— Лимонов нет, хос-сяин. Молока тош-ше.
— Да пропасть же! — огорчился Беласко. — Вечно нет то одного, то другого. И сахара наверняка нет?
— Нет, — согласился голем.
— Вот и приходится питаться святым духом. — Беласко посмотрел на племянника раскосыми, как у кота, глазами и вздохнул. — Ну, тогда наслаждайся изысканным вкусом того, что имеется. Итак, что именно ты ищешь? Про ребенка-мага что-нибудь разузнал?
— Кое-что. Хочу тебя вот о чем спросить — ты слышал о таком Алонсо Ригане? Жил в Венете до войны, водил дружбу с артефактором Кандидом Эхеверией.
— Эхеверия хороший был мастер, — кивнул Беласко, — слышал о нем. А вот Риган… Риган… А чей он, не знаешь?
— Не знаю. Может, свой собственный. Я надеялся, ты мне подскажешь. Они с Эхеверией сотрудничали, сделали несколько вещей. Официально Алонсо Риган был убит собственным големом.
— Собственным големом? Что за дичь? — Беласко нахмурился, отставил чашку. Потер переносицу. — Хм… собственным големом… погоди.
Он замолчал, взгляд его обратился внутрь. Лео медленно потягивал едкий горький кофе, задерживал во рту, чувствуя, как алкоголь покалывает язык. Разглядывал полки с книгами, перечеркнутые последним розовым лучом. Потрескивали поленья в камине, где-то тихонько поскрипывал сверчок. Дугал шуршал и звякал в шкафу. Не терял надежды найти для хозяина сахар, что ли?
Беласко шумно выдохнул, помотал головой.
— Дугал, принеси-ка мне геральдический атлас.
— Вспомнил Ригана? — оживился Лео.
— Надеюсь. Вспомнил жутковатую историю, кто-то мне рассказывал… или писал. Синего Ворона убил собственный голем. Если этот Ворон — твой Риган, то да, найдем его.
— Синий Ворон? Думаешь, это герб?
— Герб такой есть точно, синие вороны на червленом поле. Какие-то малые дома. Сейчас узнаем.
Он взял у Дугала толстенный атлас и положил его на стол, прямо на бумаги. Принялся листать. Лео поднялся, обошел стол и встал рядом с дядей.
Перед глазами мелькали сотни разноцветных гербов — он даже рассмотреть не успевал, так быстро Беласко их пролистывал. Признаться, Лео никогда особо не интересовался геральдикой, хотя сыну Ястреба следовало бы во всем этом разбираться. Ну, на то Беласко имеется, он в этих хитросплетениях как рыба в воде.
— Вот. — Дядя ткнул пальцем. — Точно, вот твои Риганы. Синие вороны, видишь?
— Вассалы Мирепуа́! — обрадовался Лео. — А что там за история была? Жутковатая?
— Синего Ворона убил собственный голем, а затем вся его семья тоже погибла. Еще до войны, в Магистерии их не было. Никого, даже младших. Э-м-м. — Дядя поднял глаза к потолку, где постепенно сгущались вечерние сумерки. — Младшие состояли в бригаде Синяя Птица. И, кажется, погибли в перестрелках на улице. Без всякой пользы. Бессмысленная смерть.
— А что за Синяя Птица? Это совпадение или нет? Синий ворон, синяя птица?..
— Одна бабушка Пресси́на знает, может, и не совпадение. Была такая террористическая бригада, из самых крупных в то время. Провокациями и погромами занималась группа радикально настроенной молодежи, юных магов… вот ты глазами хлопаешь, а они тогда были как раз твоими ровесниками. В большинстве своем.
— Я был нерадикально настроен.
— Да ты никогда политикой не интересовался. А если бы интересовался, то знал бы, что на артефакторов и лояльно настроенных к ним магов началась настоящая охота. Дагду Гиллеана убили не Синие Птицы, надо признать. Но вот с его студентами расправились по большей части они, объявили предателями и двурушниками и выкосили всех, до единого человека. Ну а затем Синие Птицы вошли во вкус, назначили себя носителями магической справедливости и принялись устраивать налеты, похищения заложников, казни без суда и следствия… все то, чем обычно заняты террористы. Они считали, что эти действия очень способствуют укреплению и усилению магов в целом, и в человеческом обществе в частности. Некоторые радикально настроенные маги до сих пор так считают.
Лео посмотрел на сдвинувшего брови Беласко и покачал головой. Дядя в свое время на этой почве рассорился с Ллувеллином, лучшим своим другом, и Лео очень не хотелось повторить его опыт с Дис. Поэтому он старался с Дис не спорить… и, если честно, лишний раз не думать, чем она занимается.
— Так что с молодыми Воронами?
— Они входили в Синюю Птицу. На их счету смерти многих магов, которых они объявили предателями. Так называемых «профанов» — тех, кто совмещает магию и артефакторику.
— Вороны магов называли профанами? — поразился Лео. — Я думал, так только артефакторов обзывают.
Беласко пожал плечами.
— Если маг использовал канденций не напрямую, а через посредство механизмов или других предметов, это объявлялось профанированием и оскорблением святынь. Бред, конечно. Однако этот бред находил своих сторонников. Артефакторы в любом случае считались замахнувшимися на святое и уничтожались без разбора.
— Простецы тоже попадали под раздачу?
— Само собой. Как сами простецы говорят, лес рубят — щепки летят.
— Мне кажется, — пробормотал Лео после паузы, — я иногда начинаю понимать резоны Надзора.
