– Быстрее! – заорал он. – Оставляйте все, берите только теплые вещи и бегите к ферме. Кайди, дети, быстрее! Мужчины, ко мне.
Из-за двери дуло ледяным холодом. Зачем-то он перевел взгляд на стойку с лыжами. Все они были чистыми и совершенно сухими, конечно, из-за непогоды никто не пользовался ими уже двое суток. Только одна пара была потемневшей от пятен налипшего снега. Зачем-то он достал лыжу и поднес ее к глазам, чтобы разглядеть фирму. «Bogner» – было написано на ней.
Вой катящегося со склона снега стал совсем невыносим, от вибрации закладывало уши, словно в самолете. Он зажал уши руками и вдруг отчетливо услышал в голове голос Нины, произносящий его имя. Не во сне она еще никогда не приходила. Раздался оглушительный удар, ужасный грохот, и вдруг все стихло. Через раскрытую дверь по-прежнему было видно освещенный фонарем расчищенный двор. Лавина прошла мимо.
Глава седьмая
Привычка к строжайшей самодисциплине очень помогает в жизни. Когда ты привык действовать четко и упорядоченно, когда ты знаешь, что от мгновенного принятия решения зависит карьера, а иногда и жизнь, в экстренной ситуации твое тело действует на автомате, выполняя команды, посылаемые мозгом.
С того момента, как Патриция проснулась от крика «Беда-а-а-а!», до того мига, как она, полностью одетая, очутилась на улице, перед входом в гостевой дом, прошло четыре минуты. Это бесстрастно фиксировали часы на телефоне. Сначала она машинально бросила на них взгляд, когда открыла глаза, а теперь посмотрела, выскочив на морозный воздух. Словно норматив сдавала. Да, четыре минуты. Пожалуй, даже в армии ею были бы довольны.
Сейчас она стояла, облаченная в спортивный костюм поверх пижамы, в горнолыжные костюм штаны и куртку, застегнутые по всем правилам, в теплых дутых ботинках, с шапкой и баффом, с перчатками в руках и с сотовым телефоном в кармане, готовая к любым неурядицам. Она даже успела сунуть в карман куртки захваченную косметичку с лекарствами, а в руке держала бутылку с водой, прихваченную с прикроватной тумбочки.
Рядом стоял также полностью одетый Айгар, следивший взглядом за тем, как его жена, дочь и сын стремительно удаляются по дорожке, ведущей к оленьей ферме. Тот, кто поднял тревогу, кричал, что там безопасно, и Патриция сразу безоговорочно в это поверила, хотя спросонья не поняла, кто именно кричал. Из дома выбежали Сергей и Эдик, тоже полностью одетые. В руках у Сергея была походная аптечка. Ну да, он врач. Он тоже подумал о медикаментах.
Патриция покрутила головой в поисках Павла. Его нигде не было, и она встревожилась на мгновение и тут же выдохнула, он выскочил из дома, волоча за руку полуодетую и завернутую в одеяло Карину. Вот кто был явно не научен действовать в экстремальной ситуации. Видимо, Павел позаботился о том, чтобы всучить ей одеяло, чтобы дурочка не замерзла на десятиградусном морозе.
– Что случилось? – капризно вопрошала она. – Кто-нибудь может мне объяснить, почему мы выскочили из дома? Почему все кричали?
– Лавина сошла, – коротко объяснил Айгар. – В доме опасно.
– Лавина? Но я ничего не слышу и не вижу.
– Да, до дома снег не дошел, надо признать, – коротко сообщил Павел. – Надо быстро осмотреться, чтобы понять, куда именно пришелся основной удар. Где Аркадий Петрович?
– Я здесь. – Последний постоялец показался на пороге дома, полностью облаченный и внешне совершенно невозмутимый. – Решил, что раз уж непосредственно в данный момент дом не рушится и не трясется, то есть смысл спокойно одеться и взять с собой все необходимое.
В руках он держал сумку, в которой, видимо, хранил деньги и документы. Да уж, воистину в экстремальной ситуации человек раскрывается особенно полно.
За это время Эдик и Сергей успели обойти вокруг дома и вернуться.
– Рядом ничего, в доме безопасно, – скороговоркой сказал Сергей, – свет горит, значит, распределительная будка тоже не разрушена. Надо сбегать за хозяевами, вместе проверить, какие объекты пострадали, и позвонить спасателям. Но на первый взгляд ничего не случилось. Снег сошел куда-то в долину.
– Мы в долине, – отрывисто сказал Павел, – если волна прошла мимо дома, то это означает, что нам просто очень повезло. Айгар, сходи за Кайди и детьми, если за десять минут гул не повторится, значит, опасность миновала и можно возвращаться в дом. Аркадий Петрович, останьтесь, пожалуйста, с женщинами – Патрицией и Кариной. Вас информация о повторе гула и возвращении в тепло тоже касается. Сергей, Эдуард, дойдите до канатной площадки и пункта проката. Надо понимать, что там. Только осторожно. Никуда не свалитесь и смотрите в оба.
– Я давно занимаюсь горными лыжами, – с достоинством сказал Сергей. – Лавину учую и вести себя умею. Эдик, пошли.
– А ты? – спросил Эдуард у Павла.
– А я дойду до дома Девятовых. – По всему выходит, что Олег уже давно должен быть здесь. При сходе лавины он не может не проверить, что с постояльцами, а его нет. Это напрягает.
– Он вчера напился, – напомнила Патриция. – Может, спит без задних ног.
