– Хорошо, – кивнула девочка. – Ланс, мы должны подняться в нашу комнату и принести простыни с наших кроватей. Ты понял?
Трехлетний мальчик тоже кивнул. Убедившись, что план Павла приведен в действие, Патриция достала телефон и начала забивать в строку интернетного поиска телефоны экстренных служб Краснокаменска. Через три минуты она уже быстро и четко передавала информацию дежурному спасателю. А еще через две получила заверение, что машина выехала.
Отложив телефон, она вдруг поняла, что все это время Карина Матяш неподвижно стоит посредине комнаты. Несмотря на полученное задание собрать одеяла, она ничего не делала. Вообще не двигалась, словно превратившись в жену Лота. Конечно, каждый человек по-разному реагирует на шок, но сейчас от скорости их действий зависела жизнь Девятовых и их детей, поэтому Патриция подошла и тряхнула женщину за плечи.
– Нам нужно помочь, – мягко сказала она. – Ребята ждут одеяла, Карина, давайте им поможем. Спасатели скоро прибудут, но пока мы можем помочь.
Карина посмотрела на нее в упор. Ее карие глаза влажно сияли, и сейчас она была слегка похожа на сумасшедшую.
– Так странно, – сказала Карина и доверчиво, как ребенок, заглянула Патриции в лицо. – Это очень-очень странно. Сегодня днем я желала им смерти. Им обоим. Не детям, конечно, нет. Хотя порождение дьявола несет на себе печать дьявола. Неважно. Я желала им смерти. И вот прошло двенадцать часов, а они мертвы. Как же невыразимо странно.
– Вы желали смерти? Олегу и Ирине Девятовым? – изумилась Патриция. – Но почему? Это из-за них вы плакали сегодня днем, Карина? Что они вам сделали?
– О-о-о-о, это долгая история, – женщина вдруг горько усмехнулась. – Позавчера я занималась с Олегом любовью. В пункте проката. Вы не знали? Кто-то из мужчин знал. Кто-то видел нас в окно. Впрочем, это и тогда не было важно, а сейчас и подавно. Позавчера мы переспали. Вчера он меня отверг. Он от меня отказался. Так странно, что он смог снова это сделать. И я хотела, чтобы он умер, да. И она умерла. Потому что это несправедливо, что он принадлежит ей. И вот их обоих нет в живых. Странно.
– Мы не знаем, умерли они или живы, – резко сказала Патриция. – Зато мы знаем, что у нас есть шанс их спасти, если мы будем действовать сообща и выполнять те распоряжения, которые нам дают ребята. Они попросили, чтобы я вызвала спасателей, а вы, Карина, собрали одеяла. Поэтому возьмите себя в руки и действуйте.
На верху лестницы появились Эмилия и Ланселот. В руках они держали ворох разорванных на полосы простыней.
– Вот, даже от детей больше пользы, чем от вас, – с укором сообщила Патриция. – Эмилия, пожалуйста, найди еще три-четыре одеяла, и я отнесу это все остальным.
– Можно я cхожу? – с мольбой в голосе спросила девочка. – Там Игорь. Я должна знать, что с ним случилось.
Патриция с горечью подумала, что совсем не умеет обращаться с детьми. Разрешить девочке действовать, чтобы приглушить снедающую ее тревогу? Или лучше оставить детей дома, чтобы они ненароком не увидели то, что им видеть совсем не полагается?
– Я не знаю, – наконец, сказала она. Правильной стратегией в любой ситуации, по ее мнению, была честность. – Давай, я все отнесу и спрошу твою маму, можно ли тебе прийти. Я не знаю, как она отнесется к твоему появлению. Кроме того, там может быть опасно. Мы же не понимаем, повторится сход лавины или нет.
– Хорошо, – тихо сказала девочка.
Сэр Ланселот клевал носом. Даже для этого гиперактивного мальчика два часа ночи были не лучшим временем для бодрствования.
– Ложись на диване, – сказала Патриция. – Сестра укроет тебя и посидит рядом. И тетя Карина тоже побудет тут.
Странная женщина с отсутствующим взглядом продолжала стоять посредине комнаты и с удивлением озираться вокруг. Тронулась она, что ли? Забрав одеяла, за которыми сбегала послушная Эмилия, и быстро свернув в мотки нарезанные простыни, Патриция выскочила из дома и снова побежала к дому Девятовых.
Там в полную силу шла спасательная операция. Принесенными Кайди лопатами и лыжными палками мужчины прощупывали снежную толщу. Патриция заметила, что Эдик работает без перчаток. Вот дурачок, руки же отморозит.
– Эдуард, вы оставили в доме ваши перчатки? – спросила она, желая оказаться полезной. – Я могу сбегать и принести.
– Не надо никуда бегать, – довольно резко ответил Эдик. Все-таки Патриция его чем-то ужасно раздражала. По крайней мере, после того, как в первое утро он вступился за нее перед хозяином базы, он ни разу не посмотрел в ее сторону благосклонно. – Я потерял где-то свои перчатки, так что в доме вы их не найдете.
– На, держи, у меня есть запасные, – Айгар вытащил из-за пазухи горнолыжные перчатки и протянул Эдику. – Захватил, потому что чувствовал, что может пригодиться. Ладно, ребята, не останавливаемся, сейчас каждая минута на счету.
