— Я заставлю твое сердце забиться чаще! — я с вызовом смотрела в его лицо.
— Попробуй.
— Безумие! Кассий, но ведь ты-то не ребенок. Зачем так рисковать? — учитель, похоже, был не очень рад такому развитию событий.
— Ничего, Леся нуждается в практике, ты сам это знаешь. Тем более, что ты тут рядом и можешь присмотреть за исходом. Да и сомневаюсь я, что она далеко продвинется на своем пути.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на ауре стража. Вгляделась в него внутренним зрением. Мерцающий искрами воздушный щит, стоящий первым, я прошла, почти не заметив этого, просто раздвинув этот слой — я всегда любила стихию воздуха, хотя она, как говорил Учитель, считалась одной из самых сложных для работы. А вот следующий заставил меня призадуматься — дальше стояла стена льда. Холодная, так что даже от взгляда на нее я замерзала и совершенно не представляла, что с ней делать. Сразу стало понятно, что растопить ее не хватит моих сил. Тогда я попробовала представить себе дверцу в этом монолите, небольшую, такую только, чтоб проскользнуть внутрь, и она даже появилась, после долгих усилий. Только вот оказалась запертой и как я не билась, не смогла ни открыть, ни создать ключ. Руки замерзли особенно сильно, усталость тянула присесть рядом со стеной и заснуть. Но сдаваться я не собиралась — очень хотелось заглянуть за нее.
Только я сосредоточилась и попыталась сделать лед хотя бы прозрачным, как почувствовала, что кто-то нарушает мою концентрацию, трясет меня и открыла глаза.
— Леся, приди же в себя! — голоса мужчин сливались и били сильнее пощечин. В глазах все плыло, и мир раскачивался, как на качелях. Сил не было совершенно, даже чтоб поднять голову.
— Я же говорил, что это опасно, Касс! — Учитель в последний раз встряхнул меня за плечи и прижал к себе, совершенно не желающее сидеть на лавке тело.
— Ничего, она уже тут. Зато опыт получила и знает, что такое щиты не только в теории, — Кассий поднес чашку с каким-то горячим питьем к моим губам. — Сегодня отдохнет, а завтра уже все пройдет и восстановится. Леся, как ты?
Я сделала пару глотков, обожглась и закашлялась. Силы потихоньку возвращались — Кассий держал меня за руку, и я чувствовала, как от него тянется тонкая нить, которая вливает их в меня.
— Не надо, уже все хорошо, — я попыталась отстраниться, но он не отпустил моей руки.
— Лишнего не отдам, не переживай. Я знаю, чем могу поделиться без потерь для себя, — и, уже глядя на отшельника, добавил, — вот чему надо ее учить — чувству меры, она у тебя совершенно не представляет, когда надо отступить. А вы, увлекшись теорией, совершенно забываете о практике. Вот для чего ей меч — увидела, что силы не хватит, сразу же вышла из транса и добила физически, пока враг глазами хлопает.
— Я все равно заставлю твое сердце биться чаще! И за щиты загляну! — пообещала я, глядя прямо в глаза барда. — Я научусь. К следующему твоему приезду.
Что-то дрогнуло в глубине его зрачков, и взгляд смягчился, а на губах появилась усмешка:
— Что ж, учись. Только не забывай рассчитывать силу. Первый ты прошла — я впечатлен, но за вторым тоже могут ждать сюрпризы, а ведь противник еще и нападает обычно в ответ. Подумай об этом.
— Сумасшедшие, — вздохнул Учитель.
— Нет, упорные. И это для учения не так уж и плохо.
Кассий у нас гостил уже почти два месяца, и я пребывала в состоянии радости и счастья. И только одно огорчало — ни разу в его взгляде, направленном на меня, не появился интерес мужчины к женщине. Ну конечно, кем могла быть пигалица моего возраста для взрослого человека, воина и чародея? Он возился со мной, как мог бы возиться со щенком или ребенком, каковым я, наверное, для него и являлась, к моей досаде. Ну, в лучшем случае, он мог считать меня своим другом. К своему ужасу я вдруг поняла, что мне этого мало.
Как-то, когда он подал мне руку, чтобы помочь подняться с травы, на которую в очередной раз уронил, показывая хитрый прием в спарринге, я, заглянув в его смеющиеся глаза, отчетливо поняла, что вот этот мужчина — это то, что я хочу в жизни. Поняла, что хочу всегда быть рядом с ним, что именно его карие глаза я представляю себе последние два года в грезах, именно его улыбка одобрения греет мое сердце. И что совершенно ничего не знаю о его жизни, о том, где и как проходят его дни, когда он уезжает из Чернолесья. Какие женщины его встречают в столице — образованные, красивые, элегантные. Куда до них мне, толком-то еще и не выросшей сельской простушке.
Я вырвала руку из его ладони, вспыхнула, и убежала в лес, ничего не объясняя, провожаемая его недоуменным взглядом. Мне надо было подумать, а в присутствии воина теперь, после такого открытия, это было затруднительно.
В полном смятении и растрепанных чувствах я провела весь день одна, вдали от дома Учителя, размышляя о том, что мне теперь делать с этой открывшейся мне истиной, и как сделать так, чтоб ее больше никто не разглядел.
