Опавшие листья перед парадным входом были аккуратно сметены в кучи. За домом кто-то явно следил, и Лео приободрился.
Ворота оказались заперты, стучать бесполезно, поэтому он покричал, надеясь, что услышат. Подождал, покричал снова. Над красными черепичными скатами голубело небо, набежали белые облачка, совсем летние.
Насыщенный эманациями близкого трансцендента воздух щекотал ноздри и заставлял волоски на шее приподниматься.
На пламенеющем полуоблетевшем клене у ворот сидела белка и сердито цокала на Лео, надеясь прогнать его вон. Лео прошелся вдоль ограды.
— Эгей! Извините! Есть кто-нибудь дома? Простите!
Значок господина де Лериды тут вряд ли поможет, хотя, например, в общественный транспорт с ним пускали бесплатно. Великая польза.
— Ты чего кричишь, дядя?
Снизу вверх на него взирало крошечное существо в каком-то теплом тряпье, закутанное до носа. Судя по платку и юбке — девочка. В руках она сжимала деревянного зайца с обломаным ухом.
— Ты не знаешь, кто живет в этом доме? Мне надо с ним поговорить.
— Я живу, еще Полли, Михал, Дарея и Филипп. И еще дядя Давид.
— Твой папа? Можешь его позвать?
— Он не папа, просто смотрит за нами. А кур наших ты хочешь посмотреть? Это там, надо в калитку пройти. От ворот ключ потерялся.
Лео, в очередной раз возблагодарив фоновый кисмет, пошел за девочкой — действительно, в углу ограды нашлась незаметная калитка — два прута выломаны и навешена кое-как сбитая дверца из разноцветных досок. К красивой белой стене дома пристроен кривой курятник, в котором похаживали несколько пестрых птиц.
— Дядя Давид! — закричала девочка. — Тут к тебе какой-то приличный господин! В пальто!
Дядя Давид оказался мрачным высоченным стариком с длинной пегой бородой и косматыми бровями. Тощее тело окутывал немыслимый суконный костюм. Название свое эта тряпка утеряла, похоже, еще до войны. Лео подумал, что Давид держал тут нечто вроде детского сада — пока родители занимались уборкой урожая и добычей немногих оставшихся в черте города полезных вещей, дети находились под присмотром, а может быть, даже обедали — подробно докладывать о положении дел Лео никто не стал. Правда, грозный старик явно не вызывал в своих подопечных ни ужаса, ни почтения — дети висели на нем, как на турнике.
— Простите, — сказал Лео. — Я ищу кого-нибудь из семьи Эхеверия.
Старик пригляделся к нему и махнул рукой.
— Ты кто ж такой? Чужак, да? Снаружи, что ль, приперси-и?
— Снаружи. Ищу вот хоть какую-нибудь информацию об Эхеверия.
— Это тебе, мил человек, надо было лет семь-восемь назад приходить. Уехали они все, до войны еще.
— А вы?
— Садовник я их бывший. Опосля катастрофы — ну, когда малефики-то подорвали тут все — деваться было некуда, я и остался. А что, жизнь тут и вовсе неплохая, сам себе хозяин, да и теплее стало гораздо. Там у вас снаружи, небось, метет уже? А что, говорят, воздух тут ядовитый, так это, к примеру, брешут. Никто не болеет. Вон они какие, гладкие да борзые.
Дети действительно выглядели вполне здоровыми, а бойкости в них могло быть и поменьше.
— Может, хоть что вспомните, господин? Неужели никого не осталось? Семья была немаленькая.
— Да что вспоминать… это когда было. Иди себе, добрый человек. Если Эхеверий искать, так то снаружи, не здесь. И не в Венете наверняка.
— Послушайте, — взмолился Лео. — Может, вашему приюту что-нибудь нужно? Денег у меня немного…
— Деньги тута не ходют. За кордоны нас не пущают, да и не суемся мы — кому охота надзорскую пулю промеж ушей получить.
Однако взгляд на пришельца он бросил оценивающий. Лео подумал и со вздохом снял с шеи теплый кашемировый шарф, который всего денечек и поносил. Взгляд старика немедленно сделался поощрительным.
— Вот… возьмите. Детям пригодится. Давид, вы не могли бы мне показать дом и сад? Если не осталось никого из родственников, то может быть, что-то меня натолкнет… может быть, найду ответ на свои вопросы.
— А ты что ищешь-то? — Старик припрятал шарф за пазуху и подобрел. — Тут уж кого только не бывало. Сначала полицейские. Потом Инквизиция. Потом уж, опосля катастрофы, — мародеры и Надзор. Даже печку волшебную из стены выломали и вывезли.
— Сам не знаю. Перед войной Эхеверия сделал одну вещь… может, где-то записи об этом сохранились?
— Бумаги все инквизиция увезла, вот сразу как убили его.
— Убили? Я слышал, маги какие-то?
— Ну да, как раз перед войной. А перед тем, как мажики паршивые старого господина Эхеверия зарезали, господин-то всю семью выслал, как чуял. Уберег, стало быть — и госпожу Эрменги́льду, и девочек, и даже тетку свою престарелую, потому что добрый был и понимающий господин. Вот как.
— А вы не знаете, почему он так поступил? Ожидал плохого?
