В 1923 году с помощью Рыкова и Зиновьева Гарриман образовал Марганцевую компанию в Грузии.
В результате переговоров с У. А. Гарриманом, проведенных Кэт Уитни (княгиней Мещерской) и сопровождавшим Голованова членом его группы В. В. Оболенским, стороны договорились о том, что в интересах действий 3-го Интернационала (в СССР — Коминтерна) следует не допускать и не Посвящать президента США, Госдеп и другие государственные органы власти в планы Ордена.
После перерыва в комнату для переговоров был приглашен Голованов; невзирая на молодость, буквально с первых минут он очень понравился Гарриману. Возможно, лестной оценке послужили важные вести, которые принес молодой посланник; возможно, свою роль сыграл его выдающийся талант располагать к себе людей. Голованов, строго выполняя инструкцию, данную ему Сталиным, коротко и внятно сообщил, что деятельность Троцкого, как основателя 3-го Интернационала, отныне и навсегда более не заслуживает внимания, в особенности же после смерти Ленина. Потому как все рычаги власти по управлению Интернационалом находятся В руках Генсека ЦК ВКП(б) Иосифа Виссарионовича Сталина. Поэтому дела с целью дальнейшего финансирования экономики СССР и модернизации его предприятий следует вести с реальным руководителем страны.
В свою очередь, Гарриман осторожно заметил, что для того, чтобы делать ставку на кого-либо в СССР, ему следует обсудить эту тему со своими коллегами. Но Голованов решительно пресек попытку Гарримана таким образом предупредить и защитить своих резидентов, находящихся в руководстве сове&ким правительством, заявив, что если Гарриман и его сотоварищи будут и впредь основную долю по оказанию помощи СССР осуществлять через некоторых руководителей правительства СССР в обход генсека, то в таком случае… участь тех будет решена. И в первую очередь дальнейшая судьба Троцкого.
Понимая, что молодой человек не уступит, выполняя волю своего босса в Москве, Гарриман решил ослабить напряжение в переговорах; вежливым тоном он попросил Голованова за Троцкого, указав, что к господину Троцкому желательно быть более снисходительным, предоставив свободу выбора для жительства. На что Голованов ответствовал, что если Гарриман и его коллеги будут максимально лояльны к Сталину и с ним будут решать вопросы модернизации и финансирования СССР, то подобное отношение, как просит того господин Гарриман в отношении Троцкого, возможно. Но Троцкому следует забыть о своем славном прошлом и оставаться в тени (…впрочем, впоследствии тот сам не выполнил условие, гарантирующее ему безбедную, тихую и спокойную жизнь).
Далее в разговоре Александр Евгеньевич проявил, к удивлению собеседника, глубокие знания нюансов и событий, предшествующих этой встрече. К тому же он заявил, что предоставление займов Советскому Союзу со стороны некоторых компаний… надо полагать, резидентами, которые являются друзьями Гарримана… есть грубейшее нарушение законов США.
Как известно, в то время американские граждане посещали Россию по своему личному усмотрению, ибо не существовало ни дипломатических отношений, ни правительственных связей, не было также и договора между двумя странами о коммерческой деятельности.
Голованов подчеркнул, и с этим вынужден был согласиться Гарриман, что настроение рядовых американцев и самого правительства США по отношению к советскому правительству является крайне негативным. И это связано как с кровавыми событиями в годы Гражданской войны, так и с жестокими расправами в первые месяцы революции. Гарриман, хорошо поняв замысел Голованова, реагировал:
— А что если мы с вами, то есть мои коллеги и я — с одной стороны, и вы, ваши коллеги и господин Сталин — с другой, будем в действительности по-деловому решать все вопросы, связанные с модернизацией России… А официальную сторону предоставим президенту и Госдепу США — с одной стороны, и вашему президенту Калинину и правительству — с другой…
Голованов отреагировал:
— Подобная позиция, мистер Гарриман, мною будет лично доложена товарищу Сталину, и вам по соответствующим каналам будет сообщено о его решении. Но должен заметить, что товарищ Сталин, и я в этом не сомневаюсь, скорее всего позитивно отнесется к вашим предложениям. Между прочим, ваш синдикат «Гарриман Гаранти», представляющий ваших коллег, не поставил Госдеп в известность о своих планах…
Гарриман, видя, что разговор в присутствии княгини Мещерской и Оболенского заходит слишком далеко, предложил Голованову пройти в следующую комнату; тогда как гости вслед за слугой удалились на ланч.
Хотелось бы сделать отступление и сказать несколько слов о князьях Оболенских; в их роду сын тульского губернатора декабрист Евгений Петрович Оболенский, а декабристов, как известно, причисляют к мистикам и масонам. Упоминаемый здесь представитель рода князь В. В. Оболенский; был далеко не платоническим другом Ленина и финансировал; его преступную деятельность, одновременно являясь пассивным педерастом и перманентным революционером. Об этом, кстати, хорошо пишет профессор Пассони в книге «Ленин» и Конквиста в книге «Великий террор». Взяв себе революционный псевдоним В. В. Осинский, князь превратился в ярого левого коммуниста и еще до октября 1917 г. был кандидатом в члены ЦК. Дорос до уровня кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б); во время сталинской великой чистки в 1938 году расстрелян.
