— Я вас помню, лейтенант, а вы меня нет? Я учитель истории. Что-то стряслось в школе? Неужели опять убийство?
— Покажите документы, — настаивал эмэновец, и Лео послушно достал паспорт.
Вернулся в школу он уже засветло — пока договаривались с Ллувеллином, пока спорили, пока сошлись на более-менее приемлемом для обоих компромиссе, наступило утро.
Один из парней Артура подкинул Лео до канала, а дальше он уже шел пешком. Санкта Веритас по дороге не встретились, хоть Лео и заготовил какую-то дурацкую легенду, мол, ночевал у девушки. Инквизиция сняла оцепление.
Зато за воротами школы обнаружился Надзор.
— Все в порядке, — Эмэновец отдал паспорт, — Проходите, господин Грис.
— Что все-таки случилось? Хольцера вернули? Он же…
— Да нормально все с вашим Хольцером, — махнул рукой эмэновец. — Что с ним сделается, вернули. Однако рассадник всякой малефикарской дряни тут все же имеет место. Самовоспроизводящийся. Идите прямо во двор, там увидите.
Карты, догадался Лео, шагая по раскисшему снегу и стараясь не наступать в лужи. Надзор приехал за картами. Кассий, умница, не стал корчить невинность и выбрал меньшее из зол — рассказал Хартману о картах. Правильно. Надзорским псам надо было бросить кость, тем более с картами они уже воевали.
Только шиш они найдут эти карты, мы же с Бьянкой их перепрятали.
Во дворе, под галереей, соединяющей интернат и учебное здание, столпились все обитатели школы второй ступени: и подростки, и учителя, и обслуживающий персонал. На некотором отдалении, под деревьями, топтались несколько инквизиторов. В том числе де Лерида и падре Жасан. Все смотрели в распахнутые двери мастерских, где Надзор проводил обыск.
Перед мастерскими, понурившись и опираясь на плечо бледной стиснувшей зубы жены, стоял Отто Нойманн. Вид у него был такой, словно его вот-вот стошнит. Возле трудовиков переминались и угрюмо рассматривали землю двое парней: Фран Головач и Карл Дюсли.
За их спинами топтался перекошенный, злой и красный, как свекла, Фоули. Майор же Хартман, сцепив руки за спиной, наблюдал суету без малейшего волнения. Кассий застыл рядом и вольно или невольно скопировал его позу.
Лео почувствовал чей-то взгляд, обернулся и встретился глазами с Мануэлем. Тот некоторое время смотрел на него то ли криво усмехаясь, то ли недовольно морщась, а потом отвернулся. Знает, что его ночью не было в школе, понял Лео. Ну и что? Сам-то где бродил?
Группа девочек взволнованно перешептывалась. Доменика Энтен тянула шею, то и дело приподнимаясь на цыпочки. Волнуется. А где Бьянка?
Лео огляделся. Бьянка стояла в стороне набычившись и зыркала исподлобья. Ее круглая золотистая голова светилась на фоне почерневших кирпичных стен, как фонарик. Пусть сама соображает, говорить о картах или нет.
— Лео… господин Грис, — кто-то подергал за рукав. Это падре подобрался сзади, лицо у него было встревоженное, он хмурил широкие брови, поглядывал по сторонам, словно не хотел, чтобы его услышали посторонние. — Лео, нам все-таки надо поговорить. Два слова.
— Что такое, падре Кресенте?
— Давайте отойдем.
Мануэль снова, прищурясь, смотрел на Лео над макушкой куратора, а тот протирал платочком золотые очки и что-то втолковывал двум своим офицерам. Мануэль тоже явно хотел о чем-то поговорить.
— Чуть позже, — шепнул Лео, — инквизитор на нас смотрит.
Падре вздохнул и остался стоять рядом, зябко обхватив себя за плечи. Он даже пальто не накинул и явно мерз.
Из мастерских выволокли несколько ящиков, вышел помощник Хартмана, лейтенант Шварц или как его, с пачкой открыток в руках. Развернул их веером, показал Хартману. Тот покачал головой, и открытки небрежно шлепнулись на фанерную крышку ящика.
— Ну? — Хартман повернулся к Нойманну.
— Господин майор, — Трудовик схватил себя за робу на груди, видимо, это означало чистосердечное признание, — Господин майор, все тут, что печатали, все тут, головой клянусь, никуда не увозил, никому не отдавал! Ночь в мастерской просидел, никого не видел. Весь товар тут, ничего другого…
— Что не видел, я верю, — Майор хмыкнул и выразительно принюхался, — Глаза залил, оттого и не видел. А вы, молодые люди?
— Да мы вообще не подходили близко. — Дюсли попятился. — Ничего не знаем.
— Наше дело было ящики таскать. — Головач отступил в сторону, не позволяя приятелю спрятаться за спиной. — Господин Нойманн велел, мы и таскали. А что в тех ящиках было, почем нам знать?
— Вчера таскали? — уточнил Хартман.
— Нет, вчера не трогали, вообще не подходили.
— Господин Нойманн вот с ним дело имел. — Дюсли потыкал пальцем в Кассия. — И с Галкой еще, с немым. Галка им все рисовал. А мы только ящики таскали.
— И где ваш Галка?
И правда, где Эмери? Лео оглядел толпу, но юного хоста не увидел.
— Мальчик в лазарете, приболел. — Падре Кресенте махнул рукой, привлекая к себе внимание, и начал выбираться из толпы. — Я вчера заходил к нему, он лежит, болеет. Если речь о пропаже, то Райфелл ни при чем.