Патриция вдруг подумала, что если бы кто-то из отдыхающих бывал в доме владельцев турбазы, то мог бы знать расположение комнат. Копать имело смысл над спальнями. Вот только где именно они были. Она задала свой вопрос вслух.
– Разумно, – тут же отозвался Павел, – вчера вечером я был в доме, забирал Эмилию и разговаривал с Ириной. – В этом месте он почему-то запнулся. Всего на мгновение, но Патриция заметила. – Но мы были в кухне. Если стоять лицом ко входу, то она располагалась по небольшому коридору налево. Это вон там. Да, черт, Эдик, не копай там, не трать время, это кухня, вряд ли в ней ночью кто-то был.
– Мы не можем знать наверняка, – мрачно отозвался тот. – Ирина могла пойти на кухню за водой для ребенка. Или мало еще зачем.
– Вероятность есть, но она мала. Триш права, в первую очередь нужно копать над спальнями. Только я понятия не имею, где они.
– С того конца, – откликнулся Айгар. – Налево действительно кухня, направо большая гостиная с камином. Спальня и детская у задней стены дома. Я знаю, я там был.
– Да, прямо по коридорчику и направо спальня родителей Игоря, а налево его комната, – раздался звонкий голосок Эмилии. – Мама, Ланселот спит на диване в гостиной. С ним тетя Карина. Я пришла, не дожидаясь разрешения, потому что больше не могла ждать. Я вычитала в интернете, что лавина убивает на своем пути все живое.
– Да, люди, попавшие в лавину, в большинстве случаев погибают от удушья, – мрачно подтвердил Сергей. – В первые мгновения налетевший снег забивает нос и рот, не давая возможности дышать. А потом, когда человек находится в толще снега, от тепла его дыхания вокруг образуется ледяная корка, которая препятствует проходу воздуха. Кроме того, дом обрушился, поэтому люди внизу могли переломать руки, ноги, позвоночник, получить травмы головы или сотрясение мозга. Не хочу тебя расстраивать, девочка, но все довольно серьезно.
– Тогда, пожалуйста, продолжайте копать, – попросила Эмилия тихо. – Вдруг все-таки еще кому-то можно помочь. Игорю. Или Мише. Он такой смешной, маленький.
Патриция внезапно почувствовала, как у нее сдавило горло. До этого вся чудовищность случившейся трагедии не укладывалась в ее сознании. Да, сошла лавина, под которой оказался погребен дом владельцев «Оленьей сторожки». Да, необходимо было вызвать спасателей и приготовить запас одеял, бинтов и медикаментов для того, чтобы оказать помощь раненым после того, как их откопают. То, что откопать, возможно, никого не удастся, до сей минуты ей в голову не приходило.
Конечно, Олег Девятов точно был плохим человеком. К сожалению, сомневаться в этом не приходилось. Он был грубым, хамил постояльцам, хватал за грудь посторонних женщин, изменял жене, да еще и пил в придачу. Но жену он любил, это факт. И в адрес детей ни разу не сказал грубого слова, как своих, так и чужих. Он содержал оленью ферму, в которой животным было тепло и сытно, явно любил свое дело, не стеснялся тяжелой физической работы и, как мог, заботился о своей семье. Он не должен был умереть от удушья в снежном плену.
И Ирина… Конечно, характер у нее тоже не сахар, вон как она отбрила Карину, когда та ее действительно достала. Но Девятова была предана своей семье, вставала грудью на защиту мужа, любила детей и заботилась о них, сварила для сэра Ланселота пшенную кашу с тыквой и вообще всегда была готова услужить гостям, какими бы капризными они ни были.
А мальчик Игорь… Рассудительный, немного нескладный подросток, чуть угловатый, как они все в этом возрасте. Патриция вдруг вспомнила, как они с Эмилией совсем недавно сидели на волчьем ковре, голова к голове, словно брат и сестра. Глаза у нее защипало. Господи, хоть бы дети выжили, младшему, Мишеньке, всего-то полтора года. Хоть бы выжили, господи. Она даже не замечала, что молится, едва шевеля губами.
Спустя полчаса, наконец, приехали спасатели. Все эти полчаса мужчины споро и молча разгребали снег, откапывая дом. Копали действительно там, где располагались спальня и детская. Шанс найти кого-нибудь живым здесь был выше. Павел четко и быстро доложил обстановку руководителю поисково-спасательного отряда.
– Да, молодцы, все правильно сделали, – отрывисто сказал тот. – Вы уверены, что под завалом только четыре человека? Посторонних не могло быть?
– Мы не знаем, – с досадой сказал Павел. – Вечером хозяева ушли к себе, и больше мы их не видели. В административном корпусе на ночь обычно никто не остается, поэтому там мы даже не копали. Но шанс, что кто-то решил переночевать на работе, а не возвращаться в поселок, исключить нельзя.
– Ясно, разберемся.
Использовать тяжелую технику в полной мере было невозможно. Шанс, что кто-то из Девятовых выжил, все-таки оставался, а потому допустить обрушения сохранившихся конструкций было ни в коем случае нельзя. Однако теперь, когда группировка МЧС насчитывала тридцать человек, и у всех были лопаты, работа двигалась гораздо быстрее.
– Остановились, – скомандовал руководитель отряда спустя десять минут после начала работы.
– Почему? – жалобно спросила стоящая в стороне Эмилия. – Надежды больше нет?
– Минута тишины, – строго и ласково одновременно объяснил спасатель. – Всем замолчать и не двигаться.