От этого нехитрого движения я едва не сошла с ума! И против воли застонав, на чистом автомате с надрывом пропела:
— Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом За Россию и свободу до конца!
Офицеры, россияне, пусть свобода воссияет, Заставляя в унисон звучать сердца!
Неужели… неужели я в самом деле делаю это? Пою песни Газманова в покоях своего ректора? Держу в своем рту микрофон, да еще и так тяну при этом что-то кроме народных песен, которые распевала на крыльце отчего дома в родной деревне… Это конец, для меня все кончено! Я испорчена, как же я испорчена! Даже выйдя замуж в родной деревне, я никогда не стала бы петь таких не-девичьих песен! Ох, как же я пала так низко? Докатилась до столь ужасающего дна? Узнай об этом моя матушка, и ее бы хватил инфаркт! Ведь разве… разве девушка должна петь песни Газманова? Разве это вообще нормально?
— Вновь уходят ребята, растворяясь в закатах, Позвала их Россия, как бывало не раз.
И опять вы уходите, может, прямо на небо.
И откуда- то сверху прощаете нас.
Песня лилась из меня легко и естественно. Единственное, что усложнилось, это мои собственные чувства. Потому что нормальная порядочная девушка просто не должна получать удовольствие от ТАКОГО!..
Внезапно музыка стихла, и я лишь постфактум поняла, что уже прокричала последние аккорды. Поперхнувшись, я закашлялась и выпустила микрофон ректора из рук.
— Ты в порядке? — с неожиданной заботой спросил он, коснувшись моей щеки.
— Кажется… — пробормотала я в ответ.
Ох какой стыд!
— Хорошая девочка, — тем временем проговорил мужчина, подхватывая меня и укладывая на диван.
Неужели он передумал? Неужели сейчас просто возьмет меня, возбудившись от моего исполнения Газманова? Но что хуже всего, мое тело сейчас пылало так, что я бы даже наверное не стала бы сопротивляться, вздумай он в самом деле лишить меня невинности прямо здесь!..
— А теперь моя очередь, — довольно ухмыльнулся ректор, беря микрофон, и запуская следующую песню.
Заиграла динамичная, бодрая музыка, явно не предназначенная для девичьих ушек. Под которую мужчина с азартом запел:
— Я уеду в город с видом на прибой Где пески поют фальцетом под ногой И в зеленую волну прямо с берега нырну И уйду от всех подальше в глубину!
Тяжело дыша, я лишь всхлипывала, хватаясь пальцами за обивку дивана, и выгибалась дугой, запрокидывая голову.
Какой ужас! Я только что пела караоке «Господа офицеры», а теперь с неприличным наслаждением слушала, как он сам пел! Даже больше — ощутила этот момент преступного блаженства, который накрыл меня, когда из глотки ректора с раскатом понеслось:
— А я девушек люблю, я их вместе соберу, Вдоль по линии прибоя за собою уведу, Вдоль по линии прибоя за собою уведу!
И мужчина замолчал, я продолжила лежать на спине, пялясь в потолок. И даже не шелохнулась, даже не вскрикнула, когда губы ректора коснулись моих.
— Надо же, похоже, ты победила, — услышала я словно сквозь туман. И приподнявшись на локтях увидела, что Константин Квинси смотрит на таблицу в программе караоке, где мой результат был буквально на два бала выше, чем у него. — Так и быть, считай, что тебе повезло. Переоденься, а после иди прямо на склад. Найдешь ведь дорогу?
Гитиннэвыт будет ждать там через час. Я сообщу ей, чтоб выдала тебе новый планшет.
Растерявшись, я замерла на несколько секунд, и лишь после кивнула.
Постыдные эмоции постепенно отпускали меня из своего плена и мой разум все больше осознавал произошедшее. От чего мне хотелось кричать — громко, что есть мочи! Но нужно было сдерживаться. Так что я лишь закусила губу, снова возвращаясь в спальню ректора. И переодевшись в свою одежду, выскользнула из этих комнат, чтобы поскорее добраться до своего подвальчика, и прежде чем идти к складу, немного, совсем капельку покричать, зарыв лицо в подушку!
…А на следующее утро вся Тайная Ледяная Академия шепталась о том, что на красной ленте Рады осталась всего одна золотая полосочка.
ГЛАВА 5. Донос
Это был просто какой-то кошмар. Настоящий, сводящий с ума постыдный кошмар, от которого никак не удавалось проснуться!
После того случая лорд ректор еще несколько раз развлекался со мной. Нет-нет, я все еще оставалась девственницей! И петь песни Газманова мне тоже больше не приходилось.
Тем не менее то, что он делал со мной, все равно было ужасно непристойно! Иногда Константин Квинси являлся прямо в мою комнату в подземелье замка, иногда вылавливал просто в коридорах и тащил в какой-нибудь укромный уголок. А то и вовсе закрывался со мной прямо в опустевшей аудитории! И откровенно издеваясь, заставлял меня играть с ним в Dungeons & Dragons.
Все это было невыносимо. Казалось, еще немного ВОТ ТАК, и я попросту сойду с ума!
