Я как последний скряга запоминала этот момент, стараясь запомнить все от запаха, вида до своих малейших эмоций. Это мое богатство, вот такие вот трепетные моменты.
— Прокатимся? — я даже в кольце его рук повернулась, с недоумением пытаясь осознать, на чем мы должны кататься? — Рискнешь? — Провокатор! Невольно улыбнулась и, потянувшись, поцеловала его, а то смотри, стоит тут такой хитренький и явно же соблазняет.
— На чем будем кататься? — переведя дыхание, непроизвольно облизала губы, которые мгновенно высохли от этого зноя, и я сейчас не про то, что горю в его руках, тут реально очень жарко.
— Не на чем, а на ком… — вот говорит, что темных у него в роду нет, но почему же так соблазняет и провоцирует умело, как истинный темный?
Я во все глаза следила, как он быстро спрыгнул с выступа на песок, как быстро идет, ну, наверно, прямо и чуть сдвигаясь влево. Не знаю, куда он идет, везде сплошной песок, так что или он что-то знает, чего не знаю я, или банально разыгрывает. Умело подогревая мой интерес.
— Ты, главное, не пугайся, — попросил этот провокатор, я даже губу выпятила, хотела съязвить, что я не из пугливых. Но вовремя прикрытый рот не позволил мне опозориться, поскольку дальше оказалось, что я очень из пугливых.
27
А как тут быть не пугливой, когда Тимьян, оказывается, не просто так шел и не в обычном, таком же как километры пустыни, месте остановился, а потом еще так задорно улыбаясь, зачем-то попрыгал как зайчик, наверное, тоже не просто так. И после стал отсчитывать: «пять, четыре, три, два, и кричи». Реплика про то, с чего он взял, что я буду кричать, утонула в моем задорном визге.
А как не орать, если вот стоит тот, кто тебе так дорог, а потом под ним разворачивается бездна и оттуда появляется раскрытая пасть с миллионами зубов, а он, по — прежнему, как полоумный, просто улыбается. Крик не помешал мне в следующую секунду рвануть к нему, в попытке сбить с траектории, оттолкнуть, и не дать погибнуть так по — глупому.
Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что улыбаться он перестал и даже руку в останавливающем жесте поднял, пытаясь еще что-то крикнуть, но мне было не до него. Активировав огненный меч, я прикидывала как мне убить такую мощь, что сейчас рвётся из недр песка. И по всему выходило, что надо бить в незащищенную пасть и только так я смогу поразить «это».
Доли секунды мне не хватило, и вот пасть сомкнулась вокруг Тимьяна, в этот раз я не орала, я, сцепив зубы прыгнула следом, чтобы попытаться отбить, спасти, не дать погибнуть. Но меня поймали в объятья, сумасшедший, меч я остановила в миллиметре от его лица, чуть задев прядь.
— Мика, все хорошо, я не хотел тебя так пугать, думал, ты просто покричишь и все, — он попытался достучаться до меня, опуская руку с мечем.
— Сейчас я покричу, — прошипела, не узнавая свой голос.
— Это была глупая шутка, Мика, — он смотрел в мои глаза, не знаю, что видел он, я видела панику и раскаянье, — ты неслась меня спасти, — констатировал он, — я не могу передать тебе словами, что это для меня значит, — и не передавай, подумалось мне.
— Убью, — а это уже выдала своему горе-шутнику.
— Заслужил, — тяжелый вздох, — но знала бы ты, как я счастлив, что ты меня любишь.
— С особой жестокостью убью, — решила обиженная я, и ударила его энергией пониже спины, он явно ожидал пощечины или еще чего-то такого в духе обиженной девицы, резко подпрыгнул, — повеселился?
— Мика, милая, родная, ты, главное. дыши и успокойся, — он чуть отступил от меня и его охватил огромный язык.
— Ухо, прекрати! — неожиданно прикрикнул этот до меня совершенно уравновешенный и спокойный, — Ухо, меня сейчас будут бить, не подливай масла в огонь.
— Ухо, это имя, я правильно понимаю? — голос добрейшей кобры.
— Да, ты не бойся, он тебя не тронет…
— А я и не боюсь уже, теперь твоя очередь бояться!
Стартанули мы одновременно, он от меня, я за ним, продолжая метко бить энергией все по тому же месту, приговаривая:
— Я тебя научу ценить нервы будущей жены, ты у меня навсегда запомнишь, какие должны быть шутки! — приговаривая я, гоняясь за этим прытким.
Бегали мы знатно, по жаре, когда солнце выжаривает все вокруг, правда, сразу на это на адреналине не обращаешь внимание, но вот в очередной раз я, споткнувшись, чуть привстала, и меня весело боднули. После такого милого толчка я еще шагов пять на инерции пробежала и еле смогла затормозить, а меня уже опять бодают. В этот раз я развернулась, чтобы встретиться с монстром лицом к морде.
— Хороший мальчик, — проблеяла я, — ты же мальчик? Да? Тимьян! — не повышая голос и продолжая лучиться счастьем позвала я того, кто уже убежал прилично. — Я тут с твоим другом познакомилась, это же он? Знаешь, ты здесь третьим лишним не будешь, так что беги обратно, — задержав дыхание, просто в меня тут ткнулись мордой, выдохнула — пожалуйста, — попросила, совсем тихо.
