Искушение самой доказать его причастность к преступлению и если не сдать правоохранительным органам, то хотя бы публично ославить, было так сильно, что зудели кончики пальцев. А что, если провести собственное расследование? Павел поможет собрать доказательства, а шеф распространит добытую информацию среди знакомых. Да и просто знать правду всегда лучше. Так что решено, надо постараться выяснить мотивы преступления и вывести убийцу на чистую воду.
Патриция даже не сомневалась, что корни случившейся истории уходят в далекое прошлое. Несмотря на дикую усталость и напряжение от сегодняшней ночи, сон не шел. Патриция вертелась на кровати, вспоминая, как накануне лавины Ирина Девятова стремглав выскочила из снежного тумана и бросилась к дому, словно ее кто-то преследовал. От кого она бежала? С кем столкнулась? Мог ли это быть Аркадий Петрович? Она пыталась вспомнить, где находился Крылов в то время, но не могла. Признаться, до последнего времени этот человек и его передвижения совершенно ее не интересовали.
Неожиданная мысль пронзила голову, и Патриция рывком села в постели. Точно же! Сразу после того как они с Павлом видели Ирину, они пришли на оленью ферму, и старичок Федор Игнатьевич бурчал, что на базе творятся нехорошие дела. Интересно, что он все-таки имел в виду? Мог он слышать разговор Ирины с неведомым собеседником или нет? А если да, то знает ли, кто это был?
Патриция вспомнила, что валенки сторожа были заметены снегом, а значит, он вернулся в здание фермы совсем незадолго до них. В помещении тепло, и приди он раньше, снег успел бы растаять. А что, это мысль. Патриция выбралась из постели и судорожно начала одеваться.
Стараясь не шуметь, чтобы не мешать сну измученных соседей, а также не привлекать внимание Крылова, она спустилась вниз и поскреблась в дверь Павла. Тот открыл, одетый в одни лишь спортивные штаны, без майки, волосы его были взлохмачены, глаза заспанные, вдоль щеки полоса от подушки. Ясно, спал.
– Триш, что-то еще случилось? – встревоженно спросил он и растер руками лицо. – Сейчас, я быстро.
Патриция не успела ответить, как дверь перед ее носом захлопнулась. Немного ошарашенная, она думала, что теперь предпринять, но тут дверь снова открылась и полностью одетый и даже причесанный Павел вышел в коридор, увлек ее за собой в гостиную, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что ничего страшного не происходит, бросил взгляд на все еще спящую без задних ног Карину.
– Так, рассказывай.
Патриции внезапно стало стыдно. Этот мужчина несколько часов без устали махал лопатой на морозе, а она разбудила его только для того, чтобы вовлечь в какое-то дурацкое расследование, скорее всего, не имеющее под собой ни оснований, ни перспектив.
– Нечего рассказывать, Павел, – виновато пробормотала она. – Я просто хотела тебя попросить сходить со мной на ферму, чтобы поговорить с Федором Игнатьевичем.
– Да, хорошо, а зачем? – с готовностью согласился он. – Ты думаешь, что Девятовы были ему дороги, и боишься, что он будет переживать?
– Честно говоря, я не очень знаю, как он к ним относился, – вздохнула Патриция. – Хотя, кажется, он говорил, что знал семью Олега с детства, так что, возможно, действительно переживает, да. Но дело не в этом, я хочу спросить его, что он имел в виду, когда сказал нам, что в ««Оленьей сторожке»» творятся нехорошие дела.
Если она хотела потрясти Павла, то ей это, пожалуй, удалось. У того даже рот открылся от изумления.
– Триш, ты что, ввязалась в какое-то доморощенное расследование?
– Да, ввязалась, – с вызовом сообщила Патриция, вздернув подбородок, как делала всегда в минуты нападавшего на нее упрямства. – Я считаю, что Олега Девятова убили, и хочу это доказать.
– Убили? – Павел выглядел потрясенным, у него даже голос сел. Ну надо же, этот мужчина вовсе не казался ей впечатлительным. – И кто же, позволь тебя спросить?
– Я не могу кидаться пустыми обвинениями, пока не соберу доказательств, – покачала головой Патриция. – Пока же я могу только сказать, что ты был прав насчет лыж Аркадия Петровича. Я узнала, что он – мастер спорта по горным лыжам. И зачем-то это скрыл.
– Я с самого начала знал, что он притворяется лузером, – Павел засмеялся. – Но, признаться, Триш, это не делает его подозреваемым в убийстве.
– Он приехал на базу не кататься, потому что иначе делал бы это, – Патриция начинала заводиться. – И не прикидывался бы дилетантом, если бы не хотел скрыть от нас свое мастерское владение лыжами. Достаточное для того, чтобы подрезать снежную лавину. С какой целью он приехал? От кого убегала Ирина? Что имел в виду Федор Игнатьевич? Павел, ты можешь смеяться надо мной сколько угодно, но я считаю, что это нужно выяснить.
Лицо ее собеседника внезапно помрачнело, словно туча зашла на только что ярко светившее солнце. Ну надо же, до этого ей не приходило в голову сравнивать Павла с небесным светилом. Однако выражение его лица тут же снова поменялось, теперь на нем светился неподдельный интерес.
– Подрезать снежную лавину? Что ты имеешь в виду, ради всего святого?
Пришлось Патриции передавать ему разговор с Кайди и неожиданные выводы, которые та сделала о возможных причинах схода снега.
– Сложно, – вынес свой вердикт Павел. – Не уверен, что невыполнимо, и, вполне вероятно, что Кайди права, но это чертовски сложно выполнить, Триш. А уж доказать и того сложнее.
