психосексотерапией.
Все дружно рассмеялись. Напряжение как бы разом спало. Начался шум и гам. Бар быстро опорожнялся. Наконец, через полчаса, Кузнецов прерывая общий шум, заорал:
– Почему команду не выполняете?! Все, всем спать!
Глава 8. «Куда теперь?»
Был небольшой перерыв. Вика пила кофе в баре, пытаясь справиться с усталостью Рядом пил кофе ее коллега Руслан. Небольшой щуплый паренек. Он зарабатывал на жизнь, как и Вика, работой крупье. Но на самом деле был аспирантом одного из респектабельных московских ВУЗов.
Он симпатизировал Вике. Даже, можно сказать, был в нее тайно влюблен. Но понимал, что эта девушка не для него. Не будет в его жизни возможностей бросить к ее ногам то, что он бы так хотел бросить, чего она, по его мнению, была достойна. Даже если он закончит аспирантуру, станет кандидатом, а то и доктором наук.
Нет, все в этой стране принадлежит, и будет принадлежать разным Кульбаям. А он и такие как он будут смотреть на таких, как Вика с тайным обожанием, и довольствоваться возможностью перекинуться парой слов за чашкой кофе в перерыв.
– Чего-то Кульбая давно не было, – сказала Вика.
– Наверное, слишком много питался живой кровью. – Он помолчал, а потом с неожиданной жесткостью добавил. – И стал падалью.
Он даже не догадывался, насколько же он был прав.
– Вы можете ко мне подъехать прямо сейчас? – спроси Владислав Борисович Василия Степановича. Он звонил ему по телефону сам. Что делал довольно редко.
– Смогу.
– Когда будете?
– Минут через двадцать пять, сорок. В зависимости от пробок на дорогах.
– Хорошо. Жду.
Когда Назаров вошел в кабинет на Старой площади, то был нимало удивлен. Он давно не видел своего кремлевского шефа таким подавленным.
– Вы знали Кульбая? – спросил он сразу, еще даже не пригласив присесть.
– Слышал немного об этом сибаритствующем головорезе. А что с ним?
– Официально исчез. А на самом деле, наверное, убит. Вместе с одной из своих команд. Уже много лет выполнявшей его деликатные задания.
– Наверное, опять какие-то убийцы-общественники?
– Нет, действующий морской спецназ.
– Надо сказать, уровень наших антихристов растет день ото дня.
– Чему вы радуетесь?
– Я? Да что вы? Впрочем, не буду скрывать, мне уже доставляет эстетическое удовольствие наблюдать за их похождениями. Ей Богу, начинаешь думать, их бы нам в команду.
– Не лукавьте. Гораздо вероятнее, что вы подумали несколько иное.
– Что же, если не секрет?
– Какие секреты. Вы подумали, мне бы в их команду. Ведь так?
– Честно скажу, так не думал. Но ваше предложение нахожу довольно интересным. Я его рассмотрю на досуге и на свежую голову.
– Издеваетесь, владыка?
– Ну что вы, ваше превосходительство.
– Не паясничайте! Лучше скажите, что делать. Вы хоть и не большой специалист в делах практических, но как креативный разработчик довольно результативны.
– Преувеличиваете, Владислав Борисович. Преувеличиваете. Далеко мне до Кузнецова и компании.
– Ну, это я знаю и без ваших скромных признаний. И все же.
– Знаете в этой ситуации можно припомнить старый анекдот, который заканчивается чем-то вроде, я не х…й, я мозг.
– В оригинале это звучит, я не член партии, я ее мозг.
– Да, да, именно так.
– И все же, не тяните, отвечайте.
– Извольте. Я припомнил этот анекдот не с проста. Ничего конкретного по текущим аспектам этой операции сказать не могу. Тем более, я уже не в теме. Но вот в долгосрочной перспективе есть одна идея.
– Валяйте.
– Она проста и сводится к предложению, которое вы высказали, вроде бы выдав за мои мысли.
– Нам бы в их команду? Я не ослышался?
