— Я вот думаю, Маттео Маллан залез на крышу, а дальше? Если через прачечную прошел, его бы там наверняка заметили, но его не заметили. А если это было уже после окончания рабочего дня, то прачечная должна быть заперта, не выйдешь.
— Ну как-то прошел… не знаю. Я не вникал. По мне, достаточно уже того, что на крышу залез. Далтон проверял, тоже лазал там… когда еще жив был. Сказал, что да, есть дорога.
— Далтон проверил, ага, — кивнул Лео. — Прачечная соседствует с котельной, а Рональд говорил, что у Дедули всегда все открыто, с улицы мог любой войти… и выйти тоже.
— Интересно, — сказал де Лерида, — господин Фоули, будьте добры, пришлите ко мне этого вашего беглеца.
Фоули согласно буркнул и, стуча тростью, вышел из кабинета.
— Я вошел в котельную с улицы и поднялся в квартиру Бакера, — сказал Лео, когда за директором закрылась дверь, — там и правда было не заперто. И там, кажется, была еще лестница на чердак. Видимо, это и есть дорога привидения.
— Сейчас узнаем, — кивнул де Лерида.
В дверь постучали.
— Можно?
— Заходи, Маттео.
Мальчик остановился у порога, нахохлившись и глядя исподлобья.
— Проходи, не бойся, — инквизитор приветливо кивнул, — у меня пара вопросов к тебе. Расскажи, пожалуйста, как тебе пришла мысль удрать из школы?
— Я не собирался удирать, господин инквизитор! Я думал, там мелкая нашей медсестры по карнизу ходит, перетрусил ужасно, думал, сейчас навернется — и вдребезги. Темно уже было. Я и окликнуть ее побоялся, побежал в лазарет, там в туалете окно открыто, я и вылез. Смотрю, а она раз-раз и на развилку. И по ветке — через стену. Ловко так! Я — за ней.
— А почему ты решил, что это привидение?
— Так я не понял сперва. Подумал — мелкая. Медсестры нашей дочка. Ее из лазарета не выпускают, по школе ей нельзя ходить. А тут на карниз вылезла. Там если пройти немного, такая ветка свисает, вот за нее можно взяться и на развилку перескочить. А потом повыше влезть — и там уже ветка, по которой на крышу… только ее Мо… господин Далтон спилил.
— И ты полез за девчонкой? Из окна?
— Ну да. Но на крыше ее уже не было. Я поискал, позвал, вниз посмотрел — нету. Думаю — может, примерещилось? И как спуститься-то? Обратно фиг заберешься… я хотел сказать, страшновато там обратно на ветку лезть… я бы вернулся! Вот я пока искал, пока думал, как слезать, вспомнил, что девчонка-то не подходит по возрасту. У Мэри дочка совсем малявка, лет пять ей. А эта постарше, побольше. Но для наших девчонок мала.
— И глаза завязаны? — подсказал Лео.
— Ну… если честно, не видел я. Темно все-таки было. Но таких у нас нет. Это привидение, точно! Напугался я тогда еще больше. Думаю — все, заманила…
— И как ты слез? — поинтересовался де Лерида.
— Нашел окошко слуховое открытое и залез. Это котельная была. Я спустился и на улицу вышел. Ну и…
— Понятно. Через котельную, значит. А господина Бакера ты видел?
— Господина Бакера?
— Дедулю, — подсказал Лео.
Маттео побледнел, глаза у него расширились.
— Господин инквизитор, я не… вы же не думаете, что это я… я его не трогал, я мимо прошел, он даже не проснулся! Господин инквизитор…
— Конечно, нет, Маттео, успокойся. Когда ты вернулся в школу, господин Бакер был еще жив.
— Да, точно, я ж его видел! У крыльца. Он еще с Мордачом…
— Спасибо, Маттео, ты свободен.
Мальчик еще похлопал глазами, поклонился де Лериде и вышел.
— Это было убийство, — сказал Лео, — а не несчастный случай.
— Само собой. Далтон украл у Бакера артефакт и убил его. Непонятно, правда, зачем, если артефакт уже был у него.
— А потом убили Далтона. Артефактом — этим или другим — и забрали у него браслет. Кто-то знал, что артефакт у Далтона. Бьянка Луиза? Может, она кому-то рассказала?
— Или сам Далтон рассказал. Или Бакер сболтнул, и не только Далтону, но кому-то еще. Или кто-то случайно увидел. Так можно до весны перебирать.
— Откуда Бакер этот артефакт взял, интересно.
— Откуда угодно. Выиграл в карты. Нашел в старом хламе.
— Шутите?
— Лео, вы не представляете, какие вещи порой находят на помойках, в фильтрах очистных сооружений, на блошиных рынках. Однако, — де Лерида хлопнул ладонью по столу, — артефакта в школе уже нет. Эманации изделия такого уровня даже в дезактивированном состоянии пробьют общий фон примерно так же, как вой сирены пробьет жужжание мух, будь их хоть целый рой.
Ого, инквизитор-то не прост! Обучен видеть эманации канденция или у него артефакт есть какой-нибудь для этого. Ошейник этот, может?
Хм… а почему я, обученный маг, не догадался пройтись по школе и поискать артефакт? Да, инквизитор его не нашел, но он искал, а я нет. Молодец, что скажешь!
С другой стороны, найди я еще и артефакт, это было бы более чем подозрительно.
— Очевидно, кто-то вынес его и спрятал снаружи, — кивнул Лео, — но это человек из школы. Надо выяснить, кто выходил во вторник вечером после отбоя и до того, как приехала полиция. Потом уже никого не выпускали.
