— Стойте! — девушка попыталась вырвать руку из цепкой ладони секретаря. — Разумеется это не курьер от ее величества, это мой друг — эдельвийский принц Кассий! И конечно, я поговорю с ним. Это не задержит нас надолго.
— Вы сошли с ума?! Вы уже забыли, почему вы тут? — злобно зашептал башангец, косясь на мальчишку, неподвижно и уверенно стоящего на прежнем месте. Шалиам-бай не верил, что юный гонец не догадывается о том, что находится под прицелом, как минимум трех арбалетов охранников, и его нервировало это кажущееся безразличие и невозмутимый взгляд карих глаз. — Стасия, будьте благоразумной. Вспомните о своем брате, о долге перед страной…
— Нет нужды так переживать, Шалиам-бай, я все помню, — это «все» принцесса особенно выделила, — Я дала слово, господа, и намереваюсь его сдержать. В конце концов, подумайте о том, что королеве сейчас вряд ли нужен конфликт с Эдельвией.
— Месть халанского клана лично мне тоже ни к чему, — капитан Герк, тонко улыбнувшись, склонился перед девушкой, предложив ей руку и заставив башангца в очередной раз заскрипеть зубами от раздражения.
— Имейте ввиду — одно только ваше неосторожное слово, ваше высочество, и ваш друг, кем бы он там ни был, имеет все шансы остаться на этой дороге навсегда, — Шалиам-бай нехотя побрел за ними. «Проклятый барон! А она… откуда только взялась эта дерзость… но ничего, это ненадолго. Сегодня вечером мы все исправим…»
У него было достаточно времени, чтобы обдумать предстоящие действия. Разумеется, никто с ним на дороге разговаривать не станет. Арбалетный болт в лоб будет первым же ответом на попытку остановить карету, потому значок курьера руазийской короны он раздобыл еще на выезде из Истена. И вот теперь, уже обгоняя кортеж, крикнул начальнику стражи про срочные известия из дворца, размахивая лентой со знаком, и одним махом перепрыгнул со своей лошади на ведущую упряжки кареты.
Лошади взвились на дыбы, кучер ругался, на чем свет стоит, капитан стражи подъехал к нему почти сразу, как карета остановилась.
Касс соскочил с лошадиной спины прямо под ноги подошедшему. Юный воин старался не делать резких движений и держать руки на виду, ощущая кожей, нацеленные на него арбалеты. Щитам не выдержать прямых попаданий всех четырех болтов, в данный момент направленных на него. Если не удастся договориться миром, то ему придется изворачиваться, отбивая стрелы и уходя из под ударов мечников. Он уже продумал траекторию своего движения к карете, план был рискованный и оставлял очень мало шансов на удачный исход. Охранники тоже не для красоты гуляли рядом с экипажем, а были закаленными воинами, знающими свое дело. Значит надо, каким-то чудом убедить их начальника позволить ему переговорить со Стасией. Ему бы только ее увидеть, а там…
— Нет, я не могу предоставить вам письмо для ее высочества. Я должен передать ей послание на словах, — Кассий старался выглядеть полностью расслабленным, приготовившись в любой момент нырнуть под брюхо, вздрагивающей рядом с ним кобылы.
Тощий молодой арбалетчик, слева от него, беспокоил юношу больше всего. Касс физически ощущал, как тот нервничает, готовый отправить болт в цель в любой момент.
Капитан сомневался, ссылаясь на распоряжения ее величества и выспрашивая что-то о столичных делах, понятия о которых Кассий не имел.
Дело решил маленький щуплый человек, смутно знакомый юноше. Вылезший из кареты держался как важная персона, и всем своим видом старался показать, кто именно тут всем распоряжается. Только капитан, похоже, был в корне не согласен с таким раскладом. Кассий вдруг вспомнил, что видел его в Руазийском дворце — это был секретарь королевы Жардинии. Шалиам-бай, кажется, так его звали… «Интересно, что делает королевский секретарь так далеко от своей хозяйки? Какая необходимость заставила отправить именно его сопровождающим?» — пока Касс задавался этими вопросами, капитан стражи отвлекся от самозваного посланника на требующего объяснений чиновника.
А потом из экипажа вышла принцесса…
Приказание ждать на месте, Кассий слышал только краем уха. Всем его вниманием завладела Стасия. Глаза ее расширились в недоверии, и взгляд вспыхнул радостью узнавания. Она была ему рада! Он был уверен в этом, и тревога, снедавшая его всю дорогу, чуть отступила. Правда почти сразу девушка, как будто что-то вспомнила, и первый восторг отступил под напором каких-то других чувств.
Юноша жадно рассматривал принцессу, стараясь уловить все изменения, произошедшие с ней за время их разлуки. А она изменилась… все такая же красивая, девушка выглядела бледной тенью себя прежней. Стало меньше румянца, не так блестят глаза, живость юности и улыбка, без которой он ни разу не видел ее за все время их знакомства, покинули ее лицо. Она похудела, заострились скулы. Темный локон, выбивавшийся из-под капюшона серого дорожного плаща, уже не казался шоколадным, а стал каким-то поблекшим и тусклым. Казалось, что принцессу снедает какая-то забота. А еще чувствовалась решимость и упрямство. Вся робость и неуверенность, присущие девушке ранее, не ощущались в этой новой Стасии. И она совершенно не походила на счастливую невесту, едущую к своему суженому. Сердце Кассия сжалось в недобром предчувствии.