– Слона надо есть по частям, – серьезно сказала Патриция. – Поэтому для начала я просто прошу тебя сходить со мной к Федору Игнатьевичу. И все, понимаешь? Дальше будем действовать по обстоятельствам, исходя из того, что он знает.
– Ладно, – Павел вдруг засмеялся. – Я, конечно, полагал, что ты заноза, но не знал, что настолько. Лавры какой детективной героини не дают тебе покоя, признавайся.
– Пожалуй, Трой Аллен, – с достоинством сообщила Патриция. – Из романов Найоми Марш. Для мисс Марпл я все-таки довольно молода. Хотя с удовольствием встретила бы старость с клубком шерсти на коленях перед пылающим камином в маленькой гостиной уединенного британского дома.
– До старости тебе довольно далеко, – заверил ее Павел. – И участь одинокой старой девы тебе тоже, на мой взгляд, не светит. Для этого ты слишком хорошенькая. Ладно, пошли к Федору Игнатьевичу. Детектив оставлю на твоей совести, но позаботиться о старике надо.
Неожиданный комплимент отчего-то заставил Патрицию покраснеть, хотя излишней чувствительностью она не страдала. Отвернувшись, чтобы скрыть предательский румянец, наползающий на щеки, Патриция прошествовала в прихожую и начала натягивать свои «дутыши». Рядом деловито зашнуровывал свои ботинки Павел. Если бы кто-нибудь из них обернулся, то непременно заметил бы, что лежащая на диване Карина, не меняя позы, наблюдает за ними из-под опущенных ресниц. Но они не обернулись.
До фермы дошли быстро. Снег окончательно закончился, мороз еще на пару градусов упал, воздух был мягким, совсем не колючим, вот только дышать полной грудью все равно не хотелось. По дорожке они повернули направо, а налево уходил путь к месту трагедии и дальше – к разрушенному пункту проката и неработающему подъемнику.
Сторож был на ферме, разносил оленям корм, наливал чистую воду, шепча что-то под нос.
– Здравствуйте, Федор Игнатьевич, – поздоровалась Патриция чуть напряженно. Как себя вести со стариком, она не знала. А вдруг правда переживает? Что они будут делать, если ему станет плохо? – Сказать доброе утро язык не поворачивается.
– Да уж, не доброе утро, это точно. Упокой, господи, душу новопреставленного раба твоего Олега, жены его Ирины и сына Михаила. Прости грех раба твоего Игоря, помоги выбраться из пучины злодеяния. – Старик размашисто перекрестился.
Признаться, что он имел в виду, Патриция не понимала. Какие грехи мог совершить Игорь Девятов, борющийся сейчас за жизнь в районной больнице? Какие злодеяния? Впрочем, сейчас ее интересовало совсем не это.
– Федор Игнатьевич, в прошлый раз вы говорили, что на базе творятся нехорошие дела, – решительно сказал Павел, понимающий снедающее ее нетерпение. – Скажите, что вы имели в виду?
– А что, вы считаете случившееся сегодня ночью хорошими делами? – Старик смотрел едко, остро, словно рентгеном просвечивал.
– Дело не в моем мнении, а в вашем, – сообщил Павел. – Вы сказали это вчера, когда о трагедии еще никто знать не мог. Никто, кроме того, кто ее спланировал.
– Во как значит. Спланировал. Сход лавины? – голос старика звучал недоверчиво.
– Есть такое мнение, что кто-то подстроил гибель Девятовых, – подтвердила Патриция. – И мне кажется, что это мог быть человек, как-то связанный с Ириной. Мы видели, как она бежала по дорожке очень расстроенная, и думаем, что вы могли видеть, с кем и о чем она говорила.
– Видеть не видел, врать не стану, – с достоинством сказал сторож. – Но разговор Ирочкин с кем-то из гостей слышал. Что есть, то есть.
– С кем-то из гостей? Вы уверены, что это не был кто-то из сотрудников базы?
– Совершенно уверен, местных я по голосам различаю. А этот незнакомый был голос. Мужской, приятный, но незнакомый.
– Федор Игнатьевич, миленький, пожалуйста, вспомните, что именно они говорили, – взмолилась Патриция. – Поверьте, это очень важно. Я знаю, что вы не любите разводить сплетни, но люди погибли. По сравнению с этим все меркнет.
– Нечто я не понимаю. – Старик пожевал губами, глаза у него слезились. – В общем, так. Мужской голос говорил: «Постой, пожалуйста, не беги. Я второй день пытаюсь с тобой поговорить. Клянусь, эта попытка последняя».
– Вы точно никогда его раньше не слышали? Гости ведь приходят к вам на ферму. Вот Павел, к примеру.
– Нет, я его до этого никогда не слышал. На ферму этот человек не приходил, я уверен.
– То есть голос точно принадлежал не Айгару, – быстро сказала Патриция. – Из мужчин только ты, Паша, и он точно были на ферме.
– Остаются Сергей, Эдик и Аркадий Петрович. Уже проще.
– Ирочка ответила: «Отпусти, не трогай меня, нас увидят», а мужчина сказал: «Булочка, в такую метель это невозможно. Ну, постой, я специально летел сюда через полстраны, чтобы с тобой поговорить, и вижу, что не зря». Она стала уверять, что абсолютно зря. И тогда он воскликнул с такой, знаете, внутренней мукой в голосе: «Ты, конечно, можешь сказать, что все еще его любишь, но я же вижу, что это не так. Булочка, ты несчастна, это очевидно».