– Да, бегу, – пришёл в себя Джереми, быстро покидая комнату. Мне необходимо было занять ребёнка делом, чтобы он не смотрел на маленькое израненное тельце.
– Ну вот, Абис, уже лучше, я слышу твоё дыхание, – сиплым голосом прошептала я, легкими касаниями поглаживая кота.
– Эти? – спросил сын, неся в руках большую чашку с водой, с белым полотенцем из ванной через плечо.
– Да, пойдёт! Умничка! – Я не стала поправлять, всё это было не важно. – А теперь мне нужны гребень и ножницы.
Как только сын снова покинул комнату, я принялась отмывать Абиса от грязи, вода в чашке давно окрасилась в кроваво-грязный цвет, а тельце всё ещё оставалось в ужасном состоянии.
– Нашёл, – сказал ребёнок, снова забегая в комнату. Похоже, у меня не получалось занять его делом надолго, ему было важно находиться рядом с другом. – Воду сменить?
– Да, пожалуйста! – Я улыбнулась сынишке. – Я пока выстригу эти клочки.
В четыре руки мы продолжили обтирать кота. После я занялась стрижкой, необходимо было снять торчащие клочки шерсти, чтобы добраться до ран, которые выглядели просто ужасно. Будто его кто-то грыз и рвал зубами. Джереми придерживал артефакт на груди у Абиса, чтобы тот не упал, а камень с каждой минутой темнел, отдавая свою силу. Когда со стрижкой было покончено, рваные раны промыты, я, вытерев разбитый нос и оборванное ухо, ещё раз внимательно осмотрела тельце и тихо проговорила:
– Я унесу чашку и грязные тряпки в ванную, а ты присмотри за ним. Сейчас нам остаётся только ждать.
– Я присмотрю, – пообещал сынок, накрывая кота покрывалом. Окровавленный плед и постельное бельё мы убрали с кровати, подложив под Абиса часть одеяла.
Зайдя в ванную комнату, только тогда я дала слабину и, кусая кулак, чтобы заглушить звук, расплакалась. Куда Абис забрался, кто на него напал? Эти мысли метались в моей голове, а ещё я была не уверена, помогут ли артефакты животному. Да, камень темнел, но заметного изменения я пока не увидела.
Тщательно умывшись, убрав с лица следы моей слабости, я вернулась в комнату. Джереми продолжал сидеть в кресле и встревоженно всматривался в мокрую мордочку кота.
– Всё будет в порядке, – заверила я больше себя, чем ребёнка. Приподняла покрывало и обрадованно вскрикнула: – Джерри, раны затягиваются, нужно заменить камень, он погас!
– Мама, ему лучше, правда? – всхлипнул сын, украдкой вытирая со щёчки сбежавшую слезу.
– Думаю, да, – ответила я, размещая новый сияющий магией артефакт, – смотри, вот видишь, здесь ранки были, а сейчас их нет, а эта стала меньше.
– Значит, он скоро выздоровеет?
– Конечно! Всё будет хорошо. Джерри, скоро обед, пойдёшь со мной его готовить?
– Нет, я лучше посижу с Абисом, вдруг ему станет хуже?
– Хорошо, если что, зови, – проговорила я, забирая с собой шкатулку. Нужно заполнить погасший артефакт, пусть будет всегда наготове, мало ли когда может пригодиться.
Настроения заниматься стряпнёй совсем не было, поэтому я решила обойтись самым простым – картофельное пюре и чесночные колбаски. Пока чистила картошку и убирала на кухне, немного отвлеклась от печальных дум и всё чаще стала поглядывать в сторону своей покупки, ощущая, как меня охватывает нетерпение – получится или нет.
– Джерри! Обедать! – позвала я сына через полчаса, но сверху прозвучал ответ, что он не оставит друга и пообедает в комнате. Что ж, отказывать не стала, понимая, как трудно сейчас сыну.
– Спасибо, – поблагодарил ребёнок, вяло ковыряя вилкой пюре. – Мама, Абис два раза дёрнулся.
– Почему не позвал?
– Он тут же перестал, и я проверил артефакт, камень ещё светится и не упал.
– Молодец, – похвалила я заботливого сына и добавила, заметив у него отсутствие аппетита: – Обязательно поешь, а то сил не будет. А они тебе понадобятся, когда Абис очнётся – отругаешь его, чтобы больше не бегал где не нужно.
– Хорошо, – натянуто улыбнулся Джереми и грустно добавил: – Вкусно.
– Угу.
Вернувшись вниз, я развила бурную деятельность – мне необходимо было срочно чем-нибудь себя занять, иначе я буду безостановочно рыдать и нервничать. Работа всегда помогала отвлечься от печальных мыслей и тревог.
На кухне я нашла удобную глубокую миску; отмыла от зелени медные пуговицы; вытащила из ящика кусок проволоки. Разложив всё это на столе, я ненадолго замерла и тихо пробормотала:
– Спирт забыла, и где им разжиться? Ладно, с этим позже, займусь добычей дистиллированной воды.
В самую большую кастрюлю, которая нашлась на кухне, я на треть залила воду и, чтобы установленная в неё тарелка не перевернулась, уложила на дно решётку от вазы для цветов. Плотно закрыла крышкой и, водрузив на плиту, принялась ждать.
– Мам, ты что делаешь? – отвлёк меня от созерцания сын.
– Готовлю. Ты что-то хотел?
– Пить, пришёл за компотом.
– Ты бы меня позвал.
– Не хотел отвлекать, Абису лучше, но он пока не очнулся, и я решил спуститься.
– Может, тогда булочку съешь?
