– Я к тому говорю, что народу у них уйма.
– Значит, не хватает.
– Мы будем на них работать, а спасибо кому скажут?
– Сысоев! Мы будем работать на Ленинград!
– Да я понимаю, – недовольным тоном сказал Сысоев и взял записку. – К кому там?
– К старшему механику.
– Есть! Николай Васильевич, а как же с английским языком?
– Успеете. Почините станцию и можете заниматься. Хоть китайским.
Всю дорогу Сысоев ворчал:
– Вот увидишь, они нас запрягут. Они, видишь ли, и Дорогу жизни строили, и фарватер* углубляли под бомбами, и вообще герои, а мы – просто так… А виноваты мы, что ли, если нас в Неву загнали? Герои – это не те, что героями родились, а те, которых война научила геройствовать. У нас каждый бы стал героем на месте героя.
Миша не понимал недовольства и обиженного тона машиниста и тем более его теории о героях. Ему было достаточно того, что работа нужна для Ленинграда.
– Вот тоже герои! – сказал Сысоев, указывая на женщин, которые суетились около ручной тележки, тяжело нагруженной какими-то машинными деталями.
Объезжая воронку от снаряда, они с тележкой застряли в развороченном булыжнике и никак не могли выкатить ее на ровную дорогу.
Сысоев подошел к женщинам и по-хозяйски сразу же набросился на них:
– Вылупили глаза, а дороги не видите! Дальше надо было объехать. Куда смотрели?
– Ладно, ладно, моряк. Ты лучше помоги, – миролюбиво отозвалась старшая, рукавом ватника вытирая вспотевшее лицо. – У нас силенок-то не шибко много… приходится экономить…
– Вот и плохо экономите…
Сысоев решительно ухватился за колесо и начал командовать:
– А ну, взяли!.. Раз, два, три!.. Еще раз!
Тележка закачалась, брякнула металлом и выехала на ровное место.
– Ну спасибо, товарищ! Выручил! – зашумели довольные женщины. – Приходи в гости, чаем угостим.
Сысоев сердито зашевелил усами и, молча подтолкнув Мишу, зашагал прочь, не отзываясь на благодарность.
– А я думаю, они на самом деле герои, – сказал Миша. – Работают под снарядами, в голоде, в холоде и не хныкают, а ленинградскую марку держат как надо.
Сысоев покосился на мальчика и неохотно подтвердил:
– Ну и что ж, так оно и есть. В Ленинграде сейчас, конечно, жить непросто; только я говорю, что одни побольше герои, а другие поменьше. Техфлотовцам везет. Их посылают в такие места, что хочешь не хочешь, а геройствуй!
Впрочем, Сысоев забыл о своем недовольстве, как только они пришли на громадную землечерпалку и попали в бригаду. Ни Миша, ни Сысоев не уронили чести торгового флота и работали на совесть. А задача была трудная. Приходилось работать по пояс в холодной воде. Обстрелом были повреждены железные трубы, проложенные от землечерпалки на городскую водопроводную станцию. Трубы были проложены на случай, если бомбой или снарядом повредит станцию, и тогда должен был начать работать «Волхов», машины которого могли вполне обеспечить город подачей воды.
16. У ВОРОВ
К Кренделю Миша шел сосредоточенный, серьезный. Вспоминался разговор с Иваном Васильевичем и с Бураковым. Мальчик обдумывал всевозможные неожиданности, которые могли случиться, но потом решил, что все предусмотреть невозможно. Главное, не теряться.
Затем он начал было придумывать себе новую биографию, но и здесь верно решил, что ничего придумывать не надо. Если придется говорить о себе, то лучше приводить факты, которые легко проверить. Отец пропал без вести на фронте, мать убита во время бомбежки, работает и живет он на судне… Ну и занимается воровством. Эту-то ложь они проверить не смогут.
По пути к Кренделю Миша решил зайти к Лене, занести ей продукты.
Противогаз заметно оттягивал плечо – там лежал большой кусок лососины и с килограмм хлеба. Мастерскую Миша нашел легко. Лишь только он поравнялся с ней, как за окнами услышал стрекотание швейных машинок.
В прихожей, куда он вошел, против висевшей на стене стенгазеты под названием «Боевой листок» стояли две женщины. На другой стороне, около вешалки, на скамейке сидела старуха.
– Тебе чего нужно? – спросила старуха.
– Вызовите, пожалуйста, Лену, – попросил Миша, но шум машинок заглушил его слова.
Женщина, читавшая газету, подошла к мальчику и задала тот же вопрос. Миша повторил:
– Мне Лену…
– Какую Лену? У нас их три.
Миша смутился. Он не знал фамилии новой знакомой.
– У которой карточки украли, – нашелся он.
– A-а… Леночку Гаврилову.
Женщина ушла. Миша с волнением ждал. Ему казалось, что он не узнает девочку. Вчера из-за темноты он не мог разглядеть черты ее лица. Интересно, как она отнесется к его приходу? – думал он.
Из глубины прихожей вышла девочка и остановилась. Она была в скромном ситцевом платье, не доходившем до колен. Светлые, слегка вьющиеся волосы были заплетены в две косы и перекинуты на грудь.
– Кто меня звал? – с удивлением спросила она, не узнавая Мишу.
– Это я звал, – сказал Миша прерывающимся от смущения голосом и откашлялся. – Вы меня не узнали, Лена?
Девочка покраснела.
– Миша? Я не думала, что вы придете, – просто сказала она и пальцами начала крутить колечко локона на своей косе.
