— Нет, повелитель, я не сомневаюсь в твоих словах, прости, — проговорил Леонардо, беря себя в руки. Он встал и поклонился, прежде чем опуститься перед калифом на колени.
Калиф кивнул, довольный, и подал ему знак сесть рядом с Бенедетто.
В комнату вошел слуга, поклонился калифу, подал ему послание и быстро удалился.
— Здесь послы турецкого султана, — по-арабски сказал калиф Леонардо, выделяя его среди прочих. — Я окажу тебе честь встретить их.
— Я уже встречался с турками, — с горькой иронией сказал Леонардо.
— Мы согласны в том, что все турки — разбойники, — сказал калиф, — но этих пиратов ты потопишь. По крайней мере, некоторых из них.
— Что ты хочешь сказать, владыка?
— А вот и они, — проигнорировав вопрос да Винчи, заметил калиф при виде троих оттоманских послов, что вошли в окружении свиты янычаров.
Послы были разодеты в узорчатые цветные одеяния, на головах у них высились большие белые тюрбаны, увенчанные чем-то вроде красных рогов. Янычары несли дары в запертых сундуках и — на золотых носилках — рабыню. Ее окутывал белый шелк, лицо скрывала черная полупрозрачная накидка, но видно было, что она очень красива. Послы поклонились, коснувшись пола перед калифом, и глава их, плотный, лет пятидесяти турок, проговорил:
— Слава повелителю верных, защитнику веры, воителю за дело владыки миров, да умножит Аллах твое величие.
Дары были переданы, рабыня опустилась на колени подле калифа, и калиф с послом начали беседу, причем сесть послу не предложили. Леонардо не мог понять всего, о чем говорилось: они беседовали по-арабски и слишком быстро. Он взглянул на Куана, но тот, как и Деватдар, словно не замечал его.
Леонардо сумел только разобрать, что посол просит восстановить водные пути для паломников в Мекку. Калиф резко отклонил эту просьбу. Он явно был рассержен, но, прежде чем отвернуться от послов, вежливейшим образом осведомился об их монархе, Мехмеде Завоевателе, правителе турок, который сокрушил Константинополь и вернул его Аллаху. Калиф величал его падишахом, принцем-освободителем и великим военачальником, но, когда послы и их свита уже уходили, рабы пронесли мимо них огромные плоские бронзовые блюда со снедью, предназначенной для калифа. Послов унизили, не пригласив разделить трапезу, что в этих краях является основой вежливости.
На огромном подносе возлежали на горе политого подливой риса два жареных барана в окружении белых лепешек. Поверх мяса, чтобы никто не усомнился в его свежести, возвышались две бараньи головы, и оттого блюдо напоминало фантастического двухголового зверя. После того как калиф взял первый кусок, все разом набросились на еду, по локоть погружая руки в рис, подливку и мясо. Леонардо хотелось расспросить калифа и поговорить с Деватдаром, но и то и другое было невозможно. Он должен был с великой осторожностью взвешивать все, что говорит.
Поев, калиф обратился к Леонардо:
— Твои рисунки очень красивы.
— Благодарю, о владыка, которому подчинено все.
Раб поднес калифу воду и полотенце, другой — записную книжку Леонардо.
— И что же значат эти рисунки?
Калиф указал на набросок аппарата для плавания под водой: маска, закрывающая лицо, с трубками для вдоха и выдоха, что ведут к плавучей платформе. Леонардо придумал также несколько приспособлений для отрывания досок обшивки — чтобы топить корабли из-под воды.
Он объяснил калифу, в чем суть этого устройства, и тот кивнул:
— Да, маэстро Леонардо, именно так я и стану их использовать. Сколько времени потребуется тебе, чтобы построить то, что ты изобрел?
— Не знаю, о повелитель. Мне потребуются инструменты, деньги, кузнецы и…
Калиф нетерпеливо взмахнул рукой:
— Сколько времени?
— Потом мне надо испытать созданное.
Калиф усмехнулся.
— Тебе представится возможность сделать это, маэстро. Ты испытаешь свое изобретение на кораблях посла турецкого султана. Их четыре. Недели тебе хватит?
— Повелитель…
— Ты должен потопить корабли, и произойти это должно словно по волшебству. На плаву должен остаться лишь один — чтобы их правитель мог узнать, чему они были свидетелями.
Калиф дал знак придворным удалиться, и все встали. Он заговорил по-итальянски:
— А если ты потерпишь неудачу, маэстро, тебе и твоим друзьям лучше было бы остаться… на дне морском. Полагаю, это честная сделка?
— Ты сможешь сделать все за неделю? — спросил Куан, когда они вышли из покоев калифа.
— Это возможно — с надлежащей помощью и инструментами.
— Ты получишь все, что тебе надобно.
— Тогда я начну немедленно. Но скажи…
— Что?
Куан подал знак Зороастро и остальным поотстать. Стражники-мамлюки поколебались, потом все же сделали, как им было велено.
— Никколо на самом деле мертв?
— Если калиф сказал тебе, что он мертв, — он мертв. Будь слова калифа неправдой, он позаботился бы о том, чтоб они стали правдой. Никогда не сомневайся в словах калифа, даже мысленно.