– Нет, что-то не хочется. Я пойду, вдруг он очнётся, а меня рядом нет.
– Иди. – Я обняла ребёнка, поцеловав в макушку, и прошептала: – Ты хороший друг и замечательный сын.
– Мам, с ним правда всё будет хорошо?
– Не знаю, сынок. Но сам же видишь, Абису уже лучше.
– Да, лучше. Я пойду.
Снова оставшись в одиночестве, я проверила кастрюлю, порадовавшись, что вода уже закипела. Перевернула крышку, уложила на неё кусок льда, притащенный из кладовой, где хранил продукты артефакт. И снова принялась ждать, когда пар начнёт конденсироваться и оседать каплями снаружи крышки и стекать в тарелку.
Дело это небыстрое, можно было просто собрать дистиллированную воду в бочке с дождевой водой, но на первый раз я не хотела рисковать, и так экспериментирую, и, может, вообще ничего не получится.
Около часа я следила за кастрюлей. Дождавшись, когда лёд растает, слила воду в чашку и с довольной улыбкой собрала из миски чистую, без примеси жидкость в бутылку. На удивление, вышло довольно немало, но потребуется гораздо больше.
– Отлично, теперь надо проверить, как там сын и кот, – проговорила я, убрав воду к остальным ингредиентам.
– Мама! – раздался встревоженный крик ребёнка, и от неожиданности я уронила чашку, и та со звоном разлетелась вдребезги.
– Господи! – испуганно вскрикнула я и рванула вверх по ступеням. Сердце бешено колотилось, а дыхание перехватило от страха за сына.
Глава 22
Ворвавшись в комнату, я чуть не сбила сына с ног, прижала испуганного ребёнка к себе и потрясённо уставилась на то место, где совсем недавно лежал кот.
– Ты кто? – прохрипела я, задвигая за спину Джереми и неверяще глядя на парнишку лет восемнадцати, вихрастого, с рыжей копной волос и зелёными глазами.
– Абис, – сиплым голосом ответил он и тут же закашлялся.
– Мам, кот замерцал, а потом раз – и вот… – потрясённо проговорил Джереми, выглядывая из-за моей спины.
– Как такое возможно?
– Чаю горячего дашь? – ехидно спросил парень, ухмыляясь. – Пятнадцать лет чаю не пил. После всё расскажу.
– Хм, – пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями. – Дам, но сначала требую объяснений.
– Прости, Кэт, но болтать мне сложно, в горле пересохло. – В голосе парня звучали знакомые мурлычащие нотки, и я убедилась, что на кровати действительно лежит наглая рыжая морда, которая невероятным образом превратилась в нахального парня.
– Кхм! – Я с трудом подавила смешок. – Силы хватит спуститься или в кровать принести? Но учти, будешь наглеть, вылью на голову.
– Злая ты, сам спущусь, – фыркнул мальчишка, – только одежды у меня нет.
– Джерри, принеси, пожалуйста, из моей комнаты штаны, рубаху и верёвку.
– Ааа… верёвку зачем? – испуганно зашипел Абис, отодвигаясь от меня подальше.
– Штаны подвяжешь, чтобы не сваливались. И отдай камень.
– Какой? Не было у меня… – сделал невинную мордашку парень.
– Абис, – прервала я его, грозно нахмурив брови, – верни.
– Этот, что ли? – Он сунул мне в руку тусклый артефакт.
– Одевайся и спускайся на кухню, – сказала я, положив на кровать принесённые Джереми вещи. – Дорогу знаешь?
– Запомнил, – фыркнул парнишка.
– Отлично. – Я кивнула, взяв Джереми за руку, и мы покинули комнату. – Сынок, ты как?
– Мама, а разве такое бывает? – недоумённо спросил ребёнок, спускаясь следом за мной.
– Видно, бывает. – Я задумчиво пожала плечами и добавила: – Чего только, оказывается, не случается!
На кухне, усадив ребёнка за стол, я вручила ему разделочную доску, нож и отварное мясо и попросила нарезать для бутербродов. Если аппетит у Абиса остался кошачий, то скоро к нам присоединится троглодит. Поставив на плиту чайник, я насыпала в вазочку печенья, недолго подумала и нарезала салат. Раз он пятнадцать лет не пил чай, то, возможно, и помидоры не ел.
– Чем так вкусно пахнет? – Спускаясь по лестнице, Абис потянул носом и фыркнул. Выглядел он при этом очень забавно – в широких штанах, собранных в складку на животе, заправленной в них рубахе явно не его размера и со всклокоченной головой.
– Колбаски копчёные будешь? Ещё пюре есть, – сказала я, внимательно следя за мальчишкой.
– Буду, но сначала чай. Не поверишь, как я скучал по крепкому ароматному чаю, – произнёс Абис и, усаживаясь рядом с Джереми, добавил: – Ты прости меня, Джерри, напугал тебя. Сам ещё в шоке.
– Держи чай. – Я поставила перед Абисом чашку. – Лимон положить? Сахар?
– Кэт, ты чудо, – промолвил Абис, делая первый глоток. – Ааа… горячо!
– Осторожней надо быть.
– Угу. Можно? – Он кивнул на стопочку нарезанных ломтиков мяса.
– Конечно, – подтолкнул доску сын, убирая подальше нож.
– Абрис Тюрнье, к вашим услугам, – представился парнишка, махнув рукой, словно в ней была шляпа.
– Абрис, – повторил за ним сын, тоже отпивая чай. Для нас я тоже налила по чашке, понимая, что разговор будет долгим, хотя, судя по всему, мне требовалось чего покрепче.