Вот только не дождутся! Потому что…
…В памяти всплыл тот самый момент. Первое «Я люблю тебя», сказанное этим мужчиной. Слова, изменившие для меня все.
Слова, с которыми странное кольцо на моем пальце обратилось дымом, лишь на несколько секунд показавшим мне контроллерское заклятие на разуме Константина Квинси.
Красные цепи.
После того случая я перерыла немало информации на эту тему и вычитала, что исходя из проявившихся визуальных признаков, это заклятие, во-первых, блокирует какие-то воспоминания. Во-вторых, контроллит поведение, и судя по оттенку — контроль касается единственного аспекта: либидо.
Конечно, я могла и ошибаться. Могла принять желаемое за действительное. В конце концов, просто не знаю, показал ли тот странный артефакт мне именно правду, а не какую-нибудь иллюзию! Но что… что, если похоть Константина в самом деле контроллят? Что, если эти самые фаворитки и наложили на него заклятие когда-то давно, а теперь их последовательницы поддерживают его, чтобы получать все выгоды клуба? И ведь это многое бы объяснило!
Если сейчас они так удачно подложили под ректора Дашу, которую он ранее игнорировал… напрашивается вывод: уж не сами ли члены клуба фавориток ректора выбирают новых кандидаток на вступление? А после, используя влияние заклятия, пропихивают их в «семью», чтобы молодое поколение унаследовало традиции, и после выпуска «старой гвардии» передало доблестное знамя новым кандидаткам с младших курсов?
И в таком случае становится вполне логичной их ненависть ко мне: к той, кого ректор выбрал сам, без их участия. И которую поставил выше остальных. Ради которой вышвырнул из клуба одну из фавориток. И от которой сами они никак не могли заставить его избавиться.
Я для них — нежелательный элемент, который жизненно необходимо удалить.
…А если я не ошибаюсь в своих предположениях, пытаясь справиться со своим горем, убегая от него в мир сладкой лжи…
…Если это так… То Константина эти стервы не получат! Я не отдам его им! Не позволю вот так взять и разбить все! Не дам играть со мной и с ним, как со своей послушной марионеткой!
Говорите, собирались подложить меня под «нового друга-выпускника»? Ну посмотрим-посмотрим! Сдается мне, мы с вами, девоньки, поиграем в игру поинтереснее!
Сжав кулаки, я встала с кровати и подошла к столу, где лежал планшет. Нужно было связаться с Ниной и дать ей пару указаний, а после договориться о внеплановой встрече, на которой расскажу то, чего не следует доверять переписке.
…Надо же, сообщение. Причем как раз от Нины. Легка на помине!
«Эви, короче, это жопа! Полная жопа! То, что я тебе все говорила сегодня — это вообще полная херня! Все те бабы поехали еще больше, чем я думала! Эти убийства… и… Походу тебя там тоже кто-то хочет то ли подставить, то ли убрать, то ли черт знает что… Короче, не могу об этом писать! Нужно срочно встретиться, напиши мне где и когда! Желательно прямо сейчас!»
А это еще что за черт?!
Я не сразу поняла, что дрожу, и поддавшись головокружению, опустилась в кресло.
Глаза раз за разом пробегали по сообщению, оставленному Ниной. И едва мои пальцы снова сумели двигаться — написала в ответ:
«Прости, не видела сообщения. Да, конечно, давай встретимся. Сейчас зайду к тебе и дальше решим, где поговорим».
С трудом поднявшись на ноги, я сделала первые несколько шагов, а после ноги понесли меня вперед! Наверх, по ступенькам, из подвала — на третий этаж общежития, где находилась комната Нины…
…У входа в которую собралась толпа народу, в том числе преподаватели, Гитиннэвыт и даже ректор.
— Что случилось?! — закричала я, сразу же подбежав к нему и схватив его за край рукава.
— Ох, Эвелина, дорогая, — покачал головой мужчина, с состраданием на меня посмотрев.
Так, словно это не с ним Даша только недавно пела в караоке.
— Там… моя подруга живет… Что-то не так?..
— Мне очень жаль, милая, — вздохнул ректор, сжимая мою ладонь. — К ней несколько минут назад подружки заходили, дверь открыта оказалась. И в общем… Я не хочу, чтобы ты смотрела на это. Мы уже вызвали криминалистов, скоро должны прибыть…
— Криминалистов?! — воскликнула я. — Нина… ее что… тоже убили?!..
— Не думаю, — перебил Константин, поглаживая мои плечи и с искренней заботой глядя мне в глаза. — Ее нашли в ванной. Похоже, она перерезала себе вены.
Перерезала вены.
Самоубийство.
Вскоре после того сообщения, которое она мне отправила, умоляя поскорее встретится?
Да неужели!
Дрожа, я что-то пробормотала и выскользнула из теплых рук ректора, спеша поскорее убраться подальше отсюда. Спуститься вниз, в подвал, в свою комнату. Обратно. Закрыть двери на все замки.
И лишь после того истерично расхохотаться, зажимая рот ладонью!
Надо же… как умно я поступила, когда с самого начала решила не привязываться к ней всерьез!
