— Разумеется, господин председатель, я только для этого и прибыл сюда, — ответил Рультабиль.
В зале начали аплодировать, но тишина была быстро восстановлена.
— Жозеф Рультабиль не зарегистрирован официальным свидетелем, — уточнил Анри-Робер, — но я надеюсь, что в силу своего права господин председатель захочет его допросить.
— Хорошо, — согласился господин де Року, — мы выслушаем этого юношу, но раньше закончим с предыдущим свидетелем.
Поднялся товарищ прокурора.
— Быть может, было бы лучше, — заметил он, — чтобы молодой человек сразу назвал нам имя того, кого он обвиняет в убийстве.
Председательствующий не без иронии согласился.
— Если уж обвинение придает такое значение допросу господина Рультабиля, — добавил он, — то я возражать не стану. Имя «своего» убийцы свидетель может назвать и сейчас.
В огромном зале воцарилась звенящая тишина.
Рультабиль молчал, глядя с сочувствием на Робера Дарзака, который впервые с начала заседания начал проявлять признаки беспокойства.
— Итак, — повторил председательствующий, — вас слушают, господин Рультабиль, мы ждем имя убийцы.
Мой друг спокойно извлек из жилетного кармана громадные часы-луковицу и внимательно на них посмотрел.
— Господин председатель, — сказал он, — я смогу огласить имя этого человека не ранее половины седьмого. До этого у нас еще целых четыре часа.
В зале послышался ропот удивления и разочарования.
— Да он просто смеется над нами! — громко воскликнули несколько присутствующих в зале адвокатов.
Председательствующий имел удовлетворенный вид, адвокат и его помощник были явно разочарованы.
— Эта шутка длилась чересчур долго, — сказал господин де Року, — вы можете удалиться в помещение для свидетелей, я оставляю вас в распоряжении суда.
— Уверяю вас, господин председатель, — запротестовал Рультабиль своим звонким голосом, — когда вы узнаете имя убийцы, то поймете, что я не мог назвать его ранее указанного времени. Честное слово, слово Рультабиля! Но в ожидании этого часа я могу дать необходимые объяснения относительно убийства сторожа. Фредерик Ларсан следил за моей работой в Гландье, и он может подтвердить вам, с какой тщательностью я изучал это дело. Хотя я и расхожусь с ним в конечных выводах, полагая, что арест Робера Дарзака — это ошибка, но господин Ларсан не усомнится ни в моей добросовестности, ни в правдоподобии моих версий, которые часто подтверждались его собственными.
Сыщик согласно кивнул головой:
— Господин председатель, было бы чрезвычайно интересно услышать мнение Жозефа Рультабиля, тем более что оно отличается от моего.
Шепот ободрения встретил последние слова полицейского, который принимал вызов, как честный игрок. Состязание между этими двумя умами обещало быть чрезвычайно интересным. Оба старались разрешить это трагическое дело на основании одних и тех же улик, но пришли к совершенно разным выводам.
Председатель молчал, вероятно обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Мы оба согласны, — продолжал Фредерик Ларсан, — что удар ножом был нанесен сторожу убийцей мадемуазель Станжерсон, но по-разному представляем себе его исчезновение из тупика во дворе. Интересно узнать, как господин Рультабиль объяснит это бегство.
— Бесспорно, — сказал мой друг, — это было бы весьма интересно.
В зале снова засмеялись. Председательствующий тотчас заявил, что при повторении подобного неуважения к суду он, не колеблясь, выполнит свою угрозу — очистить зал от публики.
— В подобном деле, — добавил господин де Року, — я не вижу ничего смешного.
— И я так думаю, — серьезно согласился Рультабиль.
Сидевшие передо мной люди закусили носовые платки, чтобы не расхохотаться.
— Итак, — продолжал председательствующий, — вы слышали, молодой человек, что сказал господин Ларсан? Как, по-вашему, скрылся преступник из тупика во дворе?
Рультабиль сочувственно взглянул на жену папаши Матье, которая только грустно улыбнулась ему в ответ.
— Так как госпожа Матье не скрывает тех чувств, которые она испытывала к покойному сторожу имения, — начал он…
— Мерзавка! — воскликнул папаша Матье.
— Выведите этого человека, — приказал господин де Року.
Беднягу Матье тут же увели из зала.
— Поскольку она этого не скрывает, — продолжал Рультабиль, — я могу сообщить, что по ночам они довольно часто встречались со сторожем на первом этаже башни в бывшей молельной. Эти свидания стали особенно частыми, когда папаша Матье оказался прикован к постели своим ревматизмом. Укол морфия усыплял его и давал госпоже Матье несколько свободных часов. Она пробиралась в замок, закутанная в большую черную шаль, которая скрывала ее лицо и делала похожей на призрак, тревоживший по ночам дядюшку Жака.
Чтобы предупредить любовника о своем появлении, госпожа Матье подражала крику кошки, принадлежащей матушке Ажену, старой колдунье из деревеньки Сен-Женевьев-де-Буа. Сторож тотчас же спускался из своей башни и открывал возлюбленной дверь.
