— Только не это, — прошептала я сквозь ком в горле, поднимая с пола то, что осталось от него. Ну вот как же так? Почему все так несправедливо?!
Защитное каленое стекло не то что потрескалось, обратилось в сплошную белую пластину от мириад маленьких трещин. Часть его даже отпала от экрана, который, покрытый толстой паутиной, отвалился и валялся в полуметре от того, во что превратился гаджет.
Прочная задняя панель отскочила, погнувшись, и разбитые микросхемы валялись на сером камне. Сомнений не было: ЭТО просто невозможно починить!
Дрожащими руками я принялась торопливо собирать планшет, до последнего осколочка. Так, будто где-то в этих стенах есть волшебник, который сумеет магией восстановить его, если не потеряется ни одного кусочка сломанного предмета. Но умом понимала, что на такое не стоит рассчитывать! Исходя из выученного за эти недели, я знала, что возможности магов не безграничны, и починка заклинаниями сложнейших электронных приборов в эти возможности не входит.
— Что я вижу! — внезапно прозвучало надо мной и я едва не разревелась, услышав этот голос.
Ректор стоял рядом, его нога остановилась в считанных сантиметрах от треснутого экрана. И подняв взгляд, я увидела расплывшиеся в улыбке губы.
— Адептка Заветова, как я вижу, вы уже успели испортить казенное имущество?
— Я… я не виновата! Это вышло случайно!..
— Конечно случайно. Не думаю, что даже настолько дерзкая девушка, как вы, стала бы умышленно швырять с лестницы собственность академии.
— Меня просто толкнули! Я…
— Вы знаете правила, — перебил ректор, нависая надо мной с коварным выражением лица. — И если хотите получить новый планшет, чтобы иметь возможность продолжать учебу, то просто обязаны отбыть наказание, которое компенсировало бы нанесенный вами ущерб.
От страха хотелось кричать. Этот мужчина… да что же он задумал?!
— Идите за мной, адептка, — отчеканил Константин Квинси, неожиданно развернувшись на каблуках. Я понимала, что это не к добру, но не решилась… нет, просто не имела права не подчиниться его приказу! Потому зачем-то неуклюже подобрав в охапку то, что осталось от планшета, потопала за ним, словно маленький перепуганный цыпленок за курицей.
Меня настолько поглотила паника, что я даже не обратила внимание на то, куда мы идем. И лишь запоздало, уже когда мужчина остановился, доставая ключ, поняла, что ректор привел меня к большой крепкой двери в жилом корпусе для преподавателей!
— Проходи, Эвелина, — хмыкнул он, пропуская меня вперед.
В комнату, которая оказалась роскошно обставленными покоями. И у меня не было малейших глупых сомнений касательно того, кому они принадлежали!
— Нет, я не пойду, — прошептала я, замотав головой.
— Неужели? — с издевкой протянул ректор и, обойдя меня, шлепнул по ягодицам! — Давай, скорее, не тяни. Я и так на пределе. Потому имей ввиду, — добавил он, склонившись над моим ухом, и щекоча его своим горячим дыханием. — Если ты, вместо того чтоб послушно пройти внутрь, будешь и дальше меня раззадоривать, я возьму тебя прямо в коридоре.
Ойкнув, я пулей влетела в комнату, и лишь постфактум, когда ректор захлопнул дверь, осознала, как же глупо попала в эту мышеловку, в которой осталась даже без той призрачной иллюзии защиты! Теперь же мы с ним совершенно одни, в его личных покоях, и этот человек даже не пытается скрывать своих намерений. Вот же дура! Какая я дура! Безнадежная, беспомощная, слабохарактерная дура!
— Оставь это барахло, чего таскаешь его за собой? — не глядя бросил лорд ректор, проходя в соседнюю комнату.
Не зная, что делать с обломками планшета, я как могла собрала их и положила на краешек ближайшего стола. Едва успела сделать от него шаг, как мужчин вернулся. И увидев то, что он нес в руках, едва не свалилась в обморок от страха и стыда!
— Давай, надевай, — скомандовал он, бросив на большое мягкое кресло костюм настолько смущающий, что мне сразу же захотелось спрятать его подальше, а то и вовсе вышвырнуть в окно! — И да, разрешаю переодеться в спальне, не порть мне сюрприз, — добавил мужчина, опускаясь на диванчик, стоявший посреди гостиной как раз напротив кресла. — Кстати, можешь не беспокоиться, этот комплект новый, так что другие девочки его не носили. Я вообще не настолько жмот, чтоб у моих фавориток был общий гардероб.
Потому с сегодняшнего дня это твое, заберешь с собой, как будешь уходить. И на всякий случай предупреждаю: не вздумай его выбросить, иначе пожалеешь о том, что на свет родилась! — зловеще добавил он, словно прочитав мои мысли.
Задыхаясь, я дрожащими руками взяла в руки одежду, к которой мне неловко было прикасаться… и резко схватив ее, пулей выбежала в соседнюю комнату, которая оказалась спальней.
Как глупо! Какой смысл мне убегать в стыде, держа в руках ВОТ ЭТО, если уже через минуту придется надеть его на себя. Так мало того, еще и выйти в нем к тому озабоченному мужчине, который ожидает моего явления, чтобы…
Ох мамочка, неужели я в самом деле делаю все это? Пришла сюда, теперь раздеваюсь и собираюсь одеться словно последняя падшая женщина… чтобы стать этой последней падшей женщиной? Я что, в самом деле сейчас собираюсь отдаться лорду ректору?