Скрываясь от властей по заграницам, В. В. Оболенский-Осинский уделяет время прекрасному: переводит стихи известного французского поэта-декадента и педераста Верлена. При этом значительное внимание уделяет гомосексуальным связям, считая это явление… величайшим вкладом в революцию. По возвращении в Советскую республику в 1921-м голодном году занимает должность наркома земледелия и, как пишет Луи Фишер в книге «Ленин», был наркомом голода 1921 года. Не могу подтвердить, но этот же автор указывает, что наш князь кривой, хромой, с ярко выраженным косоглазием.
Добавлю только, что именно встреча в Америке в присутствии княгини Мещерской, Голованова и Гарримана будет стоить наркому жизни (а все потому, что педерасты часто не могут удержать язык за зубами).
Хозяин дома, проводив Голованова в другое помещение, предложил полюбоваться шедеврами изобразительного искусства из «Метрополитен-гарден». Тот, взглянув на часы, позволил себе рассматривать шедевры в течение ровно 10 минут и, немного раздосадованный тем, что не удалось больше полюбоваться творениями великих художников, неожиданно для Гарримана продолжил разговор так, словно и не было такой прекрасной паузы.
— Нам известно, что посольство США в Лондоне сообщило, что сделка о марганцевых рудниках на Кавказе сделана в обход правительства. И это сообщение взято из лондонской газеты «Тайме» за 21 декабря 1923 года. Таким образом, вы, мистер Гарриман, и ваши коллеги осуществили нелегальный бизнес-проект, не уведомив правительство США. Если это не безответственный поступок, то, как говорит товарищ Сталин, это есть игнорирование главы государства и правительства. Значит, мистер Гарриман, по мнению товарища Сталина, ваш президент и правительственные чиновники всего лишь мелкие исполнители-марионетки.
Гарриман, улыбнувшись, показал рукой на столик, где стояли в ряд прохладительные напитки, но тот только бросил:
— С вами лично хотел бы встретиться и ближе познакомиться товарищ Сталин, и желательно это сделать в Москве.
По истечении месяца после этой встречи из департамента торговли США пришло письмо с просьбой подтвердить сведения о концессии Гарримана на Кавказе. И дать как можно больше информации по этой теме. По имевшимся сведениям партийной разведки Гарриман не считал нужным информировать департамент торговли о своем бизнесе.
А между тем сделка приобретала максимальный размах.
Правительство США действительно не было поставлено Гарриманом в известность о намерении его компании вложить 4 миллиона долларов в разработку кавказских залежей марганца. По мнению некоторых специалистов, этот шаг имел очевидные стратегические последствия для США. В то время экономической разведкой в США занимался Госдеп; но нам уже было известно, что чиновники администрации президента и правительства США всего лишь служащие и не проявляют особого рвения в разного рода расследованиях. Путем логических размышлений в стенах монастыря в Москве пришли к выводу, что правительство США не является уполномоченным, а потому не в состоянии провести нужное расследование; в силу чего Сталин, после анализа со своими доверенными аналитиками Головановым и Пономаревым, решил воспользоваться ситуацией, расширив свое личное влияние в недрах Ордена.
Игра продолжалась.
Ясней ясного ситуацию описывают два коротких послания, датированных январем 1925 года (печатаются по книге Энтони Саттона «Как Орден организует войны и революции», М., 1995).
«Департамент торговли.
Бюро внешней и внутренней торговли.
Вашингтон, 23 января 1925 года.
Уважаемому Уилбургу Дж. Карру, помощнику госсекретаря, Вашингтон, дипломатический корпус
Дорогой мистер Kapp!
Мы располагаем копией депеши № 2565 госсекретарю от мистера Ф. В. Б. Коулмана в Риге, Латвия, в отношении разговора с мистером Фридлендером по поводу России.
На странице 7 этого сообщения имеется абзац, в котором говорится следующее: «Меграф является агентом Имперской и Иностранной корпорации, которая представляет капиталовложения Гарримана, Стиннеса, и его собственные в чиатурскую марганцевую концессию. Из отчета мистера Фридлендера явствует, что они объединили свои капиталовложения и представляют собой единый фронт».
Вопрос о чиатурской марганцевой концессии представляет большой интерес для американской горнодобывающей промышленности, и ее контроль американским концерном окажет значительное влияние на сталелитейную промышленность США. Поэтому мы заинтересованы в получении самой надежной информации по этому вопросу, насколько это возможно, и потому просим, чтобы вы по возможности получили для нас подтверждение вышеупомянутого сообщения. Мы бы хотели знать немного больше о достоверности заявлений мистера Фридлендера и о любых других доступных вам фактах по эт