– Ну, в свою команду они нас не возьмут. Но вот завоевать со временем статус хотя бы сочувствующих было бы полезно.
– И это говорит полковник ФСБ и православный епископ?
– Бывший полковник.
– Спецслужбистов бывших не бывает. И все же, прокомментируйте ваши предложения.
– Знаете, именно в церкви я понял, что во всей этой сверхъестественной бодяге, что-то есть. Совершенно не то, что говорят мои нынешние коллеги, но что-то есть. Я в этом понимаю очень мало. Но и того, что я понял, достаточно, чтобы не сомневаться. С ними Бог!
С ними, а не с нами.
– Больше вам нечего добавить?
– А вам этого мало?
– Что за еврейская манера отвечать вопросом на вопрос!
Владыка рассмеялся.
– Знаете, я частенько ловлю очень многих именно на этой манере. Злюсь, разумеется. Но сейчас вдруг подумал, а может мы все скрытые иудеи? Пишет же этот фанатик Кузнецов, что все служащие византийской государственной модели евреи в душе. Независимо от происхождения.
– Ваши парадоксы бывают интересны, но в последнее время вам все чаще отказывает чувство меры.
– Так время такое. Конец эпохи Рыб, начало Эры Водолея. Все идет в обратном порядке. Империи рушатся. Православные становятся гностиками и арианцами, арианцы язычниками.
– А язычники?
– Неоязычниками, технократическими и, я бы сказал, биологизированными. Язычниками, отбросившими большую часть архаичных обрядов и мифов.
– Ладно. Это интересно, но мы отвлеклись. Ваши предложения.
– Я их уже сказал.
– Не боитесь быть таким цинично откровенным?
– Да за это меня и ценили всегда. И вы, кстати, тоже. В вашей гнилой системе должны быть люди, умеющие видеть и говорить правду.
– В вашей? Я не ослышался?
Епископ тонко улыбнулся.
– В вашей, генерал, в вашей. Еще вопросы есть?
– Нет. Вы свободны.
Епископ встал и, повернувшись к вельможе, перекрестил его.
– Благословляю тебя, сын мой. Да пребудет мир в твоей душе.
И повернувшись, с достоинством покинул кабинет.
Берега Кипра уже показались на горизонте в утренней морской дымке.
Патрик и Кузнецов стояли на маленькой прогулочной палубе.
– Знаешь, дружище, на какой мысли я сейчас себя поймал? – спросил Кузнецов.
– Не представляю.
– Я подумал, что стал по отношению к тебе таким же, как Виталий и Алексей по отношению ко мне. Не задаю вопросов, полон оптимизма и энтузиазма. И доверия шефу.
– Святослав, я для тебя не шеф, а скорее нечто среднее между адъютантом, начальником охраны и офицером связи. В иерархии Белого Интернационала ты займешь место гораздо выше меня.
– Иди ты? – иронично ухмыльнулся Кузнецов.
– Не прикалывай, Михалыч. Я не шучу.
– Тогда доложите наши планы, адъютант. И чтобы точно, быстро, исчерпывающе. А то генерал может рассердиться.
Патрик рассмеялся.
– До чего же ты оригинальный мужик, Михалыч!
– До чего же ты похож на русского, Петя-Патрик.
– Стараемся. Впрочем, ладно. Что тебя волнует, я же вижу, ты не с проста задал начал этот разговор.
– Нет, начал я его без задней мысли. Но теперь понял, что это не так. Подсознательно меня гложет одна проблема.
– Какая?
– Я никогда не кидал людей, с которыми был в одном проекте. Мне сдается, что мы поедем еще дальше. Вопросов не задаю. Но Мыльникову наши дальнейшие путешествия совершенно не нужны. Его участие в проекте закончилось. Рассчитайтесь с ним. Выполните все свои обещания, Патрик.
Я на этом настаиваю.
– Нет проблем, но предстоит работа с рукописями. Нам нужно участие княжны. Как рассчитаться с Мыльниковым и просить остаться с нами княжну?