— Я уже выяснил, — де Лерида криво усмехнулся.
— И кто?
— Никто. Никто никуда не выходил до моего прибытия. А когда я прибыл — артефакта не было.
Лео разочарованно выдохнул.
— Может, кто-то все же улизнул? Может, есть еще какая-нибудь хитрая дорога? Может, это привидение артефакт уволокло?
— Все может быть.
— Или он все-таки спрятан. Думаю, надо еще разок как следует обшарить оба подвала. Может, где-то есть закрытый колодец? Или выход в городскую канализацию. Под городом, я слышал, существуют катакомбы. Если артефакт запрятан глубоко, слои земли и камня могут его экранировать.
Де Лерида фыркнул.
— Какой вы, однако, азартный, Лео. Вам бы в детективы, а не в учителя.
Лео смутился.
— Надеюсь, учитель я все же неплохой. Хотя, наверное, директор другого мнения.
— О да, я вчера слышал, как он вас распекал. За что, интересно?
— Эм-м, я немного вышел за рамки учебника на уроке.
— Расскажите-ка подробнее. — Де Лерида откинулся в директорском кресле, сложил на груди руки и заинтересовано склонил голову набок.
Ну вот зачем этому варану знать, по какой причине орал Фоули? Он на всех орет, Лео не единственный.
— Это имеет отношение к артефакту, который мы ищем? Эм-м… Инквизиция ищет.
— Абсолютно никакого. Так за что вам была выволочка?
Лео пожал плечами.
— Я рассказывал ученикам о причинах начала войны. Несколько объемнее, чем следовало. Я, понимаете, историк, а не педагог. Но я обязательно закончу педагогические курсы. Мне нравится преподавать.
— О причинах начала войны? Ну-ка, ну-ка. Сгораю от любопытства.
— Смеетесь? Ну, если хотите — событием, которое развязало руки всем жаждущим войны сторонам, было убийство профессора магии и артефакторики Константина Дагды Гиллеана.
— Хм-м. И как дети, оценили?
Лео улыбнулся.
— Жалели профессора. Я пытался донести до них, что до войны существовал какой-никакой баланс сил и был человек, который мог бы повернуть историю в другое русло. Если бы ему это удалось, магия и артефакторика объединились бы ко всеобщему благу. Я знаю, что Инквизиция другого мнения, но статистический факт, что от трех до шести процентов всего человечества являются ма… малефиками, никуда не денешь. Нельзя постоянно целенаправленно уничтожать шесть процентов населения в каждом поколении.
Де Лерида усмехнулся и покачал головой.
— Лео, вы идеалист. Человечество тысячи лет уничтожает гораздо большую часть самого себя без всякой причины. И останавливаться, насколько я могу судить, не собирается. И насчет шести процентов вы преувеличиваете. Три от силы. Откуда у вас такие данные?
— Курсовую писал. Официально такой статистики нет, но…
— Знаете, Лео, я поинтересуюсь. Но сколько бы этих процентов не было, их не уничтожают, по крайней мере, теперь. Есть гораздо более цивилизованные способы, как снизить вред магических разломов.
— Например? — Лео прикусил язык, но было поздно. Не стоило говорить с инквизитором на такие темы.
— Вы знаете, что канденций можно накапливать в некоторых кристаллических структурах?
— Слышал. Получается что-то вроде перезаряжаемых кристаллов. До самородного абсолюта им далеко. До твердого и жидкого тоже.
— Но они гораздо лучше прессованного и к тому же многоразовые. Кроме того, у них есть особенные свойства, которых нет у чистого абсолюта. Существуют механизмы, Лео, где подобного рода кристаллы используются с большим успехом.
— Вы хотите сказать, созданием таких кристаллов занимаются выявленные малефики?
— Помимо прочих полезных и нужных обществу дел.
Де Лерида склонил голову на бок и, подняв бровь, снисходительно разглядывал Лео. Словно тот был подростком, самоуверенным в своем невежестве и не подозревающим, насколько он смешон.
— Однако общество отторгает их с опаской и омерзением, — не мог остановиться Лео. — Никто не хочет попасть в малефики.
— Последствия войны еще долго будут аукаться, увы. — Де Лерида развел руками. — Слишком много зла причинила магия и ее носители.
— Но малефики всегда рождались и будут рождаться, точно так же, как всегда будут рождаться музыканты, поэты, художники.
— Ох, Лео! — Похоже, инквизитор развлекался. — Сравнение… некорректное. От музыкантов и художников никто никогда не видел вреда. Если уж сравнивать, то малефики — это, скорее, безумцы. А куда попадают безумцы, опасные для себя и общества, подумайте, Лео. В специальные учреждения, да. Вам их жалко? Вы считаете, что их надо выпустить?
— Безумцы не отвечают за свои действия.
— Да? Почему вы так решили? Вы находитесь на противоположной стороне, и поведение психов для вас неудобно, некомфортно и даже опасно. Поэтому вы решили, что они за себя не отвечают и изолировали их. А психи совершенно другого на этот счет мнения, уж поверьте. Однако вам удобно, чтобы они сидели взаперти. А знаете, каков процент психов в каждом поколении? Эта цифра стабильна, и она-то как раз из официальной статистики. Четыре-пять процентов, и это тех, кого требуется изолировать. А тех, кому так или иначе надо лечить голову, тридцать процентов. Ну так что, будем сотрудничать с психами?