Хорошо только одно — на сей раз труп нашел не Лео. Но пропасть же пропащая, что же это творится! Инквизиции мало было, теперь еще Надзор примется все вынюхивать.
В холле, между колонн, прохаживалась еще пара эмэновцев, часть коридора между большим зеркалом и дверями на лестницу была огорожена желтой лентой. На кафельном полу виднелся очерченный мелом силуэт и несколько размазанных темных пятен. Лео не стал подходить.
В другом конце коридора, у второй лестницы, около стенда с расписанием и объявлениями рыдала географичка в халате и тапочках.
— Госпожа Ковач! — Лео поспешил к ней. — Госпожа Ковач, что стряслось? Кого убили?
Географичка всхлипнула, развернулась и повалилась Лео на грудь.
— Миленький, миленький, вы только гляньте! Ало… Ало… Алоиза-то за что? Никого не трогал, век доживал, он же был бес-по-мощ-ный! За что его?
С фотографии, приколотой поверх расписаний, строго смотрел Алоиз Лемман, преподаватель физики и начальной артефакторики. На коричневатом довоенном фото Лемман выглядел весьма представительно и вовсе не беспомощно, но когда это было? Сейчас из него песок сыплется… впрочем, уже весь высыпался.
— Как? Что с ним случилось, госпожа Ковач?
— С лестницы скинули, вон та-ам, видите? Прям на середину коридора выкатился-а-а… перелом основания че… че-ре-па-а-а-а, и затылок вдребезги-и-и… Но… но… ночью упал.
Лео пошарил в карманах и вручил хлюпающей Ковач платок, в который она благодарно зарылась.
— Он же дежурил этой ночью, да?
— Н-нет, дежурили Викториус и Ри… Рита, а Ал-алоиз задержался в классе. Что-то клеил, красил, стен… стенды обновлял. Он всегда так ответственно относится… к наглядным пособиям!
— Почему вы говорите, что сбросили, может, сам оступился?
— Н… нет, инквизитор наш сказал, он навзничь падал… затылком. Спиной к лестнице, значит, стоял. Толкнул его кто-то и ски-и-и-инул! Представьте, миленький, А… Алоиз допоздна по стремянке лазал, стенды развешивал, и ничего! Ви-виктор ему помочь предлагал, чтоб старику по стремянке-то не прыгать, но Алоиз сказал, что сам… сам все сделает. И ничего! А как на лестницу вышел, так его и…
Она шумно высморкалась.
— А кто его нашел? — спросил Лео, хмурясь.
— Так Виктор и нашел. В-вернулся, говорит, с третьего этажа, говорит, показалось, крик услышал, а класс открыт, свет горит… Алоиза уже вон там нашел, посреди коридора. Поднял Мэри, инквизитора, всех… а… а… Юлио зачем-то Надзор вызвал. — Ковач снова звучно высморкалась и поглядела на Лео красными глазами с набрякшими веками без следов косметики. — Лео, миленький, нас что, всех так переубивают? Пока мы ночью по… поодиночке бродим, нас всех…
— По одиночке нельзя больше дежурить, правда, — согласился Лео. — Госпожа Ковач, вам бы воды выпить. Может, Мэри вам капель даст успокоительных? Проводить вас?
Над головами резко и неожиданно зазвенел звонок, и Лео и географичка одновременно вздрогнули, невольно подняв глаза к двум полусферам, соединенным коробочкой механизма над зеркалом в холле.
— А где дети? — спросил Лео.
— В интернате. Во… Вотан объявил, что не будет уроков сегодня. Надзору чтоб не мешать. Ох, они понаехали, полная школа, везде рыщут! Говорят… — Эмилия Ковач привстала на цыпочки, и Лео склонился к ней. — Говорят, у Алоиза что-то нашли. — Она уцепилась за рукав Лео и горячо зашептала: — Запрещенный артефакт. Я не видела, но говорят, что это тот самый артефакт! Из-за него, верно, и убили.
— На теле нашли?
— Да! Инквизитор нашел. Я когда прибежала, тут уже все собрались, и Надзор вызвали. Но инквизитор до Надзора еще Алоиза осмотрел и артефакт обнаружил. Убийца небось не успел забрать… или не нашел… или Викториус его спугнул…
Или это сам Виктор.
Однако вслух Лео этого не сказал.
— Ну хоть артефакт найден, — пробормотал он. — Инквизиция свое получила. Может, хоть они уедут.
Как ни странно, Лео ощутил что-то вроде сожаления. Де Лерида получил свой артефакт, и больше его тут ничего не держит, преступление — не его забота. Но почему-то жаль… с ним было интересно.
— Лео, миленький, приладьте это, пожалуйста, — Эмилия протянула обрезок черной ленты и коробочку булавок, — а то у меня руки трясутся. И правда, пойду попрошу сердечных капель…
Лео аккуратно прикрепил траурную ленту к уголку фотографии. Алоиз Лемман, артефактор, погиб из-за браслета Бекера. Скорее всего. Тогда где же Лемман этот браслет прятал?
И если артефактор его прятал, то Мордача, получается, убил тоже он?
Или убийца — кто-то другой, а Лемман случайно что-то узнал или нашел артефакт… А ведь де Лерида его допрашивал, но ничего не узнал… надо посмотреть в протоколах.
На втором этаже в коридоре тесной группкой стояли Далия Вебер, Клара Нойманн, медсестра Мэри и кастелянша, имени которой Лео не запомнил. Мэри и Клара, как и Ковач, были одеты по-домашнему, видимо, так и не возвращались с ночи в свои комнаты. Бледная перепуганная Далия Вебер приехала чуть раньше Лео и была ошарашена не меньше его. У раскрытых дверей класса артефакторики дежурила пара молодых ребят в форме Надзора.
