— Какой вопрос ты хочешь мне задать? — спросила она. — Убила ли я его? Хочешь так прямо выяснить?
Дебора ответила:
— Тот человек в магазине, мистер Поттер, сказал, что какая-то американка купила у него это кольцо. Американка из Калифорнии. На ней были кожаные брюки и, наверное, плащ, потому что капюшон был поднят. Она и мать мистера Поттера — миссис Поттер — поговорили о кинозвездах. Они вспомнили, что она — та женщина из Америки — рассказала им, что обычно звезд просто так не увидишь…
— Ну ладно, — сказала Чайна. — Я все поняла. Я купила кольцо. Какое-то кольцо. Вот это кольцо. Не знаю. Я купила у них какое-то кольцо, ясно?
— Такое, как это?
— Очевидно, да, — огрызнулась Чайна.
— Слушай, Чайн, нам надо выяснить…
— А я вам помогаю! — сорвалась Чайна на брата. — Понятно? Помогаю, как полагается хорошей маленькой девочке. Я приехала в город, увидела кольцо, подумала: это как раз то, что надо, — и купила его.
— То, что надо? — спросила Дебора. — Для чего?
— Для Мэтта. Понятно? Я купила его для Мэтта.
Признавшись в том, что она купила кольцо в подарок мужчине, с которым у нее, по ее словам, все было кончено, Чайна смутилась. Словно понимая, какое впечатление это производит, она продолжила:
— Оно было такое страшное, что это мне в нем и понравилось. Послать такое человеку — все равно что послать куклу вуду. Череп и кости. Яд. Смерть. Мне казалось, что такой подарок лучше всяких слов объяснит, как я себя чувствую.
Тут Чероки встал и подошел к телевизору, на экране которого велосипедисты крутили педали на самом краю утеса. Под ними переливалось солнечными бликами море. Он выключил телевизор и вернулся на свой стул. На сестру он не смотрел. На Дебору тоже.
Но Чайна, словно в ответ на его безмолвный комментарий, сказала:
— Ну хорошо, это было глупо с моей стороны. Я словно напрашиваюсь на продолжение отношений там, где никакого продолжения быть не должно. Я словно жду от него ответа. Я это знаю, понятно? Знаю, что это глупо. Но мне все равно хотелось так сделать. Тут уж ничего не поделаешь. Я его увидела, и мне оно понравилось. Я его купила, и все.
— А что ты с ним сделала? — спросила Дебора. — В тот день, когда купила?
— Как это?
— Они упаковали его в пакетик? А ты положила его в сумку? Или в карман? И что было потом?
Чайна задумалась над ее вопросами; Чероки смотрел на нее, оторвавшись от разглядывания своих туфель. Похоже, он понял, к чему клонила Дебора, потому что сказал:
— Постарайся вспомнить, Чайн.
— Я не знаю. Сунула его в сумку, наверное, — сказала она. — Я всегда так делаю, когда покупаю что-нибудь маленькое.
— А после? Когда ты вернулась в Ле-Репозуар? Что ты могла с ним сделать?
— Ну, может быть… я не знаю. Если оно было у меня в сумке, я могла оставить его там и забыть о нем. Или переложить его в чемодан. Или положить на туалетный столик, где оно лежало бы до отъезда.
— Где кто-нибудь мог его увидеть, — произнесла Дебора.
— Если это вообще то самое кольцо, — сказал Чероки.
«В этом все и дело», — подумала Дебора.
Ведь если кольцо в ее руке было лишь копией того, которое Чайна купила у Поттеров, значит, они имеют дело с поразительным совпадением. И каким бы невероятным оно ни казалось, необходимо разобраться в нем до конца, прежде чем двигаться дальше.
— Ты уложила кольцо, когда собиралась? Сейчас оно среди твоих вещей? Может, ты его сама засунула куда-нибудь и позабыла?
Чайна улыбнулась, словно осознавая иронию, которая должна была прозвучать в ее ответе.
— Откуда мне знать, Дебс? Все, чем я владею, находится сейчас у копов. Ну, по крайней мере все, что я привезла с собой. Если я и упаковала кольцо или просто сунула в чемодан, когда вернулась в Ле-Репозуар, то оно сейчас вместе со всеми вещами.
— Значит, это надо проверить, — сказала Дебора.
Чероки кивнул на кольцо у нее в ладони.
— А с этим что будет?
— Отнесу в полицию.
— И что они с ним сделают?
— Наверное, будут искать отпечатки. Может быть, найдут хотя бы фрагмент.
— Найдут, и что тогда? Ну, то есть, если найдут отпечаток Чайн… если это то же кольцо… Они ведь не подумают, что его могли подбросить? Я имею в виду кольцо.
— Могут и заподозрить, — ответила Дебора.
Но одну важную деталь она скрыла: полиция всегда заинтересована в том, чтобы как можно быстрее доказать вину и закрыть дело. А дальше пусть другие разбираются. Если среди вещей Чайны не окажется кольца, аналогичного этому, и если отпечатки ее пальцев обнаружатся на кольце, найденном на пляже, то полицейским останется только занести это в протокол и передать его обвинителю. И тогда уже адвокату Чайны придется придумывать, как интерпретировать этот факт, когда ее будут судить за убийство.
