Не одна говорильная машина ждала. Ждал сообщений о пленниках генерал Баан-Ну. Он, как всегда, был занят любимым трудом – писал историческую книгу «Завоевание Беллиоры».
«Итак, следую дальше, – начал генерал новую страницу, – с тех пор, как меня посетил дракон…» – тут Баан-Ну задумался. На этот раз известия о работе говорильной машины с пленниками волновали его сильнее, чем собственная фантазия. Но она стала бы неистощимой, знай генерал, как недалёк он от истины: в стране Гуррикапа водились настоящие драконы.
Машина жадно глотала слова землян, к вечеру их запас достиг нескольких сотен. Но вот в её работе появилось нечто новое. Она стала разгадывать смысл некоторых слов, говорила, например, слово «хлеб», а вслед за ним слышалось – «нобар», после слова «вода» говорилось «эссор». Ментахо слушал и невольно запоминал.
– Значит, хлеб – нобар, – бормотал он, – а вода – эссор.
Память ткача обогащалась всё новыми словами менвитского языка. И он понял, что становится переводчиком.
– Ну уж служить Пришельцам не буду! – сопротивлялся он, а сам продолжал запоминать слова. – А если я трахну по этой говорильне? – Ментахо перевернул стол ножками вверх, собираясь бросить его на машину. Однако бывший король вовремя спохватился. Он как-никак пленник Пришельцев. Если не подчинится, что они надумают тогда? Больше всего Ментахо боялся за Эльвину – он ведь нежно любил свою жену.
– Ладно, коли на то пошло, буду изучать их проклятый язык! – гневно воскликнул ткач. – Может, он мне ещё пригодится.
Щёлкнул замок, отворилась дверь, и вошёл человек. Он поставил на стол прохладительные напитки, бутерброды и, показав на себя, назвался:
– Ильсор.
– Ильсор, – повторила машина в углу. Если бы не очень бледная кожа, Ментахо с Эльвиной приняли бы Ильсора за жителя Волшебной страны: то же открытое лицо, добрые глаза, внушающие доверие.
Ментахо назвал себя и Эльвину.
А Ильсор растворил дверь, быстро осмотрелся и поманил Ментахо за собой. За ним было пошла и Эльвина, но Ильсор молча покачал головой. Главный техник арзаков привёл Ментахо в густую рощу в окрестностях замка и показал на груду серых камней, торчащих ровными столбиками.
– Не унывай, Ментахо, – так держать! – послышался шёпот откуда-то снизу.
Разобрав присловье Великана из-за гор, Ментахо всмотрелся в камни. Один из столбиков, качнувшись, зашевелился, и ткач увидел у своих ног маленького старичка с длинной белой бородой.
– Я Кастальо, старейшина гномов, – представился старичок. – И принёс тебе вести от Страшилы. На твою долю, Ментахо, выпала честь стать глазами и ушами землян в стане врагов.
Поражённый Ментахо молчал.
– Постарайся понять язык чужестранцев, – продолжал старейшина. – Мы должны знать намерения Пришельцев.
Ильсор снова поманил Ментахо за собой и отвёл его к Эльвине.
Ткач хотел сказать Ильсору «спасибо», но не знал, как произнести по-менвитски. Тогда он показал рукой на поднос с прохладительными напитками и бутербродами и закричал:
– Нобар! Эссор!
В тот же день среди инопланетян разнёсся слух, будто бы беллиорец-пленник делает серьёзные успехи в изучении менвитского языка.
Установка радаров
После исчезновения Ментахо и его жены рудокопы с Жевунами стали на ночь запираться в своих жилищах на маленькие деревянные засовы. Хоть такая защита была не очень надёжная, чувствовали они себя всё же спокойнее. Совсем робкие жители, те, что хотели быть в полной безопасности, перебрались на жительство в Подземную пещеру.
Инопланетяне смекнули, что их пребывание в Ранавире для землян больше не тайна. Да разве скроешься, когда по лесным окрестностям бродил не какой-нибудь десяток людей, а экипаж огромного космического звездолёта! И когда арзаки работали, тут уж были и всполохи огня, которые не спрячешь, и стук, грохот, рокотание, которые гулко отдавались в горах, а потом их разносило эхо. Пришельцы перестали таиться. Стрекочущие вертолёты появлялись над страной днём, с них производили съёмки, составляли карту.
Как магнит притягивал инопланетян Изумрудный город. Иной раз вертолёт подолгу висел над ним, менвиты любовались его красотой: ничего подобного не было на Рамерии.
Из Ранавира отправлялись партии геологов – вертолёты требовали топлива. От Кругосветных гор по-прежнему доставляли всё новые пробы, а Ильсор недовольно твердил:
– Низкое качество. Не пригодно.
Баан-Ну он объяснял:
– Из худа не сделаешь хорошо, мой генерал. Зачем рисковать вертолётами? И время терпит – народ миролюбивый.
На западных отрогах Кругосветных гор геологи обнаружили две заброшенные шахты и вблизи них небольшие курганы из каменных пород, извлечённых из этих шахт. Установить, что добывали в шахтах прежде, не составило труда. В отработанных породах обнаружили прозрачные зелёные крупинки того минерала, который дал название прекрасному городу землян.
О ценной находке сообщили Баан-Ну, и нужно было видеть, как засверкали его глаза, когда он узнал о существовании Изумрудных копей.