Вернулась я только вечером и узнала, что Кассий уезжает. Вот прямо сейчас откроет дверь и уйдет, как всегда, в ночь. Пока меня не было, приезжал гонец — стража вызывают в столицу. Чувства у меня были смешанные. С одной стороны я вздохнула с облегчением — я не знала, как теперь с ним себя вести, как говорить, как у него учиться, если на моем лице он будет читать, как в открытой книге, все те эмоции, что обуревали меня. Он же в ужасе будет и сбежит сам от малолетней поклонницы, а мне не хотелось терять его дружбу. Мне нужна была передышка. А с другой… он опять уезжал, и я не имела понятия, когда вернется снова. И что его ждет там, за границами нашего Чернолесья. И кто…
Музыка льется, увлекая в кружение, сводя с ума и томительно захватывая душу в плен. Он ведет ее в быстром вальсе, крепко держа за тонкую талию одной рукой, а в другой легко лежит ее хрупкая ладонь. Девушка так обжигающе близко, но в то же время, так отчаянно далеко. Прижать бы ее стройное тело к своему, прямо с ее кожи вдохнуть полной грудью знакомый аромат, но нельзя, неприлично при всех обнимать даму, как бы ни желалось этого всей сущностью своей. При всех? Ему кажется, что они одни в этом огромном зале, уставленном свечами, но он кожей ощущает чужие взгляды. А рояль поет, заставляя сердце биться быстрее и сильнее, руки каменеют в одной позиции, поддерживая партнершу и не смея сдвинуться, притянуть ближе. А она, такая красивая и волнующая, смеется, откинув головку с разметавшимися по плечам смоляными волосами, открывая его жаждущему взгляду тонкую шейку с бьющейся на ней голубой жилкой. И ему так неодолимо хочется прижаться к этой жилке губами, коснуться теплой кожи, целовать, безумно шепча несвязные слова… но нет. Он не должен, не должен…
Остается только бесконечно кружить… кружить… кружить ее под музыку, вдыхая неуловимый аромат, похожий на запах каких-то диких цветов. Не сводя жадных глаз с прекрасного оживленного личика, ощущать кончиками пальцев, нестерпимое желание коснуться нежной кожи и молить Богиню, чтоб этот мучительно-сладостный танец продолжался бесконечно.
Только что, он вроде бы крепко держал ее, но тонкая фигурка вдруг вырывается из его рук и отдаляется, не прерывая своего танца.
— Куда же ты? — кричит он, отчаянно пытаясь преодолеть с каждой секундой увеличивающееся между ними расстояние, но оно растет, несмотря на все его попытки поймать ее. — Не исчезай…
А она пропадает, истаивая, как будто легким облачком улетая в распахнутую стеклянную дверь балкона.
— Найди меня… узнай… если действительно хочешь этого, то все в твоих руках, — мелодичный голос звучит все тише, удаляясь, под звуки рояля, — я могу ждать тебя вечность, но нужно ли тебе это — можешь решить только ты…
— Нет! Не пропадай! Агния… — он делает еще пару шагов к выходу в сад, раскрывая объятия, но вдруг обнаруживает в них совсем другую женщину.
Королева Жардиния высокомерно улыбается, стоя у балконной двери, протягивая к нему руки. Он шарахается в сторону, но в пустом только что зале вдруг оказывается слишком много народу, все шумят, заглушая звуки музыки. Рояль совсем затих, вместо него оркестр начинает играть куранту. Принц, пытаясь отойти от мачехи подальше, натыкается на каких-то людей, пытаясь затеряться в толпе. Люди не обращают на него внимания, но Жардиния все время оказывается рядом, все ближе и ближе. И вот уже он, сам того не желая, ведет ее в танце, совершая церемонные поклоны и кружения, стараясь не касаться ее руки. Холодная торжествующая улыбка змеится на ее губах.
— Ну что, мой принц, наконец-то вы танцуете по моим правилам! — королева вдруг прижимается к нему всем телом.
— Нет! — Стасий отталкивает ее.
Жардиния оскорблено поджимает губы и протягивает руку, указывая на него.
— Смотрите, этот преступник пошел против отца! — ее слова звучат неожиданно громко во вдруг наступившей тишине.
И он видит себя, стоящим в центре заполненного зала, а вокруг него никого нет. Все толпятся возле стен, смотрят на него с гневом и осуждением.
— Вон! Иди прочь! — кричит отец, махнув рукой на выход.
И он бежит, бежит, не разбирая дороги. Вон из душного зала, на балкон… дальше… старый дворцовый парк… спотыкается и падает, падает, падает куда-то в холодную воду, которая отрезвляет, возвращает его в реальность… холодом и болью…
Стасий открыл глаза, пытаясь понять весь букет своих ощущений. Он лежал на чем-то твердом и мокром, сам весь тоже был облит водой. «Морской водой», — подумал он, облизнув губы и почувствовав на них характерный вкус.
— Вставай, скотина, чего развалился? — от жестокого пинка по ребрам перехватило дыхание, грубый голос был дополнением к нему.
Принц приподнялся на локтях, щурясь — свет фонаря, не прикрытый стеклом, бил прямо в лицо. «Где я? — только сейчас он почувствовал, как качается пол под ним, — Корабль? Море?»
— Что очухался… нет? — еще одно ведро воды вылилось Стасию на голову, окончательно приведя в чувство.