Когда башню принялись ремонтировать, свидания по-прежнему продолжались, но уже в старой комнате сторожа в самой башне, так как новая комната этого бедняги в конце правого крыла замка отделялась от помещения, которое занимала семья дворецкого и кухарки, чересчур тонкой стенкой.
Госпожа Матье оставила своего возлюбленного целым и невредимым, когда незадолго до начала этой ужасной драмы они мирно вышли из башни.
Все эти подробности, господин председатель, я узнал на следующий день, изучив следы шагов в основном дворе. Привратник Бернье, поставленный мною наблюдать за башней, не мог видеть того, что происходило во дворе, — он прибежал туда позже, услышав револьверные выстрелы, и сам тоже стрелял.
И вот, распрощавшись, госпожа Матье ушла к открытым воротам, а сторож отправился спать в свою маленькую комнатку у правого крыла замка и как раз подошел к двери, когда раздались револьверные выстрелы. Он, естественно, поворачивается и, встревоженный, бросается обратно. Едва он подбежал к углу стены, как на него бросилась какая-то тень и ударила ножом в грудь. Бедняга умер на месте. Его тело тотчас же подхватили люди, которые думали, что поймали убийцу, но унесли всего лишь убитого.
Что делает в это время госпожа Матье, удивленная и испуганная всей этой суматохой и выстрелами? Двор велик, и, находясь у ворот, она могла, конечно, беспрепятственно скрыться, но не ушла, охваченная трагическим предчувствием. Стараясь оставаться незамеченной, она вернулась к вестибюлю замка и при свете фонаря дядюшки Жака увидела тело своего друга на нижних ступеньках парадной лестницы. В ужасе бросилась она бежать и привлекла внимание дядюшки Жака. Во всяком случае, он догнал наконец видение, заставившее его провести несколько бессонных ночей.
Незадолго до преступления дядюшка Жак, разбуженный криками Божьей благодати, опять заметил в окне черный призрак и быстро оделся, желая поглядеть на него вблизи. Этим и объясняется, что в вестибюле, куда перенесли тело сторожа, он оказался единственным полностью одетым человеком среди всех нас.
Старик, конечно, сразу узнал трактирщицу, ведь он был знаком с ней давным-давно. Несчастная женщина вынуждена была признаться ему в ночных свиданиях и упросила не губить ее в эту трудную минуту.
Состояние госпожи Матье, только что увидевшей мертвым своего друга, было достойно жалости, и дядюшка Жак проводил бедняжку через дубовую рощу до берега пруда и дороги на Эпиней. Там она была уже почти дома.
Вернувшись, старик постарался скрыть от нас этот эпизод, прекрасно понимая, что для возлюбленной сторожа ее присутствие в замке этой ночью может обернуться большими неприятностями.
Можете не просить госпожу Матье или дядюшку Жака подтверждать мой рассказ, все именно так и было. Я обращаюсь лишь к памяти господина Ларсана, который видел, как на следующее утро я разбирался с двойными следами старого слуги и хозяйки трактира, путешествовавшими рядом друг с другом.
Обернувшись к госпоже Матье, Рультабиль галантно ей поклонился.
— Следы шагов этой женщины, — пояснил он, — удивительно напоминают отпечатки элегантных туфель преступника.
Госпожа Матье вздрогнула и с недоумением посмотрела на молодого репортера: «Что он хотел этим сказать?»
— У мадам изящная ступня, слегка удлиненная, может быть, немного великоватая для женщины. За исключением носка туфли, ее след весьма напоминает отпечаток обуви убийцы.
Публика заволновалась, но Рультабиль жестом успокоил зал, казалось, он уже полностью подчинил всех присутствующих.
— Я хочу только доказать, — продолжал Рультабиль, — что все это не так уж и важно. Полицейский, построивший свою версию на внешних признаках, не объединенных общей идеей, неизбежно окажется у разбитого корыта. След Робера Дарзака тоже напоминает отпечаток ноги убийцы, но это еще не означает, что преступник именно он.
Новое движение в зале.
Председатель суда решил все-таки проверить объяснения Рультабиля и обратился к госпоже Матье:
— Той ночью дело происходило именно так?
— Да, господин председатель. Можно подумать, что молодой человек шел следом за нами.
— Вы заметили, как убийца бежал к правому крылу замка?
— Да, а затем я видела, как тело сторожа унесли в вестибюль.
— Ну, а преступник? Вы ведь остались во дворе одна и, естественно, могли его видеть. Не подозревая о вашем присутствии, этот человек должен был воспользоваться удобным моментом для бегства.
— Я ничего не видела, господин председатель, — простонала госпожа Матье. — В этот момент луну закрыли тучи и ночь стала еще темнее.
— Тогда, может быть, господин Рультабиль соблаговолит объяснить нам, — сказал господин де Року, — каким образом бежал убийца.
— Конечно, — тотчас откликнулся репортер с такой уверенностью, что и сам председательствующий не удержался от улыбки. — Этот человек не мог скрыться из тупика во дворе обычным способом, потому что, если мы и не видели его, то, по крайней мере, должны были касаться! Тупик — это крохотный квадратик двора, окруженный рвом и высокой решеткой. Убийца должен был наткнуться на нас, или мы должны были наткнуться на убийцу. Рвами, решеткой и всеми нами это место было закрыто так же прочно, как Желтая комната.