В 1566 г. был принят Статут, согласно коему право владеть землей признавалось только за шляхтой. Простолюдины, как крепостные, так и свободные, могли иметь лишь движимое имущество, а землю должны были арендовать у землевладельца. При этом попадая под его полную административную и юридическую власть — любой шляхтич обладал правом суда и расправы в своих имениях. Но вдобавок господину требовались средства для “шляхетского” образа жизни, балов, пиров, охот. И подати были огромными. Крестьянин каждый год отдавал 10 % — не от дохода, а от всего имущества. Плюс еще другие поборы — очковое (с ульев), рогатое (со скота), ставщина (за ловилю рыбы), спасное (за выпас скота), желудное (за сбор желудей), сухомельщина (за помол), дудок (при рождении ребенка), поемщизна (при заключении брака).
Иезуит Скарга возмущался: “Нет государства, где бы подданные и земледельцы были так угнетены, как у нас, под беспредельной властью шляхты. Разгневанный владелец или королевский староста не только отнимает у бедного хлопа все, что у него есть, но и самого убьет, когда захочет и как захочет, и за то ни от кого дурного слова не потерпит”. В 1569 г. была заключена Люблинская уния, по которой Литва утратила прежнюю автономию. Речь Посполитая превратилась в единый организм уже не только с одним королем, но и с одним сеймом, общими финансами. Только главнокомандующих осталось два — коронный гетман и литовский гетман. Причем южнорусские области — Киевщина, Брацлавщина, Подолия, Волынь, перешли из-под литовской юрисдикции под непосредственное управление Польши. Хотя на бумаге при этом гарантировалось сохранение прежнего языка, веры и обычаев, но бумага в Польше ничего не значила, паны были фактически неподсудны.
Особо стоит коснуться казачьих областей, долгое время сохранявших независимость. Этническое ядро казаков составило древнее оседлое население Подонья и Поднепровья. На Дону, возможно, это были крещеные хазары. На Днепре киевские князья селили союзных торков и берендеев. Вероятно, смешивались с ними и касоги (кашаки) — черкесы, населявшие в свое время Кубань и русскую Тьмутаракань в Приазовье. Все это предположительно, основываясь на созвучии “казаки — кашаки”, или на том, что русские источники порой называют казаков “козары”, а слово “черкасы” относили как к ним, так и к черкесам. Но во всяком случае, археология прослеживает непрерывно оседлые поселения на Дону с VII–IX вв, а в XIII в. персидский географ Гудад ал Алэм называет Приазовье “Землей Касак”. В древние времена казаки приняли православие, успели “обрусеть”. Жили по своим законам и обычаям. Высшим органом власти был общий круг, вся администрация была выборной — атаманы (в Поднепровье гетманы), есаулы, писари. Кража, убийство, предательство карались смертью. Путешественники отмечали значительную свободу женщин, чистоту жилищ, опрятность, почтение к старшим. И высочайшие боевые качества. Оружием учились владеть с детства. Для казака было вполне обычным попасть пулей в монету, которую другой держал между пальцами поднятой руки.
Утверждение, будто казачество пополнялось за счет беглых крестьян, верно лишь наполовину. В России крепостного права еще не существовало, крестьяне могли свободно уйти куда хочешь на Юрьев день. А на юге, в условиях постоянной опасности со стороны степняков крестьянам было делать нечего — они если и перебирались на “вольные” земли, то на восток, в Поволжье. На Дону по старинному закону земледелием вообще запрещалось заниматься под страхом смерти. Потому что, привязавшись к земле, хозяйство стало бы легко уязвимым для кочевников. И донские казаки пополнялись в основном беглецами из татарского плена или добровольцами, но принимали далеко не всех, а только по решению круга, для чего требовалось пожить на Дону, проявить и зарекомендовать себя.
На Днепре обстояло иначе. По сравнению с панским произволом татарская опасность меркла, сюда вовсю бежали крестьяне из внутренних районов Речи Посполитой, многие “оказачивались”, другие селились и хозяйствовали под защитой казацких сабель. И прием в казаки тут был куда более широким — принимали всех желающих вплоть до “ляхов” и татар, если человек принимал православие и обещал биться с “басурманами”. Кавалеристами тогдашние казаки не были. Воевали пешими и на лодках, совершая постоянные набеги на турок и татар. Обычно каждый казак брал в поход по 2 ружья, с одного борта вели беглый огонь по неприятелю, а сидевшие с другого борта перезаряжали оружие. При войне на суше казаки славились мастерством быстро возводить “острожки”, ставить “гуляй-городки”, и из-под прикрытия укреплений точно так же поражали врага сильным огнем.
Донцы жили в городках (станицами в то время назывались отряды, а не населенные пункты) — столицей казачества был городок Раздоры (ныне Раздорская). Промышляли скотоводством, охотой, рыбной ловлей. А при нападениях врага имели возможность укрыться в густых придонских зарослях. Центрами днепровских казаков стали Черкасск, Канев, Чигирин, а главной базой — Запорожская Сечь в лабиринте днепровских островов и плавней. Говорили: “Велыкий Луг — батько, а Сичь — маты, там треба житы, там треба и вмираты”. Здесь установились порядки “лыцарского братства”. Жили в общих кошах-казармах, женщины в Сечь не допускались, и за блуд били киями. Поэтому даже жены казаков жили в других селениях. Видать, по этой причине и пили здесь круче, чем на Дону — пропить все до нитки считалось особой удалью. Впрочем, в походах под страхом смерти устанавливался “сухой закон”.
