Несколько томительных минут мужчины молча и напряженно смотрели в глаза друг другу. Айсана наблюдала за их безмолвной дуэлью со стороны. Она уже успела обуться и натянуть на плечи купленную Олегом олимпийку. Ее судьбу решили без ее участия. Наконец Валерий снял с плеча сумку и передал ее Мещерекову.
– И все же вы сильно рискуете, профессор, – не удержался он от напутственного слова.
– Моя жизнь до сего времени была и так слишком пресной, – открыто улыбнулся Мещереков. – Пора впрыснуть немного адреналина в кровь. К тому же вы будете поблизости. Это придаст мне решимости.
– Вы просто спятили. – Айсана стянула волосы на затылке.
Перетье вышел из ванны минут через восемь. За это время, как оказалось, француз успел не только вымыться, но и побриться. Он выглядел значительно свежее, чем еще час назад, и по его внешнему виду не сразу можно было догадаться о том, что он выпивши. Если только не знать об этом наверняка. Венсан прошел к стулу, снял с его высокой спинки рубашку, джинсы, жилет и быстро облачился в них. Достав из-под дивана мини-автомат, пристроил его под жилетом.
– Пора, – сказал он то ли самому себе, то ли остальным. – Нас ждут великие дела. Мы на пороге грандиозного открытия. И с нами сила Аллаха.
Венсан игриво подмигнул девушке. Она снова смолчала, но это вовсе не означало, что она его простила.
Вчетвером они покинули номер, когда город уже полностью погрузился в сумерки, а к моменту, когда достигнут Голанских высот, ночь полностью вступит в свои права. Стало быть, Юдаев все рассчитал правильно. Они вышли на улицу и сели во взятый Валерием напрокат «Форд». Он сам сел за руль, Айсана заняла место рядом, а на заднем сиденье расположились Перетье и Мещереков со своей поклажей, состоящей из сумки, принесенной Розенфельдом, и его неизменного рюкзака. Айсана чувствовала, как француз дышит ей в затылок, готовый на любые действия в том случае, если ей придет в голову выкинуть финт. Но девушка не сомневалась в том, что при необходимости легко справится со всеми тремя мужчинами и сможет взять ситуацию под свой контроль. Но она разумно полагала, что спешить с этим не стоило. Да и не приведет это ни к чему. Айсана догадывалась о том, что «Моссад» оставил ее в покое благодаря давлению со стороны русских. А значит, Валерий Юдаев – ее единственный шанс выбраться из истории, в которую она угодила по воле обстоятельств.
«Форд» тронулся с места и покатил на окраину города. Пока за окнами мелькали придорожные фонари, пассажиры хранили гробовое молчание, а когда вырвались на магистраль, Мещереков первым нарушил установившуюся тишину.
– Если моя гипотеза окажется верной, а я почти уверен, что так оно и будет, мы можем сделать крупное научное открытие. Вы даже представить себе не можете, насколько крупное.
– Можем, профессор, можем, – Перетье похлопал сидящего рядом Олега по колену. – Но мне почему-то думается, что мы с вами опять путаем причину и следствие.
– В каком смысле?
– Грандиозным открытием станет не тот факт, что мы отыщем какой-то там древний город, погибший от радиации, а то, что эту радиацию вызвало, – пояснил Венсан, приспуская боковое стекло и пристраивая во рту незажженную сигарету. – А на этот вопрос у вас так и нет разумного объяснения.
– Вы правы, – слегка понурился Мещереков. – Но, возможно, я смогу отыскать на него ответ там, под землей.
– Будем надеяться.
Мещереков не заметил в полутемном салоне «Форда» ухмылки Перетье.
– Подземный город, пораженный радиацией?
– Так сказал Венсан, – невозмутимо ответил Гляссе, раскуривая сигару и придвигая к себе пепельницу, стоящую на столе Антьера.
В кабинет главы департамента не проникало ни одного постороннего звука. Рабочий день уже завершился, и каких-то полчаса назад Антьер даже отпустил свою секретаршу. Приемная перед его кабинетом пустовала. У Гляссе, вообще, складывалось такое впечатление, что они со старым товарищем остались одни в этом огромном здании. За окнами в прямой видимости Мориса висела полная луна.
– Он был краток, – продолжил Гляссе, выпуская в потолок густой клуб дыма. – Разговаривал со мной из ванной комнаты гостиничного номера.
– Рискованно. – Антьер пожевал нижнюю губу, задумчиво глядя прямо перед собой. – Очень рискованно. Что, если бы его застукали за этим занятием.
– У него не было иного выбора. Венсан практически не выпускает из виду ни эту русскую парочку, ни девушку, побывавшую в руках «Моссада»…
– Кстати, что с ней?
– Им удалось вернуть ей память, – проинформировал шефа Гляссе. – Венсан уже докладывал мне об этом ранее. И во многом благодаря этому обстоятельству они приблизились к разгадке. Под Гилгал Рефаимом располагается древний город с некогда существовавшей цивилизацией. Позже и то и другое было уничтожено радиацией. Причем, судя по всему, фон сохранился до сих пор. Такова версия профессора Мещерекова. Он намерен осуществить спуск в город и уже на месте попытаться выяснить причины возникновения этого радиоактивного фона. Фери, скорее всего, шел тем же путем, но сумел найти только вход в город. Затем его устранили.
