Тайная история человечества — страница 34 из 49

Септимы складывались в числа, внутри единицы возникало множество, а в нем еще одно.

На миг Роман пришел в себя и подумал, что у создания перед ним нет мыслей в привычном понимании, только странные измерения. Прямо компьютер, а не живое существо.

Когда моделируешь мышление человека — первым в голове возникает его сознание. Начинаешь думать «Я Иван Иванов». Затем появляются самые близкие образы Ивана Иванова, понимаешь, что мыслишь немного иначе, на другом языке, другими словами и понятиями. Позже подключаются инстинкты, подсознание.

Здесь же всего этого не было.

Только непонятный код, который больше требовал криптоаналитика, чем «мозгосшивателя».

Роман смотрел на один из коконов, а затем закрыл глаза, увидев, что обозначающий его в разуме инопланетянина септим превратился в октет. Добавилось еще одно понятие, которое раньше оставалось скрытым. А затем восьмая часть мозаики исчезла так же быстро, как и появилась.

— Филипп Кичинский, двадцать семь лет, — эмулятор начал процедуру выхода, но поняв, что запутался, продолжил уже про себя.

«Надо бы удалить Филиппа, наделает он мне дел», — подумал он, когда закончил, но избавляться от него сейчас было бессмысленно. Разум инфицированного землянина мог понадобиться для понимания местных.

Роман прокрутил в голове полученную информацию и понял, что он видел. Структуру каждого объекта вокруг вплоть до микрочастиц. То есть гуманоиды могли ощущать предметы на квантовом уровне, но не воспринимали их различий.

Разницы между травинкой и станцией землян для них не существовало.

А еще Роман смог разделить единицу на ноль. Для этого, правда, пришлось перевести оба числа в септимы местных, которые для лучшего понимания эмулятор обозначил латинскими литерами. Результат получился в септимической системе и в земные числа не переводился, но был отличным от бесконечности.

— Ты уже с нами? — послышался голос Генри.

— Да-да, я здесь, — протирая пальцами глаза, ответил Роман.

Местное солнце успело уйти за горизонт, и небо освещали крупные звезды. Их было так много, что они сливались воедино, формируя на небосклоне фантастические блестящие фигуры.

— Узнал что?

— У них мышление завязано на математике. Правда, на нашу она не похожа.

— Как они взломали разумы людей на таком расстоянии?

— Не представляю.

— Соединись с кем-то из наших математиков. Только поспеши. Я краем уха слышал, что военные готовят какой-то вирус, чтобы убить здесь все живое.

— Чтоб их! — Роман переполнился злостью. На всё у них один ответ — уничтожить!

Сжав пальцы в кулаки, эмулятор огляделся вокруг и увидел, что один из коконов треснул, а из него сыпалось что-то похожее на муку.

— Это вы?

— Нет, сам, хоть ботаники сказали, что ему еще рано. Подрос на двести метров за час и треснул. Осеменение.

— То есть скоро здесь вырастет куча этих штук?

— Нет. Выживают всего несколько семян. Почему — не знаем.

— Это из-за меня, — вслух подумал психомоделист и кивнул в направлении кокона. — Не знаю как, но я точно повлиял на него.

* * *

Воссоздавать мышление математика после местного гуманоида оказалось несложно. Толик — так его звали — любезно согласился поделиться с Романом знаниями. После этого в голове оказалась настоящая каша. Полученные знания следовало освоить, систематизировать, но было не до этого — местный, которого Роман окрестил чернышом, ждал.

А вот военные ждать не хотели. Они уже вовсю тестировали свой вирус, с нетерпением устроить геноцид. На вопросы ученых не отвечали, только ходили вокруг, заставляя всех нервничать.

Когда Роман пришел к аборигену, тот стоял, опустив голову. Будь он человеком, могло бы показаться, что он задумался. Но когда чужак увидел человека, сразу же принял вчерашнюю позу, словно приглашая к контакту.

Понимал ли он? Наверняка, только не так, как понимает человек.

Роман мгновенно сел, прикоснулся к нему, и разумы слились.

Место привычного мира заняли пространства и подпространства, множества, подмножества и подподмножества. Сосчитать мысли стоявшего рядом Генри и сосчитать атомы в его теле — да запросто. Септимическая система это позволяла. Но отличить одну мысль от другой, как и самого Генри от стоявшего неподалеку вездехода — ну никак. Типирование в мышлении здешних людей отсутствовало как таковое.

Филипп Кичинский. Программист. Двадцать семь лет. Место жительства — Варшава.

«Я» всплыло из ниоткуда. «Я» было совершенно чуждо этому миру. «Я» выглядело противоестественным и негармоничным на фоне бесконечных вычислений. Но благодаря «Я» можно было хоть как-то познавать процессы такого чуждого мышления.

— Топологическое восприятие, — шепнуло «Я», а вслед за ним появилась почерпнутая у математика информация.

«Я» указало на невидимые на первый взгляд различия между Генри и вездеходом. Количество квантов. Теперь все становилось на свои места. Даже две травинки отличались друг от друга.