Беласко захлопнул атлас и вернул его Дугалу.
— Все имели резоны, если копнуть. Двое младших Воронов как раз были из таких, оголтелых. Может, за отца мстили, сейчас уже не разберешь. Короче, до начала войны они не дожили. А почему они тебе понадобились?
— Есть все основания полагать, что старший Риган в свое время помог другу создать некий артефакт, который, опять же, с большой долей вероятности находится сейчас в школе. Пока Ма… инквизитор его не найдет, он оттуда не уберется. Хочу попробовать отыскать артефакт, сунуть ему в зубы и спокойно продолжить поиски ребенка.
— Что-о?
Беласко зажмурился, помотал головой и переспросил:
— Что-что?
— Ну… — Лео отступил и быстренько вернулся в свое кресло. — Если я найду артефакт, инквизитор уберется из школы, и можно будет спокойно…
— Инквизитор. В школе. Мешает тебе, значит. — Дядя, упершись кулаками в столешницу, наклонился вперед. — Поня-ятно. А голова тебе не мешает? Может, тебе новую слепить из аргилуса, в ней мозгов точно будет больше, чем в старой.
— Ну что ты сразу…
— Инквизитор ему мешает, подумать только! Ты в курсе, что это базовое свойство Инквизиции — мешать магам? Она как раз для этого и придумана, если не знаешь. А еще для того, чтобы ловить и жечь таких, как мы с тобой.
Беласко прищурился, пытаясь пригвоздить Лео взглядом к креслу. Тот поерзал и сказал с вызовом:
— Дядя, ну что ты язвишь. Да, в школе инквизитор. Он расследует дело об убийстве. О трех убийствах. И ищет артефакт…
— Так. — Беласко хлопнул ладонью об стол. — Рассказывай. С начала. По порядку.
Лео вздохнул, покрутил в ладонях пустую чашку, размазывая по стенкам черную гущу, и пустился в пространные объяснения. Пришлось рассказать и про убийства, и про Мануэля, и про Надзор.
Беласко схватился за голову:
— О, мама моя Мелиор! Де Лерида! Это не просто какой-то инквизитор, это чертова тварь де Лерида!
— Ты его знаешь? — удивился Лео.
— Его любой маг знает, кроме тебя, болвана! Чтоб тоху, боху и хасек пожрали его наконец, паскуду такую! — Беласко шумно выдохнул и осмотрелся озабоченно. — Дугал, куда ты дел бутылку? Мне надо успокоить нервы.
Голем выглянул из шкафа, пощелкал, словно пробуя голос, и громким шелестящим шепотом произнес:
— Под с-столом, хос-сяин. У правой блиш-шней нош-шки.
Беласко глотнул прямо из бутылки. Злобно уставился на Лео и коньяка не предложил.
— У Мануэля много странностей, — начал тот, — но…
— «У Мануэля»!
— Он просил называть его по имени.
— А шоколадкой он тебя не угощал, дружочком милым не называл?
— Беласко, каких демонов, — разозлился Лео, — если тебе есть что рассказать про де Лериду, рассказывай. Я твоих шпилек не понимаю.
Это была не совсем правда, и Лео немного передергивал, потому что понимал. Но лучше пусть Беласко расскажет свою версию, а там сравним.
— Ты, — дядя наставил на Лео обвиняюще палец, — ты, мой дорогой, мой бесценный племянник, заявился ко мне, сюда, лапочка, умничка, своими ножками пришел, решил помочь следствию, да? Так ты помог. Еще как помог! Тебя даже допрашивать не пришлось, ты сам все сделал.
— Погоди, — Лео выставил ладонь, — ты хочешь сказать…
Он похолодел. Перебрал в уме события прошедшей недели. Неужели Мануэль просто хладнокровно использовал его, а он, глупец, идиот…
Беласко развернулся, с грохотом отпихнув кресло.
— Дугал! Собираемся. Уходим сейчас же. Давай, собирайся, живее. Бездна! Придется уничтожить портал.
— Дядя, постой! Я не привел никакого хвоста! Я очень аккуратно шел, я проверял. Меня Дис учила.
— Про портал он не знает, — Беласко не слушал, — иначе не отпустил бы тебя, дурака. Жалко, конечно, работы, столько трудов… — Он окинул взглядом гостиную и ударил кулаком по ладони: — Эх, как не вовремя! Ладно, прорвемся. Дугал, брось книги. Бумаги собирай, записи. Салеха предупредить надо, чтобы не совался… А ты чего сидишь, как в гостях? — это он обратился уже к Лео. — Давай, шевелись, помогай ему.
— Беласко, стой! — Лео вскочил. — Проверь! Если коварный инквизитор специально следил за мной, то наверняка вокруг дома полно инквизиторских машин, бойцов с огнеметами и артефакторов, готовых взломать ворота. Погляди, у тебя же птицы следят за улицей, приехали уже за нами или еще только подъезжают?
Беласко на несколько мгновений замер, обратя остановившийся взгляд на стену, потом буркнул:
— Все тихо. Ничего подозрительного. Но это не значит… в смысле, это как раз значит, что де Лерида задумал какую-то еще более хитрую комбинацию. Чтобы он просто так позволил магу болтаться рядом с собой — никогда не поверю.
— Так он сам маг, — выложил Лео козырь. — На него орфы рычали. Он такой же маг, как мы с тобой.
— Да ну! — Беласко криво усмехнулся. — Эти долбанные орфы на кого рычат? Вернее, на что? На канденций, умник. Только лишь маги излучают канденций?