Баронесса улыбнулась печально:
— Спасибо Вам, лорд Виллем. Вы — единственный человек, который знает всю правду теперь. Прошу Вас сохранить эту тайну. И если когда-нибудь случайно судьба столкнет Вас с моим сыном, отдайте ему вот это, — Амалия сняла с шеи золотой медальон на цепочке и вложила в ладонь чародея, — и расскажите Андрию о его настоящей матери.
Виллем рассмотрел медальон — изящный кленовый лист, расписанный затейливыми вензелями, крепко сжал его в руке:
— Обещаю Вам, леди Амалия.
— Только не нужно искать Андрия специально, лорд Виллем, сделайте, как я прошу. Только тогда, когда случайно столкнетесь с ним на жизненном пути. Я уверена, судьба сведет вас с моим сыном однажды…
— Вы так много пережили в столь молодом возрасте, леди Амалия, но ведь можно излечить болезнь, я могу попытаться, — с надеждой в голосе предложил чародей.
— Вы, лорд Виллемий, сможете, я не сомневаюсь в Ваших силах, но не нужно, прошу Вас не нужно меня держать, когда я больше всего хочу уйти. Поймите, я не живу, а доживаю свой век, а моя болезнь — справедливое наказание за всеми мои прегрешения.
Виллем попытался возразить, но Амалия с улыбкой остановила его:
— Не нужно слов, лорд Виллемий, проводите меня до комнаты, пожалуйста, я слегка пьяна.
Чародей помог баронессе подняться. Она посмотрела на него внимательно:
— Знаете, чего я хочу, лорд Виллемий?
— Чего же, леди Амалия?
— В день, когда смерть придет за мной, я хочу смотреть на море — бескрайнее, синее, вечное… и моя душа, наконец-то, обретет долгожданный покой…
8
Первая неделя прошла спокойно и даже немного скучно, если не считать, что мне было все-таки не по себе одной в лесу. Но постепенно я привыкла, и жизнь моя даже приобрела определенный ритм. С утра до полудня я занималась упражнениями, которые показал Кассий. Не могу сказать, что они давались мне без усилий — иногда приходилось заставлять себя начать разминку. Меч к середине дня практически выпадал из рук, но я вспоминала, как легко воин крутит ту же «бабочку», показывая мне правильный захват, что хотелось и самой так же естественно и ненапряженно управляться с оружием. Я мечтала продемонстрировать большие успехи при следующей встрече, вызвав в теплых карих глазах улыбку, согревающую мою душу.
После обеда я садилась за книги и занималась теорией чар. Тут все было намного проще и привычнее. На занятиях с Учителем я читала трактаты по чародейству, составленные специально для учеников, а потом Видий объяснял мне то, что было непонятно, показывал некоторые приемы, которые нужно было знать, чтобы управлять силой, а не получать при каждой попытке использовать ее неожиданный результат. Он учил меня контролировать свой дар. Поскольку читать я могла и в одиночестве, оставляя накапливающиеся вопросы «на потом», мне было чем занять себя.
Через десять дней после отъезда Видия произошло событие, нарушившее привычное течение моей жизни.
Я как раз пыталась увеличить скорость вращения «бабочки», когда послышался топот конских копыт, и на поляну перед нашим домиком выехали двое.
Немолодой полноватый мужчина в черном дорожном костюме определенно был чародеем. Он устало слез с лошади и подал руку своей спутнице. Я прекратила занятия с мечом и подошла к гостям, залюбовавшись ею, чуть ли не открыв рот. Девочка примерно моего возраста была чудо, как хороша! Куда там нашей Баське. Именно так я и представляла себе прекрасную принцессу — в зеленой бархатной амазонке, с изысканно уложенными волосами восхитительно-рыжего цвета, гораздо ярче, чем у спутника. Она легко спрыгнула с дамского седла, на котором восседала с искусством бывалой наездницы, только лишь чуть-чуть, из вежливости, коснувшись тонкими пальчиками руки мужчины. Без особого интереса окинула ярким изумрудным взглядом мою растрепанную фигуру, и, царственным жестом, протянула мне поводья своей ухоженной белой кобылки.
Я машинально приняла их, но продолжала стоять, с глупым лицом разглядывая чудесное видение.
— Любезная, — окликнул меня мужчина, — а не подскажешь ли, где мы можем найти Лорда-Чародея Видия Линдера Хранителя Черной Рощи?
От обилия титулов я слегка обалдела и, как всегда не вовремя, задумавшись о том, как неприлично, наверное, с моей стороны, запросто обращаться к такой важной персоне — «Учитель» или «Видий», промолчала.
— Любезная, — тон чародея стал более раздраженным — он явно начал терять терпение, — я к тебе обращаюсь! Что ж ты молчишь?
— Ах, дядя, ну что ты хочешь от нее? Она, верно, дурочка, — рыжая, закончив разглядывать домик, скривила губки. — Поедем к алтарю скорее — раньше вернемся в трактир и отдохнем.
— Я не дурочка! — тут уж рассердилась я — принцесса там она, или нет, но зачем же обзываться? И со всем возможным достоинством ободранного котенка добавила, — Я ученица Хранителя — Лесия. Учитель с утра уехал на торжище в соседний городок, вернется, скорее всего, завтра.
