Мануэль молчал, смотрел на карты, разложенные по учительскому столу, покачивал ногой и не знал, с чего начать разговор. Задавать ему наводящие вопросы не хотелось. Воплотился в человека, так веди себя по-человечески.
— Решили все-таки не бросать школу посреди учебного года, Лео? — Инквизитор наконец отыскал тему для начала беседы.
Лео сжалился и ответил:
— Да. Артефакторику еще взял на полставки. Школа трех учителей лишилась, куда еще и мне уходить…
— Что ж, похвально. Вот, зашел… хм… попрощаться, меня отзывают. Очевидно, в силу полной профнепригодности.
— Вот как? Неожиданное известие. А браслет?
Мануэль искоса глянул на Лео, потом в окно. Побарабанил пальцами по парте. Лео понял, что инквизитор испытывает сильную неловкость. Что ж, неудивительно!
— Нет, не нашли. Я, как можно заметить, провалил свое задание по всем фронтам. Не нашел артефакт, не поймал хоста, не вычислил предателя, не обнаружил детей-малефиков…
— Какого предателя?
— Как какого? Добрейшего падре Кресенте. Вы разве не в курсе, что на него повесили всех собак, включая… хм, ваши просчеты. Не желаю ему попасться в руки Инквизиции или Надзора.
— Их с Бьянкой так и не обнаружили?
— Как сквозь землю. — Мануэль усмехнулся. — И я, пожалуй, знаю, кто им помог. То есть что.
— Что?
Квестор-дознаватель кивнул на разложенную по мастям колоду.
— Вот эта штука, которую тщетно пытался уничтожить майор Хартман.
— Вы тоже догадались, — оживился Лео, — что тот волшебный кисель создавал не артефакт, а карты?
— Даже немного поизучал их, попросил у господина… как бишь его? Дюбо. Порасспрашивал девочек, особенно темненькую такую. Она много о картах знает. Это волшебный предмет. Они правда принадлежат вашей невесте? — Лео кивнул. — Как, вы думаете, они работают?
— Скрывают магов. Карты прикрыли Бьянку и Эмери от орфов. На меня, правда, орфы зарычали.
— Они рычали на меня. Я все же несколько не тот масштаб, на который карты рассчитаны. Однако судите сами. — Мануэль поднялся и начал расхаживать перед доской, точь-в-точь лектор на уроке. — Сначала в школе был один ребенок, поступивший в прошлом году, Эмери Райфелл. Он родился и обучался в магической семье, он инициирован, хорошо контролирует свою силу, поэтому карты работали в обычном режиме. Потом появилась Бьянка Луиза — я задним числом поинтересовался цифрами потребления абсолюта в дортуарах[34] девочек — так вот, в той комнате, где ночевала она, расход меньше почти на семьдесят процентов. Согревая воздух в спальне, она интуитивно сбрасывала излишек канденция. Она тоже не потревожила детекторы, а вот колода заработала активнее: два мага в школе, нужно тасовать вероятности в более сложном раскладе. Все эти тайные сборища в подвале, частые сдачи, игра настолько активная, что стала заметной… Только идиот мог это упустить, что ж, в этом месяце — я этот идиот. Видимо, заразился вашей манерой расследования.
Лео насупился. Какого черта Мануэль валит на него собственные неудачи? Своих хватает, тоху и боху ему на закорки!
— Не много же надо опытному четырехсотлетнему воплощению Справедливости, — огрызнулся он.
— Ослаб в человеческом мире, простите.
Лео фыркнул.
Однако если бы Мануэль не прикрывал меня все это время, то вряд ли бы я сейчас разгребал кабинет артефакторики. Сидел бы в лабораториях Надзора, и меня потихоньку перерабатывали бы на кристаллический абсолют, или что они с магами делают. Шантажировали бы Беласко и фэй Адальберту.
Мануэль прошелся до двери, обратно к столу, потом повернулся к Лео.
— Так вот. На чем мы остановились? В школу приходит третий маг — и карты включают его в свою игру. В первый раз за все время их существования они включают в игру взрослого человека.
— А затем приходит четвертый, и карты начинают размножаться.
— Да. Если смотреть с этой стороны, не вина вашего трудовика, что он попал под их влияние. Также не вина тихого-мирного священника, что он пошел против системы и помог сбежать малефику.
— Еще скажите, что не ваша вина, что вы скрыли от Инквизиции меня?
Мануэль коротко рассмеялся, блестя зубами.
— Большое искушение свалить на колоду все мои странности и неудачи, но вряд ли церковный суд примет это во внимание. Придется посидеть полгодика взаперти.
— Вас накажут? — поразился Лео.
Инквизитор пожал плечами.
— Положат на полку под табличку с инвентарным номером. Ничего, краткие недели отдыха почти на воле стоили того. Будет что вспоминать долгими зимними вечерами. Но вернемся к картам. Я веду к тому, что они не только прикрывают магов. Вспомните, в этой школе имени Иньиго Люпуса за все пять лет ее существования ни разу не обнаружили ни одного малефика. Ни одного. Я узнавал специально. В других школах случались годы, когда все выпускники благополучно проходили Дефиниции. Но чтобы пять лет подряд?
А ведь точно. Фоули каждый раз это подчеркивал и очень этим фактом гордился. Как будто это его личная заслуга.
Мануэль поднял палец, привлекая внимание.