Лео подошел к коллегам поздороваться.
— Слышал уже небось? — вместо приветствия буркнула кастелянша. Она была короткая и очень широкая, в пуховой коричневой шали, перетянутой на груди крест-накрест поверх синего рабочего халата.
— Виктора арестовали. — Мэри часто моргала сухими красными глазами. — И Риту тоже задержали.
— Допрашивают?
— Увезли. — Далия покрепче обхватила себя руками.
— Рита вообще в другом здании была, — встряла Клара Нойманн, — прибежала вместе с нами. Черт знает что творится!
— Говорят, у Леммана нашли какой-то артефакт?
— И не один. — Клара кивнула на открытую дверь класса артефакторики.
Лео, не подходя близко, заглянул в щель. Внутри шел обыск. Все шкафы отодвинуты и распахнуты, школьные приборы, книги, коробки с пособиями и таблички со схемами свалены на парты, портреты великих артефакторов и витрины с работами учеников сняты со стен. Дверь в подсобку тоже распахнута, и оттуда выволокли все, включая верстак с оборудованием и инструментами, тисками, шлифовочной машиной и крепежными рамками, и даже небольшой атанор в керамическом кожухе разобрали и вытащили в класс.
За всем этим разором наблюдал Фоули. На лице его читалась мука. Рядом стоял Отто Нойманн, кривясь, когда очередной ящик с треском взламывали гвоздодером и высыпали на парты мелкие детали или инструменты. Закрома у Алоиза Леммана оказались немаленькие.
Руководил разорением эмэновец средних лет в распахнутой шинели с погонами на плечах. Он сидел за учительским столом, закинув ногу на ногу, и листал небольшую тетрадь в коленкоровой обложке. Рядом склонился над столом сотрудник надзора и что-то черкал в бумагах. Перед ним лежало несколько предметов — Лео с удивлением узнал детали артефакторного оружия.
Еще он заметил Люсьена, ликтора де Лериду: он скромно стоял у окна и наблюдал за действом, никак в нем не участвуя. Заметив маячившего в коридоре Лео, он улыбнулся и кивнул.
— Вам что, молодой человек? — обратился один из стоявших у двери эмэновцев.
— Простите, — пробормотал Лео, — я учитель истории, пришел на уроки, а тут… ох, осторожней!
Он рванулся мимо стражей и попытался подхватить здоровенный щит с пособием, который упустил забравшийся на стремянку эмэновец. Тяжеленная фанера, обтянутая рогожкой с моделью Дерева Сефирот, обломала Лео ногти и грохнулась углом об пол. Лопнули жестяные ленты арканов, щит перекосило, объемные колонны из папье-маше разорвала трещина, лампочки, изображавшие сефиры, вспыхнули цветными огоньками и погасли.
Лео осторожно опустил на пол второй угол, посмотрел на расцарапанную ладонь, вытащил зубами длинную занозу — и осознал, что предупреждение Беласко сработало. Он, кровь Мелиор, попытался руками подхватить падающий предмет. Как настоящий незамутненный простец. Не понятно только, радоваться этому или расстраиваться.
— Эй, — возмутился страж, — выйдите из помещения! Немедленно!
— Не могу, — сказал Лео, — держу щит. Упадет, если отпущу.
— Ого, смотрите-ка! — воскликнул эмэновец на стремянке и спрыгнул на пол.
Это оказался Дюбо. Он выломал из щита лопнувшую полусферу Гебуры и вытащил ребристую продолговатую штуковину.
— Что это? — Лео не удивился, что Дюбо участвует в обыске. В конце концов он наблюдатель Надзора в школе.
— Оружейный магазин. Видишь капсулы? Зуб даю, это от «Трезубца». — Гордый Юлио понес добычу к учительскому столу. — Господин майор, еще фрагмент!
Лео прислонил тяжелый щит к стене. А старик-то не чужд символизма. В Гебуру спрятал сефиру огня и расправы. Правда, это инквизиторская сефира, а вовсе не надзорская, если продолжать символизм. Эмэновец у дверей потерял терпение:
— Покиньте помещение сейчас же, или я вас выведу силой!
— Ухожу, ухожу.
— Отлично, Дюбо, — говорил тем временем майор, — кладите сюда. И вот что. Сходите к лейтенанту Шварцу, принесите от него список обнаруженного. Посмотрим, что у нас собралось на данном этапе.
— Будет сделано, господин майор! — Дюбо догнал Лео в дверях, ловко подхватил под локоть и вывел из класса. — Пойдем, Серый, покурим.
Лео вздрогнул — Серым его прозвал покойный физрук, любитель раздавать прозвища. Но, провожаемый свирепым взглядом стража, послушно последовал за Дюбо. Они миновали злосчастную лестницу.
— Слушай, а Лемман что, два пролета пролетел? Или вот отсюда упал, с середины?
— Хм, — Дюбо даже задержался на минутку, — получается, с середины, вот с этой площадки.
— А что за артефакт у него был с собой?
— Парализатор.
— Тот самый?
— Похоже, что да.
— А класс остался открытым. Лемман за кем-то вышел. И этот кто-то подстерег его и сбросил с лестницы.
— Вроде того. Он, похоже, уже возвращался, поднимался по лестнице. И кто-то толкнул его в грудь.
— И артефакт он применить не успел.
— Парализатор не работал. Без абсолюта это просто пугалка.