Мне уже по ночам даже начала сниться матушка, которая с разочарованием смотрит на меня, осуждающе качая головой. А еще бакалейщик Ванька, с презрением заявляющий, что уже не собирается на мне жениться, потому что я такая грязная. И с отвращением отворачиваясь, идет свататься к Авдотье, старшей дочери хозяина водочной лавки. Ну да, конечно, Авдотья куда более завидная невеста! Первая девка на деревне, да еще и из семьи такой уважаемой, не чета мне. Да девушка вроде меня должна была сразу Ваньку ловить, как только посватался, а не терять время и ехать в Москву учиться. А теперь поезд ушел уже наверное!
Если же ректор меня вдруг невинности лишит в самом деле, то можно в родную деревню и не возвращаться! Как же мне тогда такое горюшко пережить?
Но если не предпринять ничего радикального, все действительно именно этим для меня и закончится! Выходит, я просто обязана срочно придумать, как положить конец этому непотребству.
Нужно было размышлять логически. Здесь, в Тайной Академии, Константин Квинси был царь и бог. Наивысшая инстанция, носитель абсолютной власти. Вот только за пределами замка наверняка было немало людей, стоящих над ним! И если подать на ректора жалобу этим людям, если они узнают о том, что этот мужчина позволяет себе по отношению к адептам в своем маленьком закрытом королевстве, ему это наверняка так просто с рук не сойдет!
Проблема была в другом: возможности связаться с кем-угодно за пределами академии, в том числе и с руководством министерства магии, не было. Никакой связи с внешним миром.
Лишь единственный телефон… находящийся в кабинете ректора. И к нему меня естественно не пустят! Тем более не позволят звонить высшему руководству, чтобы дать наябедничать на лорда Квинси!
И все же, я не собиралась сдаваться. У меня была цель, хоть и призрачная. Некоторое время я пребывала в смятении стараясь понять, как действовать, и в конце концов пришла к решению: нужно пробраться в кабинет ректора, когда в нем никого не будет, и позвонить оттуда.
Задача была непростой, так что я занялась разработкой плана. Для начала потратила несколько дней на слежку за кабинетом и приемной, чтобы выучить распорядок дня ректора и его секретаря (которая, как ни странно, тоже была носителем красной ленточки, еще и с тремя золотыми полосками!). А потом приступила к проработке операции по проникновению в святая святых Тайной Академии.
И вот наступил день, в который должно было решиться все. Секретарша уходила на обед в два часа и возвращалась в три. Ректор тоже в это время отсутствовал. А значит именно этот час был самым подходящим для того, чтобы действовать.
Выждав, пока длинноногая брюнетка уйдет, я подкралась к двери и воспользовалась ключом, который накануне вытянула из мантии ректора во время его забав, чтобы сделать дубликат. К тому времени практические занятия уже начались, и я знала, как при помощи магии за несколько секунд сделать слепок какой-нибудь вещи, и позже отлить ее копию.
Благо замок здесь был обычный, не магический — вероятно лорду Квинси даже в голову не приходило, будто кто-нибудь решит вламываться в его личный кабинет. Да и, как я поняла, кроме единственного телефона там и не было ничего важного, на что адепты могли бы польститься, несмотря на риск. В конце концов, это ведь был не склад с казенным добром, да и база с личными делами и оценками адептов находилась не здесь. Потому замок без дополнительных заговоров выглядел в общем то логично.
Воровато оглядываясь, я быстро вставила ключ в замочную скважину, дважды его повернула и проскользнула за дверь, сразу же ее за собой и захлопнув.
Приемная, в которой обычно сидела секретарша, была на вид одновременно простой и очень стильной. Без излишеств, но представительно: стены, обитые деревянными панелями, большой рабочий стол из темного дерева, диван и офисные кресла для посетителей, парочка картин и массивный шкаф для бумаг. А справа от входа — тяжелая резная дверь, за которой находился непосредственно кабинет.
Время пошло на минуты. Чем быстрее я отсюда уберусь, тем лучше — обычно ни секретарь, ни ректор не возвращались раньше времени, и все же, не стоило рисковать еще сильнее и задерживаться здесь на дольше. Потому я торопливо открыла дверь и забежала в кабинет, внутри которого буквально все дышало силой и мощью! Массивные резные шкафы, огромный красивый стол из красного дерева, мягкие диваны с богатой на вид обивкой, бархатные шторы… И желанный стационарный телефон, стоявший на небольшом столике рядом с рабочим столом.
Номер. Мне нужен номер, по которому звонить. Сама я, естественно, не знала номеров руководства федерального министерства магии, а набирать родителей или старых друзей было, как минимум, неразумно: в лучшем случае решат, что я просто разыгрываю. В худшем в министерстве об этом узнают и открутят мне голову. Потому моя надежда была на другое.
Сомневаюсь, что лорд ректор обладает настолько феноменальной памятью, чтоб держать в ней все возможные номера телефонов, по которым ему может понадобиться позвонить. Значит где-то здесь, совсем недалеко от аппарата, должен быть припрятан телефонный справочник. И скорее всего он именно на бумаге, а не на электронном носителе.