— Карты выводят магов из игры, понимаете, Лео? Из того круга, где вращаются. Выводят аккуратно и незаметно.
— Да уж, незаметно! Разворотили казарменный, все окна повыбивали, вместо прачечной — руины…
— Так и противостояли картам не абы кто — Санкта Веритас, майор Хартман, Инквизиция и Надзор. Да и внутри, так сказать, группы клиентов возник конфликт.
Лео помрачнел.
— Да… конфликт возник. И, сдается мне, не полностью исчерпан.
Мануэль снова боком уселся на парту, обхватив себя руками, растер плечи.
— Собственно говоря, — он опять смотрел мимо Лео, — собственно говоря, я пытаюсь сохранить единственное, ради чего все это затеял. Приношу извинения из-за мальчика и никак себя не оправдываю. Вы были правы, я потакал своему гневу. Вы были правы, хоть и юны до неприличия.
Лео сглотнул. Он не ожидал, что Мануэль извинится.
— Принимаю, — голос у него дрогнул. — И вы меня простите, пожалуйста. Я вел себя… не совсем честно.
— Не совсем! — Мануэль вскинул голову, глаза его сверкнули. — Знаете, Лео, еще лет сто назад я бы вас… просто сожрал вместе с ботинками.
— Вы воспитали в себе большую сдержанность за сто лет, — немедленно огрызнулся тот.
— Да. Да! И не кривитесь так, истинную правду говорю. Мне все еще нужно встретиться с Белым Львом. Может статься, Лео, грядет новая война, и такая, что никто не будет разбирать, где обычный человек, где малефик, а где родовитый фейский отпрыск.
Лео помолчал, осознавая, потом опустил глаза и кивнул.
— Я не отказываюсь от обещаний, устрою встречу с Беласко и буду посредником на этой встрече. Что это за война и с кем — вы, как я понимаю, сейчас не расскажете?
— Я располагаю информацией, которую хотел бы обсудить с вашим дядей. Может статься, что это всего лишь мои домыслы. Разломы, на которых стоят добывающие предприятия, постепенно истощаются. Новости с севера тоже… интересные. На первый взгляд все как обычно, но… Теперь придется подождать, какое мне назначат взыскание. Позже найду способ с вами связаться. Не беспокойтесь, я очистил вас перед майором Хартманом от подозрений, удачно вы сохранили мой значок. Теперь он уверен, что вы работаете на нас.
Потом окажется, что я и впрямь работаю на Инквизицию. Лео кивнул.
— Спасибо. А падре Жасан знает о новом сотруднике?
— Не сотруднике, Лео. О временном помощнике. Конечно, знает. Он к вам доктора прислал.
— Еще раз спасибо. Я буду тут, в школе, до конца года. Обещал. Жаль все-таки, что артефакт так и не нашелся. — Лео перевел глаза на карты. — Я вот сидел и думал — куда все же Леманн его запрятал. Браслет просто обязан находится здесь. Леманн торчал в классе до глубокой ночи. Вообще, он имел такое обыкновение — торчать в классе. Здесь ему было интереснее, чем в своей комнате. Не зря Надзор тут все просеял сквозь мелкое сито.
Мануэль хмыкнул, потер подбородок. Он боком сидел на парте и выглядел человечнее некуда.
— Если предположить, что браслет был все-таки проклят и внушал такую жажду обладания, что люди убивали из-за нее… значит, Леманн спрятал его так, чтобы все время видеть. Я так полагаю.
— Верно полагаете. Я пытался поставить себя на его место, но… — Мануэль иронично фыркнул.
— Вот он сидел на этом стуле перед классом. Что он видел? Шкафы, ряды парт, вентиляцию, пособия, дверь в подсобку…
Раздражающе громко зазвенел звонок: большая перемена окончилась. Лео, морщась, повернул голову, посмотрел в стеклянное окошко над дверью — вот они, две металлические полусферы, соединенные коробочкой механизма, всегда на своем месте, всегда видны…
Догадка ошпарила его, словно кипятком.
Лео поднялся, прошел мимо инквизитора к двери, не сводя глаз с надрывающегося звонка. Прямо у двери стояла стремянка. Она стояла тут еще со времен обыска, а то и раньше — Ковач еще в день убийства рассказывала: старик по стремянке лазал, стенд новый вешал, от помощи отказался…
Лео забрал из ящика, куда он складывал найденные инструменты, отвертку, поднял стремянку и выволок ее в коридор. Инквизитор молча вышел за ним.
— Мануэль, подержите лестницу, пожалуйста.
Взобраться по шатким ступенькам. Отвинтить кожух механизма. В полусферах точно ничего лишнего нет — иначе звонок бы не звенел. А в коробке механизма…
Что-то увесистое скрежетнуло по поднимающейся крышке, выскользнуло и упало вниз, стукнув о паркет.
Лео сел на верхнюю перекладину, ощутив головокружение.
— Остиа пута! — вполголоса высказался снизу Мануэль. — Это оно.
— Помогите мне слезть, пожалуйста, — ноги у Лео тряслись.
Мануэль протянул ему руку и помог спуститься. Браслет лежал под стремянкой на затоптанном, затертом ногами паркете. Крупный, тяжелый, из желтого и белого золота, с потрясающей голубизны сапфирами и переливающимися, как бриллианты, кристаллами самородного абсолюта. Сложный, многосоставн