Разумеется, подумала Дебора, Чероки и Чайна это знают. Они же не младенцы. Разногласия с законом, которые возникли у отца Чайны в Калифорнии, наверняка должны были послужить им обоим наглядным уроком того, как работает машина правосудия.
— Дебс, — произнес Чероки задумчиво, отчего коротенькое имя прозвучало протяжно, словно призыв. — А можно как-нибудь…
Он глянул на сестру, будто пытаясь представить, как она отреагирует на то, что он собирался сказать.
— Не хочется тебя об этом просить. Но ты не могла бы как-нибудь потерять это кольцо?
— Потерять?
— Не надо, Чероки, — сказала Чайна.
— Нет, надо, — ответил он ей, — Дебс, если это то кольцо, которое купила Чайна… а мы ведь знаем, что такая возможность не исключена, верно? В общем, я хочу сказать, зачем полицейским вообще знать о том, что ты его нашла? Может, тебе просто взять и бросить его в канализацию, и дело с концом?
Похоже, он понимал все значение своей просьбы, потому что торопливо продолжил:
— Слушай, копы ведь и так уверены, что это ее рук дело. А если найдут ее отпечаток на этой штуке, то это будет лишним доказательством. Но если ты его потеряешь… предположим, выронишь случайно из кармана на пути к отелю…
Он смотрел на нее с надеждой, протянув руку, словно ожидал, что она положит кольцо ему на ладонь.
Его взгляд, надежда и искренность, которые в нем были, заворожили Дебору. Она не могла пошевелиться под его взглядом, читая в нем историю, которая связала их с Чайной Ривер.
— Иногда, — тихо продолжал Чероки, — добро и зло перепутываются. То, что кажется правильным, оказывается неправильным, и наоборот…
— Забудь об этом, — перебила его Чайна. — Чероки, забудь об этом.
— Но ведь это совсем не сложно.
— Забудь, я сказала. — Чайна протянула к Деборе руку и сомкнула ее пальцы вокруг завернутого в льняной платок кольца. — Делай то, что должна, Дебора.
И снова повернулась к брату.
— Она не такая, как ты. Для нее это вовсе не просто.
— Они используют против нас все средства. И нам надо действовать так же.
— Нет, — сказала Чайна и снова обратилась к Деборе: — Ты приехала, чтобы помочь мне. Я благодарна тебе за это. Так что делай то, что должна делать.
Дебора кивнула и с трудом выдавила:
— Мне очень жаль.
У нее было такое чувство, как будто она их подвела.
Сент-Джеймс всегда считал, что умеет контролировать свои чувства. С того дня, когда он, очнувшись на больничной койке, — память не сохранила о катастрофе ничего, кроме последнего стаканчика текилы, который ему не следовало пить, — взглянул в лицо своей матери и прочел по нему приговор, час спустя подтвержденный неврологом, он привык подчинять себя и свои эмоции такой суровой дисциплине, которая сделала бы честь и военному. Он неколебимо верил в силу своей воли: с ним произошло самое худшее, но он не сломался под грузом личной трагедии. Он был изувечен, остался калекой, его бросила возлюбленная, но он прошел сквозь все испытания, оставшись самим собой. Если он справился с этим, то справится с чем угодно.
Поэтому беспокойство, которое он начал испытывать, узнав, что жена не доставила кольцо старшему инспектору Ле Галле, застигло его врасплох. Позже, когда минуты шли, а Дебора все не возвращалась, беспокойство достигло критического уровня, и это его доконало.
Сначала он ходил по комнате и прилегавшему к ней балкончику. Потом бросился в кресло и минут пять раздумывал о том, что могло означать поведение Деборы. Но от этого ему стало только хуже, и он, схватив в охапку пальто, выскочил на улицу. Там он решил, что пойдет ее искать. Не представляя, в каком направлении двигаться, он перешел дорогу, радуясь тому, что дождь кончился и можно не раскрывать зонта.
Направление вниз по склону холма было ничуть не хуже, чем вверх, и он пошел, огибая сложенную из валунов стену, которая тянулась по краю большого углубления напротив отеля, где был разбит сад. У его дальнего конца стоял военный мемориал, и Сент-Джеймс уже поравнялся с ним, когда увидел, как из-за угла здания королевского суда, чей величавый фасад серого камня занимал рю дю Мануар полностью, выходит его жена.
Дебора подняла руку в знак приветствия. Пока она приближалась, он изо всех сил старался успокоиться.
— Ты вернулся, — сказала она с улыбкой, подойдя к нему.
— Это очевидно, — ответил он.
Ее улыбка погасла. Она все поняла по его голосу. Иначе и быть не могло. Ведь она знала его почти всю жизнь. И он тоже думал, что знает ее, однако теперь ему начинало казаться, будто разница между его представлением о ней и реальностью быстро приобретает размеры пропасти.
— В чем дело? — спросила она. — Саймон, что случилось?
Он стиснул ее руку так, что ей, несомненно, стало больно, но ослабить хватку было не в его силах. Подведя ее ко входу в сад, он едва ли не спихнул ее по ступенькам вниз.
— Что ты сделала с кольцом?
— Сделала? Ничего я с ним не сделала. Оно у меня вот здесь…
— Ты должна была отнести его прямиком к Ле Галле.
— Я это и делаю. Я как раз шла к нему. Саймон, да что такое?
— Шла к нему? Только сейчас? А где ты была все это время? С тех пор как мы расстались с тобой на пляже, прошло несколько часов.