От одной лишь только мысли об этом сердце испуганно заколотилось, а меж ног мучительно заныло.
Эта одежда… она была ужасной. Белый кружевной бюстгальтер — настолько прозрачный, что вообще ничего не скрывал! А еще трусики, больше напоминавшие два белых клочка кружева, соединенных шелковыми ленточками. Белые кружевные чулочки на поясе, который выглядел настолько бесстыже, что я едва не расплакалась от осознания того, насколько распутно выгляжу! И бледно-розовый костюмчик горничной с коротенькой юбкой-чайником, украшенный кружевом, лентами да оборочками.
Совершенно случайно мой взгляд упал на зеркало, которого ранее не замечала, и я едва не свалилась в обморок при виде распутной девки в его отражении! Но даже терять сознание было нельзя, тогда лорд ректор точно меня изнасилует. Ведь спящая девушка не может отказать или сопротивляться!
Вот только пускай. Пускай он нарядил меня в эту развратную одежду, которая обнимала мое невинное тело нежными кружевами, такими приятными на ощупь. Потому что я, даже выйдя в ЭТОМ к нему, все равно откажу! И скажу, что не собираюсь заниматься с ним всякими непристойностями! В самом деле, не может же он быть настолько мерзавцем, чтобы взять меня силой?
Набрав полные легкие воздуха, я расправила плечи и вышла в гостиную.
— Потрясающе. Как я и думал, ты в этом просто невероятна, — проговорил мужчина, пожирая меня взглядом настолько откровенно, что у меня моментально подкосило коленки. И чтобы не упасть, оставалось только прислониться к ближайшей стене. Как же кружилась голова! — Не стой там, иди сюда. Садись, — бросил он, указав на кресло напротив.
Дрожа и спотыкаясь на ровном месте, я дошла до кресла, нерешительно опустилась в него и только тогда решилась снова посмотреть на Константина Квинси.
— Итак, адептка, предлагаю обсудить ваше наказание, которым вы должны будете отработать новый планшет, — с издевкой заговорил лорд ректор. — Для начала я хотел бы кое-что уточнить.
— Что же? — нерешительно шепнула я.
— Как хорошо ты знаешь песни Олега Газманова?
— О чем вы?! — ужаснулась я, ощутив, как спина покрылась холодным потом.
— Только не говори мне, что у тебя вообще нет слуха или голоса, и петь ты вообще не умеешь.
— Нет конечно, умею!..
— Просто замечательно, — продолжал ректор. — В таком случае сейчас мы с тобой устроим соревнование караоке.
— Как это? — опешила я, не веря собственным ушам.
— Как? — протянул мужчина. — На вон том огромном плазменном телевизоре пойдут ролики с текстом песен, которые начнут играть. Каждый из нас возьмет по микрофону, и будет по очереди петь. Петь песни, которые выберу я! — властно заявил ректор. — А программа будет подсчитывать, кто из нас справился лучше. Ну а если ты проиграешь… то я не завидую тебе, — хищно добавил мужчина. — И не нужно делать такие большие перепуганные глазки! — рассмеялся он.
— Пожалуйста, не нужно! — взмолилась я, наблюдая за тем, как ректор встает с дивана, сбрасывая мантию со своих плеч, и запускает программу караоке.
— Но ведь ты же должна отбыть наказание и компенсировать испорченный планшет, — пожал плечами мужчина, протягивая мне микрофон. — Давай, начинай.
Мне просто не верилось, что это в самом деле происходит. Что я, встав с кресла, робко подошла к лорду ректору, и взяла микрофон, теплый от его руки, испуганно подняла взгляд… чтобы встретиться с его глазами вместо того, чтоб смотреть на плазменный экран, где запустился клип «Господа офицеры».
— Чего ждешь? Давай, пой, — хмыкнул лорд ректор, проведя кончиком указательного пальца по моим губам. — Почему молчишь? Неужели боишься?
— Да, — неожиданно призналась я, и от этого слова едва не лишилась чувств!
— А зря, тебе понравится делать это, — протянул мужчина, проводя пальцем по моей шее вверх, до подбородка! — Он тебе нравится, Эвелина. Я прав?
— Он…
— Ведь нравится, я вижу, — соблазнительно прошептал ректор. — И ты хочешь спеть его песню. Просто до чертиков желаешь открыть рот и начать. Верно?
— Это… это неправда…
— Не лги себе, куколка. Давай, просто начни, а потом сама не сможешь остановиться!
А то я уже устал ждать и ведь могу сорваться…
Вздрогнув от этих слов, я несмело поднесла микрофон к губам. Раньше, в деревне, мне приходилось петь совсем другие песни — «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан», «Ах, утушка моя луговая», «Во поле береза стояла»… И теперь, когда петь приходилось Олега Газманова, я испытывала пугающее, сковывающее смущение. С которым выдохнула из своей груди:
— Господа офицеры, по натянутым нервам Я аккордами веры эту песню пою.
Тем, кто, бросив карьеру, живота не жалея, Свою грудь подставляет за Россию свою.
— Шикарно, — прорычал ректор, встав позади меня и запуская пальцы в мои волосы.