Мужчина, видя, что я все равно не знаю, что делать с кобылой, забрал у меня поводья и повел лошадей к ручью:
— Ладно, Рия, поехали дальше, не ждать же целые сутки или больше — вдруг он еще задержится, не так уж важно.
— Нет, дядя, погоди, — отмахнулась от него девчонка и взглянула на меня с гораздо большим интересом, улыбнувшись так мило и примирительно, что продолжать злиться стало совершенно невозможно. — Не обижайся, я же не знала. Ты выглядишь не как ученица одного из великих чародеев, а как простая крестьянская девчонка.
— Внешний вид бывает обманчив, — пробурчала я одно из любимых высказываний Отшельника.
Рыжая рассмеялась и протянула мне ручку:
— Иллария Виссенд, можно просто Рия, а это мой дядюшка, Лорд-Чародей Остий Виссенд. Он сопровождает меня к алтарю Богини.
— Леся, — сказала я, чуть прикоснувшись к ее пальчикам, затянутым в зеленую перчатку.
— Я буду стихийницей, когда закончу Школу Чародеев в Вейсте, а ты?
Я не знала что ответить, так как мы с Учителем никогда не обсуждали мое будущее, но, к моему облегчению, нас перебил Лорд Виссенд:
— Все это очень приятно и интересно, но, девочки, прощайтесь и поедем уже дальше. Мы торопимся, а то не успеем к ужину, — сказал он, подводя напившихся лошадей к нам поближе. — Передай, пожалуйста, Лорду-Хранителю, что я приезжал, и что заеду еще как-нибудь.
— Но дядя, — капризно надула губки Рия, — я устала и хочу отдохнуть. Познакомиться с Лесей поближе, убедиться, что она меня простила за то маленькое недоразумение, поболтать…
— О, Богиня! Рия! То ты торопишься, и мы несемся куда глаза глядят, сломя голову, а то, через минуту, уже никуда не спешишь, и мне приходится тебя подгонять! Ты уж определилась бы, чего хочешь.
— Ну, дядя Остий, ну что ты говоришь, — промурлыкала моя новая знакомая, — я же женщина, как я могу определенно знать, что мне потребуется через какое-то время?
— И зачем только я согласился сопровождать тебя, капризная девчонка! — в сердцах воскликнул чародей, усаживаясь на лошадь.
— Ах, как же невыносимы и деспотичны бывают мужчины! — лицемерно закатила хитрющие глаза Иллария, которой, скорее всего, просто доставляло удовольствие раздражать своего вспыльчивого родственника, оттачивая на нем свои женские чары.
Я чуть улыбнулась, а она легко вскочила на свою кобылу и обернулась ко мне с гримаской сожаления на красивом личике.
— Но нам и правда пора. Нужно успеть к вечеру вернуться назад, — она была само очарование и ничем уже не напоминала ту заносчивую принцессу, которая въехала на поляну десяток минут назад. — Ты просто обязана сказать, что не злишься на меня, Леся!
— Да не злюсь я, не злюсь — махнула я рукой со смехом. — Все забыто. Удачного пути и достижения цели.
— До встречи в школе, — крикнула Рия, уже пуская лошадь рысью вслед дядюшке. — И, непременно, обзаведись платьем, непременно! Девушка должна носить юбки!
«Дались вам всем эти платья!», — с досадой подумалось мне.
Больше никаких происшествий до возвращения наставника не случилось. Он вернулся, как обещал, разве что чуть задержавшись, не сильно радостный и по-прежнему озабоченный. Когда я хотела узнать, что же все-таки его тревожит, он сказал, чтоб не забивала голову политикой, и я успокоилась.
Всю последующую неделю баронесса Амалия чувствовала себя намного лучше, у нее появился аппетит, девушка все чаще улыбалась, а на впалых щечках заиграл слабый румянец. Ближе к концу недели она даже выразила желание совершить с Виллемом и Мадлен прогулку по берегу моря, чего раньше не могла позволить себе из-за сильных болей. Чародей понимал, что не малую роль во всем этом играет живительная энергия, которую он старался передать больной баронессе при каждом случайном к ней прикосновении, но гораздо большее значение имел тот факт, что поведав свою тайну, Амалия наконец-то освободилась от неимоверного груза, который до этого несла одна на своих хрупких плечах.
Жельксий Орт нарадоваться не мог на идущую на поправку племянницу. Чтобы сделать девушке приятное, он лично составлял для нее нежнейшие букеты с тонкими ароматами и, с помощью Мадлен, украшал ими дом. Казалось, что весна, еще не наступившая по календарю, уже пришла в поместье Орта.
Мадлен окончательно освоилась в отношениях с лордом Виллемом, и, хотя по-прежнему обращалась к нему на «Вы» в присутствии других, но наедине позволяла себе женские капризы и вольности, и порой даже отчитывала чародея по мелочам. Виллем же, со снисходительной улыбкой, прощал девушке все, и даже баловал ее иногда чародейством в виде искрящихся воздушных бабочек и огненных цветов. С леди Амалией чародей тоже любил проводить время, беседуя на разнообразные темы. Баронесса оказалась очень умна и в интеллектуальных спорах порой выигрывала и у Виллема, и у дяди Жельксия. Чародей с удивлением узнал, что баронесса прекрасно владеет старолиорийским, и с удовольствием практиковался с ней в беседах на мертвом языке. Более того, талантливая Амалия еще и писала стихотворения на нем, которые были трогательны и проникновенны как в оригинале, так и в переводе.