Миша сосредоточенно смотрел на это движение, словно за этим и пришел.
– Пойдемте в красный уголок*,– предложила Лена.
– Нет, я сейчас тороплюсь. Я зашел на одну минуту.
Он вынул продукты, завернутые в газету, и протянул ей.
– Вот. Это вам…
– Нет, нет! – испуганно отступив на шаг, сказала девочка. – Я ни за что не возьму.
– Это мне ничего не стоит, – горячо сказал Миша.
– С какой стати! Нет, нет…
– Ну, тогда я так оставлю.
С этими словами Миша положил сверток на скамейку и, не прощаясь, вышел.
…В квартире Кренделя все уже собрались, кроме Пашки, и встретили Мишу как старого знакомого.
Среди присутствующих была новенькая – Тосина подруга, по имени Нюся. Клички она не имела, хотя Брюнет звал ее Ню. Завитая, накрашенная, вертлявая, худенькая девчонка строила из себя взрослую. С первой фразы Миша возненавидел ее.
– А вы, Миша, интересный…
– Какой есть, – буркнул мальчик, поздоровавшись.
На столе стояла наполовину выпитая бутылка водки, а мать Кренделя на кухне жарила лепешки.
– Мы гуляем, Миша, – преувеличенно пьяным голосом сказал атаман. – По случаю случившегося случая… Деньги у тебя есть?
– Если надо будет, найдем.
– Ну, значит, сегодня сыграем.
– Он очень деньги любит. Деньги – это его страсть, – сказала Нюся и расхохоталась.
– А кто деньги не любит? – спросил Брюнет. – Поднимите руки, кто деньги не любит. За деньги мы на все пойдем. Так я говорю, Чинарик?
– Так, так… Ты не ломайся, Жора. Выпил на копейку, а захмелел на рубль.
– А ты согласен со мной? – обратился Брюнет к Мише.
– Согласен, – сказал Миша.
– Правильно. Таких я люблю. Погоди, мы еще с тобой дел наделаем…
– Миша, а водку вы пьете? – кокетливо спросила Нюся.
– Нет.
– Неужели? Какой же вы мужчина?
– А кто вам сказал, что я мужчина? Я такой же мужчина, как вы женщина… Полметра еще не доросли.
Раздался смех. Нюся обиделась, но ненадолго.
– А за девочками вы ухаживаете?
– А чего за ними ухаживать, если они здоровые…
Нюся повернула этот ответ по-своему.
– А если они заболеют?.. Влюбится какая-нибудь в вас и заболеет? Тогда будете ухаживать?
– Обязательно буду. Вызову «Скорую помощь» и отвезу в сумасшедший дом, – сухо ответил Миша.
Снова раздался хохот, но теперь Нюся не обиделась, а, когда установилась тишина, сказала:
– Значит, в вас только сумасшедшие могут влюбиться?
– Конечно.
– Значит, я начинаю сходить с ума… Ах! Ах! Я сейчас всем глаза выцарапаю!..
– Брось, Ню… – остановил ее кривлянье атаман. – Хочешь, я тебе лекарства налью стопочку?
– Вместе со всеми.
Принесли лепешки, и компания принялась закусывать.
– Мне не нужно, – отстранил Миша руку Кренделя с тарелкой. – Я только что обедал.
– Где?
– В столовой.
– Как хочешь. Нам больше останется.
Пока ели, Миша думал о том, как удобнее предложить Брюнету часы, но это получилось само собой.
– Кто знает, сколько сейчас времени? – спросила Тося, видимо куда-то собиравшаяся.
Миша и Брюнет одновременно вытащили часы.
– На моих без четверти девять, – сказал Брюнет.
– Отстают. Ровно девять.
– У тебя хронометр*, что ли? Ну-ка, покажи.
Вор взял часы, внимательно осмотрел их со всех сторон, приложил к уху.
– Продай, – предложил он.
– Купи. Полторы тысячи.
– Э-э-э, нет. Дорого.
– Ну а сколько дашь?
– Любую половину.
Миша вытащил вторые часы и протянул их атаману.
– Ну а за эти сколько?
– Огольцы! Смотрите, у него полный карман часов. Ай да Мишка! – воскликнул Крендель.
Ваня Ляпа и Леня Перец с уважением и завистью посмотрели на Мишу.
– У тебя еще есть? – спросил Перец, облизывая пальцы.
– Если не будет, найдем.
– Расскажи, где ты их стянул?
– Мне их принесли, а я только в карман положил.
Воры засмеялись этой шутке и прекратили вопросы.
– Ну а за эти сколько хочешь? – спросил Брюнет после осмотра.
– Столько же.
– Вот мое слово: хочешь полторы за пару?
– Мало. Я на рынке продам дороже. Мне некуда торопиться.
– Жора, зачем вам столько часов? – полюбопытствовала Нюся.
– Ну как? Согласен? – не обращая внимания на вопрос, настойчиво спросил Брюнет.
– Плати по тысяче, – твердо сказал Миша.
Брюнет подумал, прищурившись посмотрел на сидевших за столом воров и спрятал часы в карман.
– Я такой… Если вещь понравилась, значит, моя.
– А деньги?
– Не бойся, получишь.
На этом разговор был кончен. Нюся вытащила из-под стола патефон и поставила пластинку.
– Миша, вы умеете танцевать?
– Я даже не знаю, с чем это едят или пьют…
– Не прикидывайтесь медведем…