– А Кристан и Вуалье?
– Здесь сложнее, Жак, – Гляссе пожал плечами. – Нам остается только гадать об их судьбе. Либо их постигла та же участь, что и Фери, но в этом случае «Моссад» предпочел скрыть следы своей деятельности, и, таким образом, нам вряд ли удастся обнаружить даже тела ученых, либо…
– Либо? – поторопил собеседника Антьер.
Гляссе помедлил с ответом, смакуя на вкус сигару и разглядывая из-под прищуренных век ее тлеющий кончик. Затем он глубоко затянулся и пристроил сигару на краешке пепельницы.
– Айсана Хаши-Ула утверждает, что многие уже спускались в этот город, но ни один из них не вернулся обратно на поверхность. Мы не можем сбрасывать со счетов и то, что Кристан и Вуалье, подобно Фери, смогли частично разгадать тайну Гилгал Рефаима, обнаружили вход в город, но не учли наличие радиоактивного фона…
– То есть, – перебил его Антьер, – ты хочешь сказать, что пара наших ученых вошла в число тех, кто в разное время и при разных обстоятельствах осуществили спуск в затерянный город и остались там, погибнув от радиации?
– Я хочу сказать, что вероятность такого хода событий высока, – уклончиво ответил Гляссе. – Но есть еще кое-что, Жак.
– Что?
– Я сказал, что версию о сохранившемся под землей в течение нескольких тысячелетий радиоактивном фоне выдвинул Мещереков.
Гляссе сделал многозначительную паузу, вновь взял сигару и пыхнул ею, окутав лицо дымом. Антьер выжидательно смотрел на него, не понимая, к чему клонит его коллега.
– Венсан Перетье – не ученый, – продолжил тот. – Но у него появилась и собственная версия на этот счет. Так же, как и утверждение Мещерекова, она пока не имеет под собой никаких реальных доказательств, но мне, Жак, она также показалась небезынтересной.
– Что же это за версия?
– Под землей действительно может находиться город, зараженный радиацией. Но вполне могло быть и так, что город обнаружили израильские ученые, после чего контроль над ситуацией полностью взял «Моссад». Потому он так яростно защищает свои интересы, ликвидируя всех, кто пытается вмешаться в процесс. В подземном городе может оказаться испытательный полигон, созданный «Моссадом».
– Для экспериментов с радиацией? – Антьер подался вперед, навалившись грудью на край стола.
– Что-то в этом роде. Есть еще вариант, что радиация может оказаться вовсе и не радиацией…
– А чем?
– Ну, например, речь может идти об экспериментах с фосгеном. Город может оказаться напичкан всевозможными ловушками, выпускающими фосген. Во время японской войны это оружие использовалось довольно часто. И, надо отметить, эффективно. «Моссад» вполне способен заняться модификацией таких ловушек с их дальнейшим массовым производством.
– Но черт возьми! – зрачки Антьера недобро сузились. – И в том, и в другом случае дело пахнет мировым скандалом.
Именно такой реакции и ожидал от него Гляссе, когда завел речь о предположениях, сделанных его агентом. Доказательств пока и в самом деле не было, но Морис не сомневался, что все это прояснится в самое ближайшее время, как только профессор Мещереков спустится под землю. Перетье будет находиться рядом и, что называется, держать руку на пульсе. Но Гляссе не любил ставить телегу впереди лошади. Скоропалительные выводы всегда были не в его стиле.
– Это только версии, Жак, – напомнил он погрузившемуся в размышления Антьеру. – Венсан говорит, что утверждать это наверняка…
– Да-да, я понял.
Глава департамента поднялся и вышел из-за своего рабочего стола. Подойдя к окну и постояв с минуту спиной к сидящему в кресле Гляссе, Антьер решительно задернул плотные шторы. Антьер развернулся и скрестил руки на груди. Гляссе знал, что в эту секунду его друг и наставник принимает важное решение. Так оно и оказалось.
– Когда они планируют спуск? – спросил Антьер.
Гляссе сверился со своими часами.
– Я думаю, приблизительно в это самое время. Ну, может, чуть позже…
– Иначе говоря, мы находимся сейчас в самой кульминационной фазе операции?
– Да.
– Сделай все возможное, Морис, чтобы связаться с Перетье, – отдал распоряжение глава департамента. – Я хочу, чтобы он взял ситуацию в свои руки сразу же, как только Мещереков окажется внизу. Надеюсь, тебе не надо растолковывать, что именно я имею в виду? Русские не должны оставить нас с носом. Тем более что наши ученые первыми напали на след этой разгадки. Я прав?
– Вероятно, да.
– Морис, – Антьер нахмурился, – меня начинают утомлять твои извечные уклончивые ответы. Пора выходить из тени, мой друг. И если Венсан Перетье такой патриот, каким ты мне его всегда пытаешься представить, он сделает это для нас. Для своей страны.
– Я свяжусь с ним, – заверил собеседника Гляссе.
Загасив сигару в пепельнице, он неохотно поднялся из мягких объятий уютного кресла. Одернул полы стильного полосатого пиджака и машинально поправил узел галстука.