— Отчего же, если захотят учиться, буду учить, мне все равно, главное, чтоб дело делали.
— И то правда, а еще Стёпку официально твоим учеником назову, чтобы его не дергали, да он мог на законных правах с тобой везде ходить и смотреть, а то все равно будет за тобой таскаться, — так и есть, мальчишка с самого начала быстро проникся ко мне симпатией, как и я к нему, и мы с ним быстро стали друзьями.
— А с этими что делать? — так, на удачу спросила, вдруг идея толковая есть.
— А что делать? Зачем тебе дураки, тут умных учить сложно, а дураков хамоватых тем более, отчитаешься в конце недели, что к учебе интереса не проявили, и представишь тех, кто проявит, вот и вся любовь. Управляющий этих прогонит, так что зря не волнуйся.
Через полчаса, которые я провела, осматривая старую корову, примчался Степка, а с ним пятеро ребят, двое из которые девчонки. Я, не давая им возможность головой вертеть, сразу приставила к делу, объясняя, что и как, а после коровы прибежал с псарни мужик, прося помощи. Я помчалась на псарню, мои ученики за мной. А там судя по виду пса, огромного такого волкодава, имело место отравление, а вот это плохо, за него баронский сын поднимет вой и полетят головы, образно выражаясь, спасибо отмене рабства.
— Пса доставай, да в комнату тащи, — рядом с псарней есть небольшая комнатушка, там лавка и разные тулупы дрессировщиков валяются.
Волкодав был огромен и уже хрипел, пуская пену, а животное в этом состоянии не особо адекватное, а если добавить сюда то, что эти собачки в принципе не дружелюбны, то задачка еще та стоит.
— Степа, мне надо много воды теплой, девчонки, на кухне возьмите кипяток и заварите эту траву, — из сумки, висевшей у меня на поясе я достала мешочек с травкой, которая отлично токсины выводит, и я тяжело вздохнула, если бы не запрет, магией бы скрутила да быстро бы помогла, а так только мечтай.
Пса пришлось ремнями к лавке привязывать, тут мне помог главный дрессировщик, при этом сквозь зубы матерясь, ведь это любимец баронского сына, да и сам пес люто злой, как бы беды не было. Я его понимала, отхватят все и я в том числе, если не спасу.
Девчонки принесли котелок с заваренной травой, уже отцеженной, умницы, догадливые, ребята принесли воды, и я, мешая один к пяти, стала через трубку вливать в пасть пса этот отвар. При этом рассказывая, что и зачем я тут делаю, мысленно пытаясь понять, кто отравил пса, просто им готовят отдельно, даже объедки не дают, только, если барон свой какой кусок мяса отдаст. И тут вопросы: или травили барона, и этот пес на себя взял удар, или отравили еду собак, тогда почему с остальными все нормально. А я узнала, с ними, и правда, все хорошо. Спросила у дрессировщика, ничего необычного не было вчера или ночью, он ответил отрицательно, правда, потом вспомнил, что на ночном дежурстве именно этот пес рычал и гавкал, а вернулся с пастью в крови, все решили, что он зайца поймал и загрыз, пока гулял. Интересно…
Мы чистили желудок, я смотрела на массу, выходящую с водой, и понимала грустное: не спасем, а после того, как оттянула веко и глянула в глаза, была уверена, что выполняем глупую работу. Правда, вечное, «а вдруг», не давало возможности сдаться. Чудо не случилось, пес захрипел страшно и смолк, а я уже у мёртвого пса заглянула в пасть, так глубоко как не могла пока он был жив и у меня все в душе похолодело, его пасть была синей.
— Где, говоришь, он зайца поймал, пойду посмотрю, заяц больной был, чтобы другие не отравились, — постаралась говорить спокойно, хотя желание было мчаться, не снижая скорости.
Дрессировщик опять же матерился, что за пса отчитываться придется, да и жалко животину, пусть и злющую такую, все это время он вел меня в нужном направлениb, а потом обвел рукой район и неуверенно добавил, — где — то тут, точнее не скажу, ночь была.
Мне точнее и не надо, я поспешила, ориентируясь на свое чутье и чуть— чуть на магию, след которой я явно ощущала. Правда, как — то из вида упустила своих учеников во главе со Степкой. А они уверенно брели следом, считая, что еще идёт урок, когда я наткнулась на кровь, закрыла глаза, прикидывая, как мне поступить.
— Что случилось? — почему — то шепотом спросил Степа, а я чуть вздрогнула.
— Урок на сегодня окончен, бегите по домам, — постаралась сказать уверенно и без дрожи в голосе, чтобы они не уловили моих эмоций, вот только дети, живущие от доброты и подачек других людей, видимо, острее реагируют на эмоции.
— Что — то тут не очень все хорошо, — осторожно заметила девчонка с веснушками, хороший из меня учитель, даже имен детей не узнала.
— Микаэла, пошли с нами домой, — попросил Степа, заглядывая мне в глаза, просто я так и продолжила стоять спиной к ним, всматриваясь в даль полей и лесочка на горизонте, только смотрела я не туда, точнее, сторона та, но видела я энергетические линии купола и то, что я видела, мне ой как не нравилось.
— Давно не виделись, Бланк, — как — то сильно я всматривалась в купол. Не заметила движение потоков сзади себя, поэтому на этот голос чуть вздрогнула и медленно повернулась.