Эта академия… она просто рехнулась, с концами рехнулась! И в этом чертовом цирке мне предстоит не только выжить, но и отвоевать свою любовь? Интересно, не прикончат ли меня саму до завтра, а?
Стараясь унять сердцебиение, я села на стул и начала дышать — медленно, глубоко.
Только полное спокойствие, иначе у меня не будет ни единого шанса. Особенно сейчас, когда я лишилась своего единственного союзника, на корыстолюбие которого могла хоть немного положиться.
Я не сразу поняла, что смотрю в единственную точку. Туда, где в стене находились три проседающих камня.
Что ж, я откладывала это слишком долго. Сейчас или никогда!
Подойдя к стене, я механическим движением прокусила указательный палец до крови и мазнула им по верхнему камню. Чтобы уже секунду спустя услышать знакомые щелчки, с которыми проход открылся. Помня, что ректор может явиться сюда в любой момент, я закрыла проход, зажгла световой пульсар и осторожно пошла вперед по небольшому коридору. Слушая лишь собственные шаги, с которыми подошвы ботинок скрипели по старому камню.
…Пока перед моими глазами, за резким поворотом, не открылся вход в небольшую нишу.
Здесь были только пустующий шкаф, покрытый пылью, и письменный стол.
Осматриваясь, я принялась осторожно изучать его, выдвигая ящики.
Верхний — пусто.
Второй сверху — тоже пусто.
Третий — большая толстая тетрадь в кожаном переплете. Открыв которую, я увидела строки на… французском?
Немного учила его в школе, в младших классах, но быстро плюнула на это дело, потому что английский был важнее, везде нужен, а от французского толку ноль. Уже почти все и забыла, но оставшихся знаний мне хватало, чтобы узнать этот язык в записях.
Даты… Последняя запись была сделана 3 августа 1791 года.
Зажав рот ладонью, я посчитала до десяти, а после открыла на планшете скачанные учебники по истории Тайной Ледяной Академии. Так, этот параграф должен быть где-то здесь…
Вот, есть! Жан де Шатопер, главный архитектор, проектировавший этот замок. Умер в нем же 6 августа 1791 года. Через три дня после того, как была сделана последняя запись в этом дневнике. Дневнике, написанном на французском.
Совпадения?
Очень сомневаюсь!
Жадно схватив дневник в охапку — словно боялась, что он исчезнет, выпусти я его из рук, — я продолжила обыскивать ящики.
Четвертый снизу — тоже ничего.
Последний снизу…
А это что еще такое?
Маленькая твердая серая пластина. Похожа на черно-белую фотографию, только изображение немного странное… в какой-то мере, более реальное, но если не держать его под определенным углом — видишь негатив. Кажется, это называется даггеротипом? Что же здесь изображено…
Подогнав поближе световой пульсар, я принялась крутить пластину, пытаясь подобать и удержать угол, под которым изображение было бы позитивным, а не негативным… Есть, получилось!
…Здесь была изображена женщина. Молодая женщина в старинном платье. С пышными белокурыми волосами, собранными в красивую прическу. И с лицом, которое принадлежало мне.
А рядом с этой женщиной, нежно обнимая ее хрупкие плечи, стоял Константин Квинси.
ЧАСТЬ 3. Охота на фавориток ректора
ГЛАВА 1. Любовь и боль
По какой-то причине они все еще не убили меня.
Что ж, это хоть и настораживало, но в общем было вполне неплохо! И однозначно делало меня удачливее тех троих фавориток ректора, чьи изувеченные тела нашли в стенах Тайной Ледяной Академии на протяжении последних трех месяцев. Одна из них, перепугавшись незавидных тенденций, даже публично наставила ректору рога, за что лишилась не только красной ленточки, но и возможности закончить учебу — уже до вечера того дня был подписан указ о ее отчислении за «вопиющее неподобающее поведение». Вот только уехать из академии она уже не успела: в последний раз эту девушку видели живой по дороге к ее комнате, которую ей предстояло сдать Гитиннэвыт. Увы, бедняга пропала до самого утра, а нашлась уже по частям. Буквально вчера ее расчлененное тело увезли в морг люди из министерства магии.
Парочка детективов и вовсе поселилась здесь пару месяцев назад, безуспешно пытаясь провести свое расследование и найти того, кто за этим стоит. Вся академия стояла на ушах, а оставшиеся в живых фаворитки ректора буквально на стенку лезли.
Я же, как бы это парадоксально не прозвучало, сейчас занималась тем, что стояла посреди гостиной ректора и примеряла свое свадебное платье. Которое специально для меня шили в лучшем магическом ателье страны. Прибыв в академию ради примерки, портнихи бабочками порхали вокруг меня, делая пометки, где что нужно будет поправить. Вот только всех этих мелочей и недочетов я не замечала, пораженная красотой наряда: длинное, с огромным шлейфом, украшенным оборками и кружевами. Со сложнейшей отделкой, бисером и вышивкой. Это был настоящий наряд сказочной принцессы, который я никогда не надеялась даже представить на себе. Максимум, чего я ожидала от свадьбы в родной деревне — пышное фатиновое платье на кринолине, многослойное, с дешевым корсетом, украшенным тре