— Да кто ж его знает, я в дом не вхож был, в саду работал. Но время ж какое было, сам припомни, мил-человек. Мажики перебесились все и бандами по городу шарахались. И друг-дружку убивали, и господ артефакторов, и простых людей, кто подвернулся. Пойдем, что ли, покажу, что там тебе глянуть хоцца…
Лео шагал по увядающему саду, по розарию, выложенному красноватыми плитками травертина, здесь еще кое-где цвели выродившиеся, но когда-то сортовые розы, и там-сям торчали пучки жухлой травы. Под бдительным присмотром старика он прошелся по дому прекрасной планировки, некогда уютному, но теперь пустому. Мебель была частично разломана, частично вынесена: на тех местах, где она раньше стояла, на шпалерах остались темные прямоугольники.
И правда, найти ничего не удалось, кроме удивительной вещи — в разоренной мастерской, где остались лишь добротный верстак да углубление в стене на месте вывороченного атанора, в пол было встроено возвышение, знакомое Лео с детства.
Почти в каждом доме, где жил практикующий маг, имелось такое — терракотовый постамент, исписанный поддерживающими глифами и обведенный питающим контуром. Место для домашнего голема, простого или сложного — это уж от силы мага зависит. У Византа в поместье находился голем такой сложности, что работал одновременно архивом и домашним слугой. Вот только ни один артефактор не в состоянии оживить подобное создание, это по силам лишь тому, кто сам источает канденций.
— Простите, Давид, а у господина Эхеверии что, был собственный голем? Ну, такая вроде машина из глины? Вы не видели?
— О, еще как видел! Ну и страхолюдина была! Идет — земля гудит! Из университета приезжали поглядеть на него.
— А… — Лео хотел спросить, не было ли в друзьях у артефактора какого-нибудь мага или магички, но оборвал сам себя. Сейчас дед на него разозлится и выгонит… Нет, спросить все-таки нужно.
— Простите, Давид, а может быть, ваш хозяин общался тогда с кем-то из малефиков? Ну, то есть, мажиков, как вы говорите. Потом, конечно, случилось это ужасное убийство и война, но до войны… Мог у него быть товарищ… знакомый? Может даже сотрудник, в исследовательских целях?
Судя по базе, голем был немаленький. Вряд ли игрушка, скорее всего — помощник, подвижный ловкий инструмент. Его создатель явно был не из последних магов… и часто находился в этом доме, и жил недалеко. Такой подарок — создать голема, подвесить его на себя, а в пользование отдать другому — делают только для очень близких друзей. Для возлюбленных. Для соавторов.
Оплаты шарфом для ответа на такой вопрос не хватило. Садовник сразу вспомнил, что у него ужасно важные дела, заторопился и выставил Лео вон. Как и предполагалось.
Лео представил себе холодноватый баритон инквизитора, который вечером насмешливо произнесет: «Что же вы, милейший, с таким простым заданием не справились?»
А потом добавит: «Из-за таких, как вы, недотеп, маги и проиграли войну!»
— Послушайте, Давид, может быть, вы знаете, куда другие слуги переехали? — взмолился Лео весьма страстно, потому что дальше в его воображении инквизитор вызывал своих ликторов, и те с хохотом волокли Лео на костер, повесив на грудь табличку «Не справился!». — Тут же, наверное, была кухарка, горничные, няньки, гувернантки? Ну хоть кто-то!
— Разъехались все кто куда, на работу пристроились. Мне-то откуда знать! Это я тут остался, потому как идти было некуда. И не жалею! Госпожа Анна, сестра хозяина, жила на Садовой площади, да только это почти у самой воронки. Там кроме страшил да фузы́[18] нету ничего, даже Надзор не суется. Там такое по ночам бывает, у-у-у! Над воронкой небо светится, всполохи гуляют. И пчел там полно, от такенных! Тучами летают злющие. Не, я туда не ходок, да и тебе не советую.
— А по какому адресу? — безнадежно спросил Лео.
— Садовая двадцать три, что ле. Если не вру. Красного кирпича дом, красивый был, на два этажа.
И правда, идти в центр отчужденной зоны не имело смысла, и Лео отправился по оставшимся адресам. Хорошо бы успеть до темноты.
Еще раз повезти не могло. Все эти хождения оказались напрасны. По первому адресу жила какая-то семья, которая вела себя так, будто и не проживает внутри периметра. У них даже почтовый ящик — зачем он им? — был свежепокрашен. На ухоженном газоне за прочной железной оградой лежали два больших черных валуна, которые при ближайшем рассмотрении оказались спящими ротвейлерами.
Лео храбро позвонил в звонок (работающий!), разбудил собак, но это были не орфы и Лео они не пугали. Узнал у милой хозяйки, что въехали они с мужем сюда недавно, в городе слишком холодно, люди все злые, все по талонам и налоги непомерны, а тут они сами себе хозяева: дрова есть, земля плодоносит, погода, как в раю, говорят, дырку-то малефики прям в рай провертели! А воронка, так что с ней? Не ходи к воронке — никаких страшил не увидишь, а дом и до того пустовал, словно их ждал. Отличный дом, чуть-чуть отсырел только…
Лео поблагодарил и ушел несолоно хлебавши. По второму адресу и вовсе обнаружилась куча обломков кирпича и обгорелые балки, поросшие сорняками.
Не возвращаться же ни с чем! Кроме того, по школе все еще мог рыскать Надзор со своими чудовищными собаками.