Затем разум создал модель вездехода и заставил его проползти пару метров без участия водителя. Настоящий вездеход повторил то же самое, а два находящихся рядом с ним набора квантов, являвшихся людьми, отпрыгнули в сторону.

Затем «Я» продемонстрировало происхождение септимических чисел. Объекты лежали в трех измерениях, но вычислялись в семи, каждое из которых имело собственную систему исчисления. Обладая таким мышлением, можно запросто построить корабль-амплитуэдр, в котором с Земли сюда добраться быстрее, чем сходить за хлебом. Такая форма сама по себе будет помогать в расчетах.

Восьмое обозначение было своеобразным ключом от живого существа, который мог буквально изменить то, что считалось стабильным в топологическом пространстве.

Филипп Кичинский. Программист. Двадцать семь лет. Место жительства — Варшава.

Лицо аборигена показалось черной тенью на фоне мерцающего неба. Эмулятор поднялся, осмотрелся вокруг и увидел военных. Те неподалеку возились с дроном. Сразу же стало понятно зачем — готовятся к распылению вируса. Один такой беспилотник мог облететь планету за пару часов, засевая заразу на бесчисленное количество километров.

Роман вскочил, побежал к базе, на ходу чуть не сбив невысокую девушку, промчался через столовую и пару лабораторий и пулей внесся в каюту, отданную под кабинет Леопольда Кривова. Именно он заправлял научной частью экспедиции.

Тот спокойно сидел в своем кресле и пялился в голографическую карту, даже не замечая гостя.

— Скажите военным, пусть остановятся!

— Здравствуйте, Роман.

— Роман, — повторил про себя психомоделист. — Роман, Филипп… Все смешалось. Опять сознание Кичинского выползло из задворок разума. Но сейчас разницы не было, как называться.

— Вы можете остановить военных?

— Я ими не командую. Пытался уже. Гонзалес, чертов безмозглый солдафон, стоит на своем, как осел.

— Возможно, они — наши предки. Создатели человечества.

— Местные? — на лице Кривова показалось удивление.

— Черныши могли деградировать. Я не до конца их понял, но это возможно. Они были способны создать технологию путешествия к звездам, когда мы ходили в Крестовые походы, а то и вовсе царапали наскальные рисунки.

— И где же их технологии?

— Послушайте. Они видят мир не как мы, а с точки зрения топологии. В пространстве вы и я для них идентичны. Точки единого множества. Но также они воспринимают мир на квантовом уровне и способны изменять его посредством создания модели объекта в своем разуме. Искусственная квантовая запутанность между ним и оригиналом. Каждая точка тоже представляет собой множество. Возможно, они открыли хронон, но не понимают этого! Им не нужны постоянные технологии, но если они понадобятся — появятся, не успеем мы и глазом моргнуть. Они пользуются семимерной математикой! А мы возьмем и устроим вторжение?

— По факту вторжение устроили они, когда начали сводить людей с ума, — Кривов поднялся, подошел к окну, которое на самом деле было экраном, и бросил в рот жвачку. — Но, конечно же, я против вмешательства военных.

— Они не вторгались к нам. Это контакт.

— Мы не поняли то, что они нам передавали?

— Именно. Эти существа — они как я. Способны воссоздавать чужое мышление. Их разум — это по сути компьютрониум. Но у меня моделирование только разумов, а у них чего угодно.

— Они залезли в наши разумы? Мысли читают? — без какой-либо опаски спросил Кривов.

— Мои точно. Я эмулировал его, а он в то же время меня. Получился симбиоз, благодаря которому я понял их мировосприятие.

— То есть им наплевать на расстояния, на время, они могут быть, где захотят?

— Думаю, нет. Они способны менять то, что непосредственно в поле зрения. Земную собаку в кота они не превратят, потому что не знают, что такое собака и что такое кот. Но наши мозги идентичны, а это значит, что квантовую запутанность, или чем бы это ни называлось, они могут создавать без учета расстояний.

— Как они могут удержать в аналогичном нашему мозге столько информации? Данные о каждом бозоне и гравитоне, имеющемся хотя бы в этом столе? — спросил Кривов, не смотря на эмулятора.

— Точно не знаю, — ответил тот, — но думаю, их восприятие ограничивается здесь и сейчас. Будучи одним из них, я не видел ни воспоминаний, ни планов на будущее. Только картинку в реальном времени. Они воспринимают лишь данное мгновение, которое, скорее всего, основывается на предыдущем, но предыдущее стирается. Как будто мы берем старое, строим по образу новое, затем старое удаляем.

— Если черные нас создали, то, возможно, теперь хотят уничтожить? Да как они помнят, что создавали нас? Вполне могут воспринять как угрозу.

— Не думаю. Вряд ли им вообще знакомо понятие угрозы, даже на уровне инстинктов. У них нет врагов, нет эволюции, а понятия жизни и смерти — лишь математические переменные.

— Я постараюсь выбить тебе немного времени, — Кривов резко развернулся и посмотрел на Романа, — но ничего не обещаю. Докажи, что эти создания безопасны.