Первыми казаков стали использовать поляки. Децентрализация и отсутствие средств не позволяли королям для защиты от татар возводить пограничные укрепления и прикрывать их дежурными войсками, как это делала Москва. И в 1506 г. магнат русского происхождения Ляндскоронский организовал для этого отряды казаков, приняв звание их гетмана. Вскоре за успехи в войне с турками Сигизмунд I даровал казачеству “вольность и землю выше и ниже порогов по обеих сторон Днепра”. Потому что никому из дворян эти земли, постоянно находящиеся под угрозой набегов, были и даром не нужны. Но подданство королю оставалось относительным. Запорожцы сами принимали решения о походах, независимо от того, ведет ли войну Речь Посполитая. Нападали на Крым, Малую Азию, несколько раз усаживали самозванцев на престол Молдавии.
Донцы признали власть Москвы при Иване Грозном. Сохранили при этом полную автономию, но по приказу царя посылали на войну отряды, за что получали “государево жалование” деньгами, хлебом, боеприпасами, и право беспошлинной торговли в пограничных городах. Несмотря на разное подданство, днепровские и донские казаки считали себя “побратимами”, устраивали совместные операции. И турецкие послы не раз жаловались польскому королю не только на набеги, но и на то, что его подданные-казаки мешают татарам грабить владения Москвы, предупреждая донцов о движении орды.
Впрочем, тут надо еще сделать пояснение, что слово “казак” имело в XVI–XVII вв несколько значений. На Руси “природные” казаки часто нанимались на военную службу, и этот термин распространился на любых вольных ратников. Иногда для уточнения добавлялось “служилые казаки”, “городовые казаки”, что означало просто солдата-пехотинца. Матросов на речных судах называли “кормовые казаки”. Но и любая вооруженная вольница вплоть до разбойников тоже величала себя казаками. А в официальных документах уточнялось, что это “воровские казаки”. Ну а в Речи Посполитой слово “казак” стало обозначать целове сословие вольных землепашцев и воинов. Потому что по здешним законам не быть казаком — значило превратиться в панского “хлопа”, иной альтернативы польское право не предусматривало. Коснемся, кстати, и термина Украина. Сами украинцы тогда называли себя не иначе как “русские”. А слово Украина употреблялось в прямом значении — окраина. И в документах того времени фигурировали Польская Украйна, Русская Украйна, Сибирская Украйна, Слободская Украйна. Но чтобы не вносить путаницы и не затруднять читателя, я в данной работе буду употреблять термины “Украина” и “украинцы” в их нынешнем смысле.
При Иване Грозном Россия установила прочные контакты с еще одной державой. Англичане решили искать “Северо-Восточный проход” через Арктику, чтобы добраться до богатых стран Азии в обход испанских и португальских владений. В 1553 г. Мария Кровавая организовала экспедицию Уиллоби. Два корабля погибли, а третий, Ченслера, был занесен в Белое море, спасен поморами и… англичане “открыли” Россию. Да-да, в некоторых источниках так и указывается, что нашу с вами страну тоже “открыли” отважные британские моряки! Забывая о том, что русские “открыли” Англию на 70 лет раньше. Но в это время выходы через Балтику опять закупорили ливонцы и шведы, и царь принял англичан очень радушно, даровал им большие привилегии, и в 1555 г. в Англии была создана “Московская компания” — кстати, это был вообще первый прорыв британской торговли на внешние рынки. Королева Елизавета отношения упрочила, вела переписку с царем. Как уже отмечалось, она и сама была дамой весьма “грозной”. И, между прочим, когда англичанин Флетчер издал книгу, критикующую российскую “тиранию” в противовес “британским вольностям”, произведение запретили, а тираж конфисковали и сожгли. Елизавета сочла, что под маской правления Ивана автор изобразил сатиру на ее собственные порядки.
Грозный начал вторую войну за выход в Балтику, опять в союзе с Данией. Сумел сокрушить Ливонский орден, но победы были парализованы вмешательством Швеции и Польши. Русские периодически добивались успехов, временно заняли часть Белоруссии. Однако внутреннее разрушение страны опричниной, затяжной характер войны на несколько фронтов, удары в спину крымцев свели достижения на нет. Хотя и у поляков возникли свои проблемы. В 1572 г. умер король Сигизмунд-Август, пресеклась династия Ягеллонов. Знать совсем распоясалась. Сейм решил сделать пост короля выборным и затеял торг с претендентами — кто пообещает большие “вольности”.
Выиграла столь яркая особа, как Екатерина Медичи, потратившая массу средств на подкуп избирателей в пользу ее сынка Генриха. А главное, он даровал полякам “Генриховы артикулы”. По которым на сейме каждый депутат получил право “liberum veto ”. Достаточно было одному гаркнуть “Не позволям!” — и решение не проходило. Любопытно отметить, что польские послы, прибывшие в Париж, были поражены абсолютной необразованностью и невежеством французского двора. Зато французы воротили нос от поляков — писали, что это “темный народ”и “дикари”. Ну да Генрих показал им культуру! Не провел толком ни одного совещания с министрами, ни одного заседания государственного совета, а когда в Париже умер его брат Карл IX, Генрих сбежал от своих подданных, попутно украв драгоценности польской короны, и стал королем Франции.