— Я считал тебя независимым мыслителем, — сердито сказал Леонардо.
Куан кивнул с улыбкой:
— О да, Леонардо, это же весьма важно для тебя.
— А Айше? Что с ней? Ее выкупили?
Куан покачал головой:
— Это дела государственные, маэстро. Не думаю, чтобы калиф удостоил тебя такой близости.
— Но как может служанка Деватдара быть…
— Она то, что ты назвал бы независимым мыслителем. — Ирония Куана не ускользнула от Леонардо. Даже полагая, что их некому услышать, китаец понизил голос. — Прекрасная Айше всегда делала то, что ей нравилось, но в нашем мире, как и в вашем, для женщины этого достичь нелегко. Поэтому она использовала Деватдара, чтобы получить доступ к… знаниям.
— А Деватдар? — Леонардо понял намек и говорил тихо.
— Что — Деватдар?
— Он любит ее?
— Она пробуждает страсть у всех мужчин, — сказал Куан. — Лишь ты, кажется, избег ее чар.
— А калиф?
Не ответив, Куан остановился перед большой массивной дверью в покои Леонардо, чтобы подождать остальных.
— Скажи страже, что тебе нужно, ты получишь все. Недостатка ни в чем не будет.
— Прошу тебя, погоди минутку. У меня еще много вопросов.
— Не сомневаюсь, маэстро. Возможно, со временем на них ответят, но прямо сейчас я советовал бы тебе заняться заказом калифа.
— Мне нужна студия, инструменты…
— Скажи об этом стражам, они хорошо говорят по-латыни.
Куан поклонился и исчез за поворотом коридора.
Леонардо и его товарищей ввели в покои. Леонардо немедленно высказал седовласому стражнику свои пожелания. Мамлюк действительно говорил по-латыни куда более бегло, чем сам Леонардо.
Потом Леонардо заперся у себя; сидя на ложе, сжав голову руками и чувствуя на щеках едкие, как пот, слезы, он пытался уйти в безжизненную пустоту механики и математических расчетов. Холодная мысль несла утешительное оцепенение, подобное неземной радости — радости освобожденного духа, радости мертвых и проклятых.
Отмщения за Никколо не будет.
Только механика и бесконечная пустота.
Глава 20ЛИТАНИЯ НИЛА
Говорят, что в Каире двенадцать тысяч водоносов, кои перевозят воду на верблюдах, и тридцать тысяч погонщиков ослов и мулов и что на Ниле тридцать шесть тысяч барок, принадлежащих султану и его подданным, кои плавают вверх по течению до Верхнего Египта, а вниз — до Александрии и Дамьетты, груженные товарами, утварью и безделушками всякого рода.
Подвластно нам каждое море Твое на земле и на небесах, в мире ощутимом и в невидимом мире, море жизни нынешней и море грядущей жизни…
Как и почему не пишу я о своем способе оставаться под водою столько времени, сколько можно оставаться без пищи. Этого не обнародываю и не оглашаю я из-за злой природы людей, которые этот способ использовали бы для убийств на дне морей…
В середине ночи, когда друзья Леонардо и рабы (их дали ему столько, сколько он попросил; дали и мастерскую, где он работал) давно спали, Куан нанес ему визит. Он пришел один. Леонардо научил кузнецов и стекдодувов, как сделать большие водяные лампы его изобретения, и мастерская купалась в ярком ровном свете.
— Вижу, ты не тратишь отпущенное время даром, — наметил Куан.
Леонардо и вправду ожесточенно трудился, и все помещение было завалено оборудованием. В центре комнаты он разложил длинные трубки, прикрепленные к плотику: на одном конце были отверстия для воздуха, на другом — винный мех, который прикреплялся ко рту ныряльщика. Длинный стол рядом с дыхательным аппаратом усеивали наброски, пустая бутыль из-под вина, какой-то недоеденный и уже потемневший плод; там же лежала кожаная маска с выпуклыми стеклянными линзами.
Куан взял маску.
— Что это?
— Это позволяет видеть под водой.
— Я могу видеть и сейчас.
— Но смутно, — сказал Леонардо.
Он говорил тихо: на тюфяке спал Зороастро, который был хорошим работником и куда более одаренным механиком, чем другие спутники Леонардо. Помолчав, Леонардо спросил:
— Не желаешь ли испытать маску?
Похоже, предложение застало Куана врасплох, потому что он рассмеялся и сказал:
— Как, ночью?
Леонардо пожал плечами, словно подзадоривая его.
— Отчего бы и нет, — сказал Куан. — А это что? — Он указал на аппарат, лежавший у двери.
— Это позволит тебе дышать под водой.
И Леонардо показал ему клапаны в нижней части маски, соединенные с трубками вдоха и выдоха. Пока Леонардо собирал снаряжение, Куан предложил:
— Можно позвать на помощь рабов.
— В этом нет нужды, — ответил Леонардо, взваливая на плечо дыхательные трубки.
Выйдя из комнаты в темноту коридоров и услышав, как Куан велит мамлюкам, сторожившим Леонардо, остаться в мастерской, он ощутил, что скорбь его по Никколо вернулась с новой силой.