– Это было бы хорошо, – сквозь зубы сказал Павел. – Если что, кричите. Кроме того, вчера в прокатном пункте я видел сигнальные ракетницы. Парни, захватите их с собой. На всякий случай.
– Я пойду с тобой, – проинформировала его Патриция.
– Нет.
– Это не обсуждается. Сергей и Эдик идут вдвоем. Карина и Аркадий Петрович тоже остаются вдвоем. И ты один не останешься тоже. Мне кажется, это разумно.
– Хорошо, – внезапно легко согласился Павел. Или ему просто было жаль тратить время на споры? – Пошли, только не кричи. Мы не знаем, что вызвало сход снега, и повторения лавины нам точно не надо. Аркадий Петрович, поищите пока телефон спасательных служб.
– Убежден, что Девятов его знает, – флегматично сообщил тот.
Павел открыл было рот, чтобы ответить, но Патриция взяла его за руку:
– Пойдем, Паша. Мне тоже не нравится, что ни Олега, ни Ирины тут нет.
– Да, сейчас, подожди минутку.
Он сходил в дом и принес оттуда лопату, стоявшую в прихожей. Этой лопатой Девятов по утрам очищал от снега крыльцо. В данный момент лопата была не полезным в хозяйстве предметом, а зловещим символом несчастья. Покосившись на нее, Патриция ничего не сказала, а молча двинулась по дорожке, которая вела к елкам, а за ними раздваивалась, уходя вправо – к оленьей ферме и влево – к дому Девятовых. До тех пор пока Патриция не завернула за эти усыпанные снегом елки, она почему-то совсем не волновалась.
Дома Девятовых не было. Маленького одноэтажного домика, в котором жили владельцы турбазы вместе со своими детьми, так же как и административного здания, в котором располагались ресепшен и комнаты для персонала. Раздвоившаяся дорожка упиралась в огромный, размером с трехэтажный дом, сугроб, из которого торчали обломки деревянных конструкций.
Патриция представила, что под этой кашей наверняка находятся люди, и ее сильно затошнило. Отскочив в сторону, она отвернулась от Павла, согнулась в три погибели, охватив руками моментально скрутившийся живот, глубоко задышала широко открытым ртом. Рядом зачерпывал и ел снег ее спутник.
– Паша, они погибли? – спросила Патриция онемевшими губами и заплакала. – Или еще что-то можно сделать?
– Я не знаю, – ответил он. Глаза у него были бешеные, с расширившимися зрачками. – Надо попробовать их откопать. Значит, так, беги в дом, собирай всех мужчин, пусть пулей несутся сюда со всем инвентарем, который смогут найти. Лопаты, щупы, даже лыжные палки. Обязательно найди телефон спасательной службы, нужно сообщить о случившемся. Делай что хочешь, но дозвонись. Скорее всего, сход лавины зафиксирован, они пытаются связаться с базой и не могут, потому что административный корпус разрушен, возможно, они уже выехали сюда, но нельзя пускать это на самотек, поэтому звони. Попроси Карину собрать в доме все одеяла. Кайди и Эмилия пусть порвут пару простыней на бинты. Проследи, чтобы Сергей не забыл свою аптечку. Все поняла?
Патриция кивнула, и он бросился к снежному завалу, вонзая принесенную лопату в белое крошево. Она как завороженная уставилась на него, не в силах отвести глаз от ритмично двигающихся мужских плеч.
– Что ты стоишь? Иди! – гаркнул Павел, обнаружив, что она застыла столбом. – Если кто-то из них жив, у нас не так много времени. Воздух под снегом кончается очень быстро. Пошла, ну.
Несмотря на нарочитую грубость, Патриция и не думала обижаться. Повернувшись, она птицей полетела по дорожке обратно к дому – звать на помощь. Навстречу ей уже бежал встревоженный их долгим отсутствием Айгар.
– Пункт проката засыпан, площадка подъемника тоже. Но их краем задело. Что у вас?
– Плохо, – сквозь стиснутые зубы сказала Патриция. – Павел начал копать. Вы все нужны там. И лопаты. Он велел найти все. И лыжные палки тоже. Дома Девятовых нет, Айгар. Они все под завалами.
– Боже мой! – Викинг как-то осел, словно моментально став меньше ростом. – Олег, Ира, дети. Боже мой, там же дети.
– Да, Игорь и Мишенька, – Патриция заплакала. – Айгар, пожалуйста, Павел сказал, что нужно поторопиться. Под снегом кончается воздух.
– Я туда, ты за остальными, – похоже, эстонец моментально принимал решения. – Знаешь, что делать?
– Да, Павел сказал.
– Отличный мужик этот Павел. Давай, я побежал. Господи, боже мой, я этого не хотел. Слышишь?
Чего именно он не хотел и почему обращался к богу, Патриция не поняла, но ей было не до Айгара. Оскальзываясь на подмерзшей дорожке, она добежала до дома, рванула на себя входную дверь, оглядела толпящихся в гостиной людей: трех мужчин, двух женщин и двух детей, смотрящих на нее с тревогой.
– Дом Девятовых накрыло лавиной, – доложила Патриция по-военному. – Павел и Айгар начали раскопки. Вам нужно сделать вот что.
Выслушав инструкции, переданные Павлом, Сергей и Эдик кивнули, выскочили в коридор, доставая лыжные палки из стойки.
– У бани я видела три лопаты – сказала Кайди. Она была бледна, но спокойна. – Я сейчас сбегаю и принесу их к раскопу. Эмилия, ты отвечаешь за брата. И за разорванные простыни тоже.