Бездна! Сейчас Хартман потребует Эмери к себе, еще допрашивать начнет…
— Господин майор, — встряла Клара Нойманн, — так, может, карт-то никаких и не было? Вы их ищете, а их и нет. Отто, скажи, разве вы печатали карты?
Она встряхнула мужа за плечо.
— Э-э… — Трудовик с усилием пошевелил бровями. За мыслями супруги он не поспевал. — Печатали… что-то печатали…
— Открытки, а не карты!
— Да… — Он перевел мутный взгляд на Хартмана. — Открытки печатали. Вот эти. Что печатали, все тут.
— А карт и не было никаких, — настаивала Клара.
— Что скажешь? — Майор повернулся к Кассию.
Тот пожал плечами.
— Вчера были там. — Он указал в дверь мастерской. — Если их нет, значит, кто-то перепрятал.
— Врешь, Хольцер! — Трудовичка сбросила руку мужа и подбоченилась. — Зачем врешь и школу подставляешь? Что дурного тебе школа сделала? Себя хочешь выгородить за наш счет?
— Никого я не выгораживаю. И не надо на меня орать, — сразу взъерепенился Кассий. — Я с Надзором сотрудничаю, а вот вы почему сотрудничать не желаете? Думаете, руки чистенькими останутся?
— Ах ты, щенок!
— И заразу прячете малефикарскую!
Тут уж заорали все. Лео только головой покачал — гвалт мигом поднялся до небес.
Кассий очень уж круто высказался. Он и раньше выражений не выбирал, но это явная провокация. Школа ему такого не простит: ни учителя, ни ученики.
Ладно, пока все увлечены скандалом, надо бы узнать, как там Эмери и готов ли он к побегу. Потому что времени осталось в обрез.
Лео снова огляделся, и на этот раз пересекся взглядом с Бьянкой — она беспомощно моргала, словно спрашивая — и что теперь делать? Он указал глазами на разгоряченного Кассия, и Бьянка жалко скривилась. Мы хотели ему помочь, прочел Лео на лице девушки, мы хотели отвести от Кэсса подозрения, а теперь сами оказались виноваты!
Да уж, не оценили наши добрые намерения, Бьянка.
Лео поднял взгляд на здание интерната — и увидел на карнизе третьего этажа серого полосатого кота. Тот спокойно наблюдал за разгорающимся скандалом. Пока все заняты, надо успеть подняться к спальням или лазарету — смотря где Эмери находится. Надеюсь, он уже одет.
Лео начал пробираться к дверям интерната, когда майор Хартман что-то рявкнул, и галдеж затих.
— Так, господа учащиеся и учителя, — голос майора легко накрыл двор, хотя никаких усилителей он не использовал, — раз все ушли в отказ и знать не знаете, кто и куда перепрятал магические объекты, то я буду вынужден вызвать Особый Отряд с орфами. На этот раз мы все обыщем гораздо тщательнее.
По толпе прокатился ропот, из группы девочек донеслось всхлипывание. Повторения прошлого жуткого цирка никому не хотелось. Тем более орфы, как оказалось, вовсе не ерундой занимались.
— У меня… у меня вот эти есть… — Доменика Энтен шагнула к эмэновцам, шаря по карманам дрожащими руками. — Господин майор, может, эти тоже надо собрать? Они опять начали в себя играть.
— Вот, — майор взял у нее пару карт и поднял над головой, — видите, господа хорошие? Они восстановились и опять начали свою игру. А почему? Потому что остались неактивные карты, которые активировались после уничтожения основной колоды. Вы спрашиваете, что такого опасного в этих картах, это всего лишь игра? Отвечаю — это зачарованные предметы, с которыми связана враждебно настроенная сущность, чьи действия привели к гибели двух человек и едва не стали причиной смерти третьего.
Двух человек? Лео нахмурился. Надзор и Дедулю, что ли, в жертвы привидения записывает?
Хартман потряс над головой парой картонных квадратиков:
— Я надеюсь, господа, вы были свидетелями достаточного количества смертей, чтобы осознать серьезность положения.
— Но, — из толпы выступила Инга Пальдеварт, — приведение в школе давно жило, никого не трогало. И карты тоже давно, они нам с прошлых выпусков остались. Почему вдруг они плохие сделались?
— Потому что в школе появился артефакт, и он сломал всю прежнюю систему, — майор снизошел до объяснений, — и у нас два выхода из создавшегося положения: найти артефакт, влияющий на сущность карт, или уничтожить все карты до единой, а с ними исчезнет и агрессивная сущность, нападающая на людей. Артефакт ищут господа инквизиторы, — подняв два пальца к виску, майор легонько поклонился в сторону де Лериды, — а Надзор всегда в первую очередь заботится о безопасности граждан. И не стоит убеждать нас и себя заодно, что никаких карт в природе нет. Они есть, к сожалению. Что же касается причины, толкнувшей господина Нойманна организовать подпольную типографию и втянуть в свои действия несовершеннолетних — ее мы выясним. Вполне вероятно, это дело полиции, а не Надзора. На сегодняшний день требуется сдать все имеющиеся на руках карты и вернуть неактивированные. В противном случае я вызову Особый Отряд, и орфы отыщут их самостоятельно.
В толпе задвигались, один за другим выходили подростки и вытаскивали из карманов цветные прямоугольники. Кучка на ящиках постепенно росла.