— Ухо, не пугай ее, видишь, она грозная и сама меня пугает, — рядом, как будто из-под земли, появился Тимьян и, приобняв незаметно меня, чуть потрепал по морде эту морду, — Ухо, он не опасный для друзей, он хороший парень!
Этот самый хороший парень, поднял морду повыше и расправил грудь, чтобы показать насколько он хороший. И, лучась счастьем, опять ткнулся в меня башкой, в этот раз в район живота, я аж ахнула.
— Потише дружище, — пожурил его Тимьян и решил посвятить меня в свою мужскую дружбу, — Ухо попал в портал совсем маленьким, видимо, только родившись, наверное, там весь выводок попал, как и мать это сорванца, но остальных я не нашел, а эта кроха лежала на выступе и пищала не замолкая, с закрытыми глазами и я вместо обычных предписанных нашей войной действий, забрал его к себе. Тогда мне было лет двенадцать и магистр был очень недоволен, когда, придя ко мне в комнату, наткнулся на такого маленького охранника.
Потом я выяснил, что ему нужно солнце, он от него получает энергию, которую преобразует для своего роста и развития. Пришлось выпускать его гулять, сначала я гулял вместе с ним, а потом понял, что малыш никуда убегать совершенно не стремится, что домой он заходит больше со мной подурачиться, чем ему нужен этот дом. А потом он вырос, сильно вырос, тогда-то мы с ним и решили, что теперь пустыня — это его дом, а я буду приходить и звать его «нашим» способом. Он, когда в песок зарывается, переходит в режим повышенной опасности, поэтому становится больше, он, считай, тоже оборотень, только другого вида, поэтому так опасно выглядел. Мика, мне действительно очень жаль, изначально идея подшутить над тобой и появиться во всей красе верхом на Ухо была очень заманчива, но, знаешь, мне никогда так жутко не было, когда я увидел твой страх. Я полный болван, который решил поиграть твоими чувствами, но я обещаю, я больше никогда не стану так щекотать тебе нервы. Обещаю! — а вот последние слова были произнесены с толикой магии вплетенной в них, а значит — не пустые слова и, наверное, не будь я так насторожена из-за Ухо, никогда бы не заметила мгновенного изменения потоков.
Говорить, что поняла его действия не стала, даже мысленно немного себя попеняла, и чего спрашивается так психанула, братец мне постоянно что-то в таком духе устраивал.
— И ты меня прости, я действительно очень за тебя испугалась, а надо было быть внимательней и, главное, больше тебе доверять. Ведь видела же, что ты уверен в своих действиях, но сработали инстинкты, ты не видел опасность, которая к тебе приближалась, и я психанула, — под конец я опустила голову и даже ножкой пошаркала, отвечать мне не стали, а просто притянув к себе, крепко обняли и поцеловали так, что песок ушел из-под ног.
Нет, оказывается, виной падения не тот факт, что меня уносит от поцелуев Тимьяна, все намного проще, Ухо решил, что это тоже игра и он тоже хочет целоваться, так что по песку он нас пару раз прокатил, пытаясь лапой отцепить. Разомкнувши объятья, мы лежали на спине и хохотали, глядя в небо.
— Он всегда такой?
— Я давно не появлялся, да и настроения, чтобы просто дурачиться, не было, так что он соскучился по обычному веселью, а так да, он всегда такой активный, веселый и утомляющий, — мы хохотнули, поскольку сейчас обсуждаемый нами герой, наклонившись, заслонил солнце, а потом решил-таки получить свой поцелуй. От языка я не увернулась, хоть и пыталась отбрыкаться и не дать себя всю облизать, но он был быстрее, хитрее и явно более мотивируемый. Ему жуть как хотелось!
Потом он вез нас по песчаным барханам, иногда развивая такую скорость, что у меня развевалась волосы, которые растрепались в нешуточной борьбе за сухость моего организма от слюней Уха. Сидя на Ухе, мы обсуждали его вид, просто выглядел он в своем обычном состоянии как огромный пес, мне по плечо, с каменной кожей цвета песка с мелкими вкраплениями серого, с огромной головой. Голова составляла почти половину от его обычного объема, на ней были смешные ушки, которые он мог прижать к голове, и они не оставляли даже просвета, глазки бусинки, просто большого размера и пасть, которая почти всегда улыбалась, а когда он зевнул, то она раскрылась градусов на сто пятьдесят и там был такой частокол зубов, что прямо бррр.
— Интересно, какой тот мир, раз в нем водятся такие вот Ухи? — я потрепала по холке наш транспорт, который от такой ласки резко развернул голову, и я смогла убедиться, что в родственниках у него есть совы с их способностью поворачивать голову на такой градус.
— Интересный, не похожий на наш, опасный… — Тимьян перечислял и так понятные вещи, — я бы тоже хотел его изучить, но это того не стоит.
И это правда, но любопытство никуда не делось. Мы промчались, наверное, километров десять, когда впереди показалось поселение. Изначально я решила, что это мираж, но чем ближе мы приближались, тем четче все проступало.
— Мы едем в гости?
— Решил, что неплохо было бы перекусить и показать тебе следующее обещанное место, — я внимательно взглянула на своего спутника через плечо, и он поспешил добавить, — в этот раз без выкрутасов, — вырвавшееся слово, такое любимое Аланом, вызвало улыбку и желание шалить, — и пок