К очистке шахт и креплению сводов подземных галерей приступили без промедления. Два десятка арзаков под присмотром геолога-менвита уже через два дня добыли первые изумруды. Некоторые из них были величиной с грецкий орех. Генерал боялся верить такой крупной удаче: на Рамерии изумруды ценились не дешевле алмазов, и добытые драгоценности исчезли в его сейфе. Любуясь по вечерам их переливами, Баан-Ну думал о неисчислимых сокровищах Изумрудного города. Он не знал, что рядом с настоящими изумрудами хитроумный Гудвин поместил просто зелёное стекло.
– Когда я заберу отсюда все сокровища, я стану великим богачом Рамерии, – мечтал Баан-Ну, и глаза его блестели.
Ментахо и Ильсор виделись каждый день. Появляясь в дверях каморки затворников, Ильсор, улыбаясь, приветствовал их:
– Теру, меруи!
От говорильной машины Ментахо уже знал – это означает:
– Здравствуйте, друзья!
– Теру, теру, – отвечал ткач, – эм ното Каросси! – Что значило: «Здравствуй, здравствуй, рад тебя видеть!»
Вождь арзаков и бывший король смотрели друг на друга с искренним дружелюбием. Однако разговор всё ещё клеился плохо. Ильсор передал генералу, что говорильная машина медленно справляется со своими обязанностями, и предложил собственные услуги.
– Беллиорец, – сказал он, – должен говорить на менвитском языке без передышки. Мой план такой: нужны впечатления. Жизнь, лишённая впечатлений, не располагает к откровенным разговорам.
Баан-Ну одобрил план Ильсора и разрешил ему действовать самостоятельно. Послушный слуга разузнал, чем Ментахо увлекался. И в тот же день ткач сидел за своим станком; были довольны оба и пели оба: станок верещал от радости, и это было похоже на музыку, а Ментахо мурлыкал про себя песенку.
Ментахо сразу прибавил в знании языка. Он занимался усердно, и машина ставила ему за ответы «10», «11», «12» – таковы были высшие баллы у менвитов.
– Ты прав, Ильсор, – говорил генерал, – и верно: много впечатлений – много слов.
– А много слов, – поддакивал слуга, – вы ближе к цели – установлению своего господства.
– Мне известен ещё один способ расшевелить людей, – уверенно заявил Баан-Ну, – он безотказный, он даст самые большие результаты.
Генерал вытащил из шкатулки два прозрачных изумруда. В комнате пленников он положил их перед Ментахо.
– Ну-ка, гляди-ка сюда, – нетерпеливо придвинул Баан-Ну драгоценности ткачу.
Машина тут же переводила.
Ткач посмотрел.
– Угу, – сказал он.
Машина молчала.
– Нравится? – спросил генерал.
– Угу, – кивнул Ментахо.
Машина не смогла перевести это «угу», а ткач больше ничего не говорил. Баан-Ну сидел озадаченный. Увидев скучающий взгляд Ментахо, он понял – его камушки не подействовали, и рассердился.
– Что, неинтересно смотреть на изумруды? – спросил он Ментахо.
– Угу, – снова ответил ткач.
Генерал решил, что «угу» – какое-то главное, хотя и не переводимое слово у землян.
И вот бывший король знает назубок менвитский алфавит, прочёл букварь, приступил к чтению хрестоматии менвитской литературы. Свободно разговаривать на языке Пришельцев он с помощью Ильсора совсем скоро научился. Ильсор управлял говорильной машиной, заставляя её с непостижимой быстротой запоминать всё новые и новые слова землян, сообщать также, как эти слова произносятся по-менвитски.
Зато Эльвина попала в безнадёжно отстающие, у старушки не было никакого желания учить язык незваных гостей.
Когда, по мнению Баан-Ну, пленник достаточно усвоил менвитский язык, а говорильная машина могла бесперебойно (столько много в ней содержалось информации) делать переводы, генерал в сопровождении Ильсора прибыл в комнату затворников для беседы с Ментахо.
Баан-Ну первым делом принялся расспрашивать пленника о его стране. Ментахо вёл себя осторожно: он уже получил наставления от Страшилы, что и как говорить. Рассказывать, что страна Волшебная, было не нужно. Строго-настрого запрещалось упоминать о сказочных феях Стелле и Виллине. Нельзя было проговориться, что птицы и звери понимают человеческую речь. Существование Страшилы и Дровосека тоже должно было остаться тайной.
– Скажи, Ментахо, как называется страна, в которой мы находимся? – спросил генерал.
Машина вздыхала, мигала, попискивала, старательно переводя то на один язык, то на другой.
– Гудвиния, господин генерал, – ответил ткач по-менвитски.
– А почему она так называется? – последовал вопрос.
– По имени Гудвина, который прославился военными подвигами, – сказал, не сморгнув, Ментахо, но, правда, сказал на своём языке, сочинять на чужом ему было ещё трудно.
– Гудвин – король? – спросил генерал. Получив утвердительный ответ, он поинтересовался: – Значит, у вас были войны?
– Ещё какие! – похвастался Ментахо. – Армия Гудвина славится необычайной храбростью. Она одержала победы над могущественными государствами Гингемией и Бастиндией.
Ткач плутовал, но пользовался подлинными именами, чтобы не запутаться.