Ступив в комнату, я сразу же оказалась в водовороте песен и плясок, дешевых, но вкусных закусок, а главное — выпивки, которую приготовили местные талантливые адепты.
Как ни странно, вкус выпивки был не то чтобы приятным, но вовсе не мерзким. В родной деревне мне приходилось несколько раз пить лучший местный алкоголь, какой только имелся в продаже у отца Авдотьи. И он если не уступал этим напиткам, то как минимум был с ними наравне! Что было весьма кстати, потому что ради убедительности я должна была немало пить. С чем Мишка мне, к слову, неплохо помогал, раз за разом подливая тех или иных жидкостей в стаканчик.
— Слушай, ты как вообще? — наконец поинтересовался парень, придерживая меня с показательной заботой.
— Нинаю, — промямлила я, изображая будто пьяна намного больше, чем на самом деле: может на вкус эти напитки и не уступали алкоголю из лавки отца Авдотьи, но в крепости однозначно проигрывали. Что самое занимательное, даже сейчас я ощущала внизу живота обжигающий жар нарастающей страсти! Интересно, получается Мишка решил подстраховаться, и подлить мне в стаканчик чего-нибудь эдакого, чтоб я уж точно дала?
— Пойдем, тебе лучше прилечь, — вздохнул он, незаметно выводя меня из комнаты, где продолжала галдеть уже хорошенько набравшаяся толпа выпускников и их приятелей.
Когда за нами закрылась дверь небольшой пустующей темной комнатушки, звуки вечеринки не исчезли, но стали более приглушенными. Басы из колонок и крики из пьяных глоток долетали словно издалека, от того создавалось впечатление мнимого уюта, который способен лопнуть, стоит только проткнуть иголкой этот мыльный пузырь.
А Мишка тем временем незаметно закрыл дверь на замок и придерживая меня, подвел к кровати.
— Вот, ложись, — прошептал он мне на ухо, касаясь губами нежной кожи.
Вздрогнув, я сбросила туфли и легла на спину, встретившись взглядом с жадными мужскими глазами.
— Отдохни немного, расслабься, — сказал Мишка, в то время как его рука легла на мое бедро и начала медленно, чувственно водить по нему, словно невзначай, раз за разом, понемножку, задирая юбку, и касаясь кожи на внутренней стороне бедер.
Закрыв на секунду глаза, я поборола чувство отторжения и приказала себе полностью отдаться ощущениям и желаниям своего тела. А после посмотрела на парня и тихонько застонала. Истолковав этот звук верно, Мишка провел рукой вверх.
— Тебе хорошо? — прошептал Мишка.
— Да, очень, — тихо ответила я, немножко выгибаясь дугой.
— Ты очень давно нравилась мне, Эви, — не стесняясь, соврал он. — Очень и очень давно.
Я даже не заметила того, когда он успел расстегнуть свои брюки.
Что было дальше следующие полчаса — не помню. Просто в одни момент поняла, что моего героя-любовника здесь больше нет. Но и никто другой в комнату точно не заходил. А значит…
Встав с постели, я начала обыскивать комнату. Хорошенько помозговав я предположила ракурс, с которого было бы выгоднее всего вести наиболее красочную съемку того, что происходило на кровати. И не прогадала — планшет, на который велась запись, был припрятан как раз на рабочем столе. В несколько щелчков по экрану я отправила копию только что отснятого «домашнего видео» на свой почтовый ящик, после удалила файл с планшета. А чтоб его вдруг не восстановили — забила память устройства подзавязку, скопировав несколько случайных тяжелых папок из имеющихся на нем документов. А на прощание оставила хозяйке гаджета фотографию своего среднего пальца!
Не то чтобы все это было так важно — в конце концов, моей целью не было скрыть запись от того, для кого она делалась. Но не хотелось бы, чтоб это забавное видео начало гулять по личкам, а то и вовсе попало в сеть, окажись среди заполучивших копию один из выпускников, который завтра вернется во внешний мир.
Покончив со всем этим, я проскользнула по коридорам и вернулась в свою комнату с единственной целью: протрезветь и как следует помыться. Когда же немного пришла в себя, не стала оттягивать то, что должна была сделать, и с утра пораньше направилась в покои лорда ректора.
— Эвелина? Не ждал тебя увидеть, — сонно вздохнул мужчина, пропуская меня к себе.
На миг при виде его заспанного лица я едва не растеряла всю свою решимость… но уже в следующую секунду увидела это: разбросанные вещи, бокалы с недопитым вином на двоих, элементы женского белья тут и там. И прочие признаки того, что этой ночью мой жених был с одной из своих фавориток.
— Доброе утро, Константин, — сообщила я, на ходу доставая планшет.
— У тебя что-то срочное, как я понимаю?
— Верно, — кивнула я. — Просто хотела сообщить тебе, что вчера переспала кое-с-кем.
По выражению на лице мужчины я поняла, что достигла как раз того эффекта, на который рассчитывала: шок, непонимание, ощущение нереальности только что услышанного.
Потому, довольно ухмыльнувшись, продолжила по намеченному плану:
— Что такое, милый? Выглядишь так, будто тебя такое вообще способно удивить.
— Надеюсь, ты шутишь? — наконец проговорил он побледневшими губами.