— Это не посланник королевы. Убейте его! — донесся до юноши голос королевского секретаря, и он отвел взгляд от девушки, изучая щуплого башангца. Напрягся, сохраняя внешнее спокойствие и расслабленность позы. Секретарь схватил принцессу за руку, и чуть ли не насильно попытался запихнуть в карету, на глазах изумленных такой наглостью воинов. Он быстро и повелительно говорил что-то еще, но девушка выдернула руку из его хватки и зло сверкнула глазами. Касс чувствовал ненависть девушки к этому человеку, не страх, но гнев и отвращение. Кассий не слышал, о чем говорилось возле экипажа, но внимательно следил за реакцией всех вокруг. И делал выводы. «Я убью этого башангца. Как только представится случай», — решение пришло внезапно. Холодно и расчетливо. Он понял, что не может допустить, чтоб его любимая девушка ехала дальше с таким сопровождающим. Как бы ни повернулись обстоятельства.
— Я прекрасно помню свой долг перед страной и… братом, — голос принцессы слегка дрогнул.
Спорящие почти подошли к нему, и Кассий уже мог слышать все, а не отдельные слова разговора. Юноша сделал шаг вперед и склонился в придворном поклоне, соблюдая все формальности.
— Оставьте, друг мой, я рада вам, — Стасия протянула Кассию руку, затянутую в тонкую перчатку.
Он что-то невнятно пробормотал в ответ, боясь, что голос подведет его, и заглянул девушке в глаза. Тоска и печаль были в этом взгляде. Касс окончательно понял, что надеяться ему не на что. Видимо принцесса тоже углядела что-то в его лице и воскликнула чуть раздраженно:
— Господа, может быть нам все-таки дадут поговорить приватно, если уж не наедине?
— Нет, я не допущу…
— Да, разумеется, простите, ваше высочество, — капитан чуть ли не за шкирку оттащил в сторону секретаря, шипящего что-то отрицательное.
Молодые люди остались одни, если это только можно было назвать уединением. Со всех сторон, на расстоянии нескольких десятков шагов, их буравили любопытные, а со стороны секретаря и злобные, взгляды. Внезапно юноша понял, что не знает, что говорить и как. Кассий преодолел большое расстояние, чтобы добиться этой встречи. Скакал день и ночь почти без передышки, а вот теперь не мог связать пары слов, растеряв всю свою уверенность и смелость под взглядом этих карих глаз. «Зачем?.. Почему я здесь? Она так уверена, так спокойна и печальна… но она была рада мне… я помню… или показалось?.. Какая красивая…» — обрывки мыслей и ни одной стройной фразы в голове.
— Касс, — молчание тянулось бы и дальше, но девушка взяла его за руку, — спасибо. Спасибо, что приехал и дал мне понять, что я не одна, что кому-то еще не безразлична в этом мире.
— Стаси… — как в омут, прыгнул он в разговор, пытаясь быстро сказать все, что хотел, пока решимость не покинула его снова, — я хотел спросить, ты по своей воле едешь? Согласна на этот брак? Я увезу тебя, куда ты захочешь, я…
— Шшш… — принцесса приложила, пахнущую цветами ладошку в перчатке, к его губам, не давая сказать дальше, — не надо ничего говорить. Просто выслушай меня.
Кассий вдыхал нежный запах ее духов, чувствовал теплое прикосновение пальцев, не смея, не то чтобы перебить, но даже шелохнуться. Он осознавал, что это прощание. Никогда больше не увидит он эту чудесную девушку, не услышит ее голоса, не ощутит этот аромат, присущий лишь ей одной. Отчаяние охватило его, но юноша задавил в себе это чувство. Все потом. Сейчас важно лишь услышать то, что она говорит, понять, что останется недосказанным… прощание…
— Не нужно говорить того, о чем мы оба потом пожалеем, — собралась с мыслями и продолжила Стасия после некоторой паузы, убирая руку. — Тебе же известно, что такое долг и честь? Мой долг ехать туда, куда я еду, навстречу своему будущему. Моя честь велит мне выполнить условия договора. Я принцесса и не принадлежу своим желаниям.
Касс хотел ответить, но девушка повелительно взмахнула рукой, запрещая говорить.
— Я уверена, что ты все это понимаешь, в твоей жизни все так же, как и у меня. Долг и Честь правят нами, — она слабо улыбнулась чуть дрожащей улыбкой, больше похожей на гримасу. — Может быть, все могло бы сложиться по-другому, но не сложилось. Значит не о чем и жалеть. Пусть то, что могло бы быть, оставит приятные и радостные воспоминания в наших душах. Я обязательно стану счастливой там, куда еду, а ты… ты тоже найдешь свое счастье… когда-нибудь. Я рада, что мы встретились, пусть и ненадолго. Рада, что у меня где-то далеко есть друг. Нет, нет… молчи. Я все решила, прощай.
Он, раздираемый противоречивыми эмоциями, ни слова не говоря, взял ее руку, прижался губами к тонким пальцам, обтянутым серым кружевом, и отпустил… навсегда. Стасия же, резко отвернувшись, направилась к мужчинам, ждавшим ее у кареты.