На меня смотрела красивая, стройная, рыжая женщина, вот только вид портили сузившиеся глаза да ненависть в них.
— И тебе привет, Аркур! — напротив меня стояла моя одногруппница, которая так и не стала стражем и хранителем, а ушла на последнем курсе на другую специальность, кстати, даже не помню, на какую.
— А я все переживала, что ты заняла мое место, а смотрю нет, твое. Платьишко, кстати, огонь.
— Сама в восторге, — в тон ей ответила.
5
Больше она ничего не сказала, резко прыгнула ко мне, активируя меч огня, вот так без объявления войны на меня вероломно напали. Стоит ли говорить, что она в удобной одежде, а я в платье «огонь», вот только, как говорит всегда отец, внешние факторы не мешают настоящему мастеру, а только корректируют его манеру боя. Удар я встретила своим мечом, и уходом чуть в сторону, прикидывая, как мне двигаться, чтобы не наступить на платье и не зацепить им об кусты и траву вокруг. Мы начали кружиться, прямо ностальгия нахлынула, как в далекие студенческие годы, когда отрабатывали техники боя.
— Как будто и не прошло пять лет, — криво улыбнувшись прокомментировала она и резко ударила меня в корпус с ноги, при этом продолжая удары мечом, зараза.
Удары меча я блокировала, а вот от прямого удара в корпус увернулась, но чуть — чуть она меня задела, все — таки моя обувь не приспособлена для драки на траве.
— Что — то ты медленная стала, стареешь, — издевательски протянула она, увеличивая свою скорость, вот никогда не понимала этого дикого желания болтать во время боя.
Резкая подсечка и я полоснула мечом по ее боку, она прорычала и начала наступать еще агрессивней, хотя куда агрессивней?
— Как же ты меня бесишь, и бесила все годы. И что он в тебе нашел? — очень хотелось спросить, кто? Или она про Димитрия? — Даже когда ты с этим кобелём связалась, все смотрел на тебя и не замечал никого вокруг, — значит, не Димитрий. Тогда кто?
— Кобелем? — знаю, надо было молчать и не поддаваться на провокацию, но это сложно, когда сердце глупое до сих пор болит. Она противно и обидно рассмеялась. Ладно, когда над тобой смеются со злорадством, всегда обидно.
— Только не говори, что ты не знала про его бесконечные похождения? Что, правда не знала, о великая, какая же ты все — таки дура! — я резко дернула мечом в момент удара и полоснула ее по руке, она зашипела рассерженной кошкой. — Знаешь, ему ведь ты была удобна, и твой род вполне подходил, а еще он любил повторять, что влюбленной женщиной легко управлять, ну как, больно? — она склонила голову, при этом отскочив от меня на пару метров.
— И это говорит мне та, что приперлась сюда ради непонятно кого?
— Ты даже не поняла, о ком я? — ее, бедную, аж покоробило, — Вот поэтому я и здесь, — рыкнула она и, резко подскочив, нанесла серию ударов, я блокировала, пытаясь уйти в нападение, вот только она как с цепи сорвалась, все ускоряясь. Видимо, выпила допинг, иначе скорость была бы намного ниже. Резкий выпад — и я почувствовала острую боль в боку, а она отскакивает от меня, смотрит безумными глазами.
Я судорожно схватилась за бок и успела заметить, что у нее в руке тает ледяной кинжал, мамочки, что же она наделала, нам запрещено проливать кровь на территории людей, поэтому и мечи у нас огненные, ведь при ударе они сразу запаивают рану. Все пыталась остановить кровь, а главное, не дать ей упасть на землю, но, видимо, рана была противная, она зацепила вену, поскольку кровь хлестала прилично. Когда капли все — таки долетели до земли, знаю, это все заняло секунд пять от силы, вокруг промчался ветер.
— Он сказал, что не может думать ни о ком другом, пока ты жива, ведь ты должна быть его или ничья. Но меня не устроит, если ты будешь с ним, поэтому… — она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Как была идиоткой, так и осталась, — зло выругалась я, наконец остановив кровь, — этот загадочный он сам тебе сказал пролить мою кровь? — она заторможено кивнула и вот по ее расширенным зрачкам, которые сразу списала на горячку боя, да по быстрым движением, закралось у меня сомнение в ее адекватности, видимо, опоил ее некий «он», — я, конечно, понимаю, ты не стала стражем, вот только про кровь стражей и хранителей нам рассказывали на первом курсе, и на втором, и вообще на каждом курсе, чтобы такие безмозглые, как ты, это запомнили, — она нахмурилась, потом тряхнула головой, как будто пыталась снять наваждение, а я же пыталась залатать дыру, которая растекалась в куполе от того места, куда попала моя кровь.
Купол, это, конечно, образно, ведь кровь моя попала на землю и как кислота проедала в защите королевства людей дыру, в которую с той стороны уже во всю ломились твари, и если сначала я еще думала, что смогу блокировать разрыв, то глянув в глаза тех, кто бился в разрыв, увеличивая его с той стороны, поняла: не получится, придется принять бой. Вот только драться с противником, имея за спиной врага, это последнее дело, поэтому я перешла на свою максимальную скорость, особенность нашего рода, и мгновенно оказалась рядом с этой невменяемой, резко схватив ее за горло и приставив клинок к ее сердцу.