— Да ладно! — хмыкнула я. — Изображаешь, что так глубоко шокирован… а ведь сам чем этой ночью занимался… и с кем?
— Это другое!..
— В самом деле? — резко перебила я, пригвоздив ректора взглядом к стенке. — Объясни на милость, чем то, что делаешь ты, отличается от того, что этой ночью сделала я… за исключением, разве что, того, что я тебе изменила впервые, а ты занимаешься этим регулярно! — прошипела я, разворачивая экран планшета к Константину. Так, чтобы он мог четко рассмотреть запущенную на нем видеозапись. — Нравится, сволочь? — поинтересовалась я сквозь стиснутые зубы. — Что ты чувствуешь, а? Что? Как тебе все эти чувства? Как тебе эта боль? А теперь представь, выродок, что я чувствую все то же самое каждый раз, когда ты забавляешься с очередной из своих девок с красными ленточками!
Прошло несколько секунд мертвой тишины, прерываемой лишь тяжелым дыханием побледневшего ректора, прежде чем я поняла: пора. И отбросив планшет, запустила в него тщательно подготовленное заклинание, которое сшибло лорда Квинси энергетической волной, отбрасывая на несколько метров назад! И в этом полете, прежде чем бесчувственное крепкое тело упало на пол, я увидела, как в разные стороны разлетелись призрачные осколки красных цепей, рассыпавшихся над его головой.
ГЛАВА 5. Разбитые чары
Он пришел в себя лишь через час, и все это время я держала его голову на своих коленях, гладя длинные черные волосы.
— Все хорошо, — шепнула я сквозь слезы, сжимая пересохшую ладонь. — Прости, мне правда очень больно от того, что пришлось так поступить. И я пойму, если после этого ты возненавидишь меня и больше никогда не захочешь видеть. Но это был единственный способ.
— Единственный способ? — слабо переспросил Константин.
— Разбить проклятие, — пояснила я, тяжело выдыхая воздух. А после продолжила, отвечая на его взгляд: — То, которое было наложено на тебя много лет назад. Когда я провела исследование из того, что узнала, то поняла, что одного лишь заклинания недостаточно, чтобы снять его с тебя. Развеивающие чары подействовали бы только в одном случае: если бы перед тем, как применять их, я ослабила проклятие, заставив тебя сожалеть о том, что ты делал под его воздействием. У меня не было другого выбора, кроме как сделать так, чтоб ты сам ощутил боль измены, которую ощущала я, а после понял, через что заставлял проходить меня. Необходимый сильнейший шок, который создавал брешь в проклятии, и дал мне возможность ударить по нему развеивающим заклинанием.
— Ничего не понимаю… Можешь поподробнее? — пробормотал мужчина, делая глубокий напряженный вдох.
Он слушал молча, не перебивая. О странном кольце из секретной комнаты и том, как оно проявило для меня наложенные на него чары. О дневнике Жана де Шатопера. О разведке, которую ради меня провернула Нина, и которая стоила ей жизни. И о…
— То есть, за всем этим стоят… мои фаворитки? — икнув, протянул ректор, пытаясь воспринять всю ту безумную информацию, которую я на него выплеснула.
— Не все конечно, — поправила я. — Нет, даже так… Большинство из них сами по сути — куклы, приготовленные для того, чтобы принести их в жертву. Примерно половина даже не догадывается о том, что есть некая «верхушка» — несколько девушек, которые посвящены в тайну контроллерского проклятия и сами же, поколение за поколением, избирали новых членов Клуба. Но даже среди этих посвященных лишь единицы знают настоящую причину происходящего и сейчас начали действовать воплощая то, ради чего все это вообще задумывалось. Что хуже всего, Нина так и не сумела выяснить имена тех самых посвященных девушек.
— И это они… начали убивать других членов Клуба? — нахмурил брови ректор, попытавшись приподняться.
— Верно, — кивнула я. — И я даже знаю зачем.
— В самом деле?
— На флешке, оставленной Ниной, были кое-какие зацепки. А имея их и зная то, что мне удалось узнать ранее (в основном из дневника Жана де Шатопера), разнюхать остальное было не так уж и сложно.
— То есть… к этому имеет отношение маг-архитектор, проектировавший академию?
— Именно, — подтвердила я. — И готовься к самому веселому сюрпризу за сегодня!
Да, верно, даже с учетом всего того, что уже произошло за это утро.
— Внимательно тебя слушаю…
— Наложенное на тебя проклятие и формирование Клуба фавориток — дело рук одного из потомков того самого шамана, которого Жан де Шатопер использовал чтобы создать все это пространство.
— Да ладно!
— Понимаю, сама была в шоке. Но как оказалось, все это было задумано ними изначально ради того, чтоб однажды провести ритуал, при помощи которого дух шамана смог бы вырваться на свободу, обрести плоть и отомстить магам за то, что они столетиями держали его в этой тюрьме. Год за годом культ, возглавляемый потомками этого человека, готовил свою месть. Вот только… они чего-то ждали. И что плохо — я пока понятия не имею, чего именно, и почему начали действовать именно сейчас, в эту новогоднюю ночь. А самое главное не представляю, почему во всем этом замешан именно ты, и по какой причине они завязали это проклятие именно на тебе.